Глава 2. Корвалол, кофе и мята.

Серый в панике выбежал на улицу. Как можно быть таким придурком!? Из-за всей этой беготни c новой школой он совсем забыл, что обещал бабушке купить лекарства. Одумался, только когда она позвонила ему поздно вечером. - Внучек, добрый вечер, ты когда забежишь-то ко мне? - проскрипел до боли знакомый голос в трубке, и у Серого похолодело внутри. Обещания он привык выполнять. - Бабуль, я зайду в гости, сегодня, минут через... - он глянул на наручные часы - через сорок минут. - мысленно прикинул, сколько ему понадобится времени, чтобы добежать до аптеки и после до бабушки. - Ох, поздновато, но хорошо, внучек... Буду ждать. - ответила бабушка, и вздохнув положила трубку. Серегу от этого тяжелого вздоха с новой силой начала грызть совесть. Грызла со вкусом так, медленно съедая по кусочку от души Серого. Он наскоро переоделся и помчался в аптеку. Круглосуточная в этом городе была всего одна, к ней он и побежал. За три месяца жизни в этом городе он запомнил каждую его улочку, каждый магазин и кафе. Серега часами бродил по городу, развлекаясь разглядыванием прохожих. Некоторых он отмечал в уме отдельно, перенося после их образы на бумагу. Так, на его столе теперь красовался акварельный портрет рыжей кудрявой девушки с выразительными зелено-карими глазами, именно они зацепили парня при встрече. Рядом стоял портрет его бабушки, а прямо за ним портрет родителей, оба рисунка тоже акварелью. Яркие, красочные, живые. Остальные рисунки были сделаны простым карандашом и покоились на полке в шкафу. Только эту рыжую захотелось нарисовать акварелью, он поставил ее на стол, как лучшую работу. Сейчас парень несся по улицам города быстрее ветра. Он за пятнадцать минут добежал до аптеки, и теперь восстанавливал дыхание, пока сухонькая старушка перед ним зачитывала отчаянно зевающему фармацевту что-то с листочка. Еще пять минут ему потребовалось, чтобы дождаться своей очереди и узнать, что одного из лекарств в этой аптеке не было, и нужно было бежать в другую, которая закрывалась через семь минут. Прикинув в уме расстояние, он поблагодарил фармацевта, затолкал все лекарства в бумажный пакет и помчался по нужному адресу. Путь лежал через набережную, на которой даже в это время было людно. Серега то и дело посматривал на часы, и в один из таких моментов он на полной скорости влетел в какого-то двухметрового гопника. Пакет, забитый под завязку, не выдержал такого потрясения и благополучно развалился. Ругнувшись, Серега кинулся собирать рассыпанное. Однако у шкафа, на которого он налетел, были другие планы. Этот имбецил с явным отсутствием мозга как такового схватил Серого за футболку. В любое другое время парень бы точно дал отпор, однако ему нужно было торопиться. А человек-шкаф тем временем принялся орать. Парень хотел ответить ему, однако завязывающуюся перепалку прервал спокойный женский голос. - Тём, отпусти ты его, а? Нафиг он тебе сдался? - оба парня резко обернулись. Со спинки ближней скамейки легко соскочила рыжеволосая девушка. Небольшая компания из нескольких парней, человек семь, расступилась, пропуская рыжую вперед. У Серого челюсть чуть не отвисла, однако он быстро взял себя в руки. Это лицо он видел каждый день на столе. Портрет. Рыжая девушка с бумаги, которую он нарисовал в начале лета, смотрела на него своими зелено-карими глазами. Взгляд у нее был особенный. Уверенный, дерзкий. Но не такой, как у тех, которые называют себя королевами школ и универов. Тут было что-то другое. Она была маленькая и худенькая. На носу едва заметный шрам, такие иногда рисуют персонажам в аниме. Девушка все таким же уверенным шагом подошла к своему другу и похлопала его по плечу. Человек-шкаф скрипнул зубами и отпустил Серегу. Парень тут же сел на корточки и принялся собирать рассыпанное. Все придется тащить в руках. Рядом с ним вдруг села та рыжая и стала помогать. Серый удивленно взглянул на нее. С чего вдруг она ему помогает? Но решил не возражать, мало ли она своего дружка натравит на него. Руки у нее были красивые, “музыкальные”. Только костяшки на пальцах были сбиты. Парень удивился еще больше, никогда не видел, чтобы у девчонки были руки бойца. У самого Сереги уже давно не было ран на руках и на лице. Эти же красивые руки вскоре выронили одну из баночек. Девушка тут же трогательно закрыла лицо руками, и принялась извиняться. Вся напускная крутизна тут же спала. Сереге пришлось сказать, что все хорошо, слишком уж виноватой выглядела эта рыжая. Он собрал осколки в ладонь и пошел к мусорке. Когда же Серый вернулся, то был, мягко говоря, в шоке. Эта сумасшедшая (а по-другому он сказать и не мог) стояла в футболке, завернув все лекарства в свою кофту. “Оденься, дура, замерзнешь же!” - хотелось крикнуть парню, но он сдержался. Все-таки она ему никто, парню должно быть плевать. Незнакомка собралась идти с ним, по всей видимости хотела компенсировать разбитую банку. Серый не стал спорить, однако потребовал кофту себе, тяжело ведь. - Перетопчешься, сама донесу - оскалилась рыжая, прижав толстовку к себе. - Дай кофту говорю, идти километра два, руки устанут. - не уступал Серега, удивляясь упертости девушки. - Это моя кофта, значит несу ее тоже я! - В твоей кофте мои лекарства - сделал он упор на местоимения - и если ты их уронишь и разобьешь, то платить тоже будешь ты. - Серега ухмыльнулся. Рыжая покривлялась, как ребенок, но толстовку все же отдала в руки парня. Под удивленные взгляды друзей “девочки с картинки” они пошли по набережной. В последний момент их нагнал один из парней. - Ты же помнишь, сегодня... -Да-да, ночую у тебя, у меня нет старческого склероза. Иди уже. - раздраженно перебила парня рыжая и махнула рукой. Наверное, это ее парень, раз они ночуют вместе. Серега усмехнулся, и они вдвоем пошли дальше вдоль набережной. *** Минут пятнадцать мы с незнакомцем шли молча. Я думала о своем, просто следуя за парнем, а он смотрел перед собой, сосредоточенно шагая вперед. Совершенно неожиданно он сказал: - Меня Серый зовут. Серега. Я поморщилась. Только не имена. Вот черт, сейчас услышит мое имя и перехочется мальчику Сереже идти со мной куда-либо. Опасным он не выглядит, а значит относится к типажу милых мальчиков, маминых сыночков. Да и парни в нем не признали врага. Просто лупали на меня большими от удивления глазами, пока я собирала лекарства. Они меня за дьявола считают, что ли? - Саша Нежная. - сказала я и приготовилась к худшему. - Спасибо за характеристику, можно я тебя без клички буду называть? - заржал парень — Это ж кто тебя так обозвал? Я зло уставилась на Серегу. - Иди ты, это фамилия моя. - я ткнула его в бок пальцем. Парень поперхнулся своим же смехом и уставился на меня. - Фамилия? - поднял он брови вверх. Казалось, тычка в бок он и не заметил, хотя палец у меня вроде твердый. - Ты шутишь что ли? - А похоже? - осведомилась я, сводя брови к переносице. - Офигеть - протянул он, ухмыльнувшись. На этом наш короткий и не очень информативный диалог прервался, потому что из моей кофты что-то угрожающе закапало на асфальт. Заметили мы это не сразу, а когда запахло чем-то лекарственным и едким. - Ёкарный бабай... - не слишком по-взрослому ругнулся Серега, от чего я нервно засмеялась, хотя смешно мне не было. По моей толстовке опасно расплывалось убойно пахнущее пятно. Парень развернул мою кофту. Бутылка с надписью “Корвалол” потрескалась, и из нее вытекала вся жидкость. Я наблюдала за капающей на асфальт жидкостью со смесью удивления и ужаса. Любимой толстовке, очевидно, пришел конец. Я удержалась от использования ненормативной лексики и криво улыбнулась. Я не собиралась делать вид, будто мне плевать, однако и закатывать истерики по поводу испорченной кофты тоже не входило в мои планы. - Ну что ж, пакуй обратно, донесем что есть... - вздохнула я и разжала кулаки, расслабляясь. - И ты не расстроилась типа? - удивился парень, он тем временем складывал лекарства обратно в пострадавшую кофту. - А должна была? - Ну, я думал, что ты как все девочки, расстроишься, я вроде как шмотку тебе испортил... - Будешь много думать - голова надуется и лопнет. - фыркнула я и пошла вперед, позволяя Сереге догонять меня. Спустя еще десять минут молчания и страдания в запахе лекарственного средства мы добрались. Это был тихий спальный район. Тут жили в основном пенсионеры, все кто могли - уже съехали, никому неохота было жить на окраине города. Однако всяким бабулям и дедулям тут жилось хорошо и спокойно. Один продуктовый магазин с продавщицей Тетей Галей, а большего для счастья и не надо. Наверное, на закате жизни становится плевать, где ты живешь. Главное, достойно ли ты прожил эту жизнь, и с кем ты ее прожил. Серый подошел к одному из подъездов. Я вытянула руки, требуя вернуть мне кофту. Я еще не знала, что сегодня кофта ко мне не вернется, как бы я этого не хотела. Парень проигнорировал мои вытянутые руки и прижал кофту к себе, словно это была не моя толстовка, насквозь пропахшая корвалолом, а его потерянное некогда дитя. - Жди здесь, кофту забираю, как залог того, что ты не уйдешь. - уперся парень, и быстро скрылся в подъезде. - Ты обалдел?! - в последнюю секунду крикнула я, но вновь была проигнорирована. Я в шоке уставилась на подъездную дверь, и в шоке, надо сказать, нехилом. Разве что с пола челюсть подбирать не пришлось и глаза вроде от удивления пока не выкатились. Естественно, стоять тут и ждать как верная чихуахуа, пока этот балбес не вернет мне кофту я не собиралась. Поэтому я просто развернулась и пошла в обратную сторону, попутно проверяя телефон. Мне пару раз звонил Дима, однако перезванивать ему я не хотела. И так знаю, что он будет ждать меня на набережной, там же, откуда я ушла. Так рано они с друзьями еще не расходятся. В беседе класса произошло оживление. Я читала и поражалась, что чат, который три месяца висел у меня в архиве, после трех месяцев молчания вдруг воскрес, В этот чат я почти никогда не писала. Состояла там лишь по настоянию Жанны Артёмовны, классной руководительницы, ее я уважала, хорошая женщина. Обсуждали в основном завтрашний день. Первое сентября ведь, все только о школе и говорят, бесит, будто других тем для разговора. Хоть в душе я и понимала, что злюсь не на одноклассников, а на этого таинственного Серого, который без зазрения совести спионерил мою кофту. Доверилась, блин, адекватным показался... Мысли о том, что надо было чуть-чуть подождать под подъездом я и не допускала. Я достала наушники, свернутые в невообразимый ком из проводов. Я благоразумно переложила их в карман спортивок, когда отдавала вору кофту. Конечно, толстовку было жалко, но я не хотела закатывать истерики по поводу украденной вещи. Лень. Ну ее, обойдусь. Минуту я трачу на то, чтобы распутать наушники и подключить их к телефону. Я шагала по набережной, слушала музыку и особо не торопилась. Уже загорелись фонари, часы на главном экране смартфона показывали одиннадцать вечера. Мерно шумела вода, биты в наушниках успокаивали и дарили свободу мысли. И так, меня обокрали, и я ничего не собираюсь с этим делать. Хотя корвалол я бы все равно не отстирала, слишком уж он въедливый. А ведь я еще и деньги за разбитую банку хотела вернуть, вину испытывала (хотя до этого ни разу такого не было), а он просто кинул. Неожиданно меня схватили за плечо, и я инстинктивно двинула локтем по лицу нападающего. На меня иногда пытались напасть, пока я одна. “Показать наглой девчонке ее место, что бы знала, с кем связываться”, так они в основном говорили, однако я всегда могла убежать. Я не переоцениваю себя, понимаю, что даже с одним парнем (а в нападениях тайком их обычно несколько) я не справлюсь кулаками. Лучшая тактика - использовать болевые точки противника, удивить, напугать, любое эмоциональное или короткое физическое давление помогает сориентироваться в пространстве и ситуации. Я резко обернулась, уже сжимая кулаки и готовясь оценивать противника на предмет роста, внешности и относительного положения болевых точек. Обернулась и... Застыла с открытым ртом уже второй раз за день. Благо я быстро взяла себя в руки и подскочила к лежащему на земле Сереге. Рядом с ним лежала широкая осенняя куртка, которую он, видимо, нес в руках, пока я не ударила его... Нечего меня пугать! Я разбила ему губу, хотя рассчитывала хотя бы на то, чтобы разбить нос обидчику. Но мой маленький рост и великанские гены Серого посчитали иначе, и локтем я достала только до его губы. Парень лежал на асфальте с закрытыми глазами. Да ну, неужели я его вырубила? Сильно, однако... Я протянула руку, чтобы посчитать пульс, а то вдруг я его убила случайно, будет обидно. Серега неожиданно распахнул глаза, медленно посмотрел на меня, и вдруг крикнул так, что уши, кажется, заложило всем в радиусе километра., а с ближайшей линии проводов вспорхнула и улетела стая воробьев. - Бу! - крикнул и захохотал. Смеялся он, очевидно, над моей реакцией, я не любила громкие звуки, и испугалась достаточно сильно, и без того вечно растрепанные волосы стояли дыбом. Однако моя нелюбовь к громким звукам не помешала мне уже через минуту орать на Серого благим матом. - Ты совсем *Запрещено цензурой*?! Я тебя на месте сейчас *Запрещено цензурой*, да так, что мало не покажется! - а он просто стоял и ржал надо мной. Когда я перестала ругаться, чтобы перевести дух, он стянул с себя кофту и протянул мне. Второй раз за последние десять минут я теряла нить происходящего. То есть эта амеба-переросток украла мою толстовку, потом догнала, и теперь отдает мне свою. Я все правильно понимаю, или у меня температура, я сплю, и мне снится максимально странный сон? Все, на что меня хватило — это: - А моя? - Что “а моя”? - Толстовка моя говорю где? - В стирке - пожал плечами парень - бери давай, у меня руки затекли. - Не надо мне! - Замерзнешь, надо. Я определенно в шоке, это если очень мягко и цензурно описывать мое состояние. - Не замерзну. - Замерзнешь. - Да отстань ты! - Надень говорю, простынешь. - А тебе типа не плевать? - усмехаюсь я, начиная злиться еще сильнее. - Ты мне помогла, я хочу тебя поблагодарить. - хмурится парень. - Помогла — это разбила банку и до дома проводила? Мальчик Сереженька боится ходить ночью один? Терпение парня лопнуло, Серый схватил меня в охапку, и под мои протестующие крики стал натягивать на меня свою толстовку. Я брыкалась и сопротивлялась, но он без труда удерживал меня. В конце концов парень надел-таки на меня злополучную кофту и отпустил. Я очень злилась, такой наглости я еще не видела. Вины за то, что у него из-за меня нет лекарств и губа разбита куда-то испарилась. Мне надо работать фокусником, самый искусный фокус с исчезновением совести в мире, такого больше нигде не увидите. Я задрала нос. - Завтра на этом же месте в четыре часа мы встретимся, ты вернешь мне мою толстовку, а я тебе твою, и разбежимся. - сказала я серьезно. - В четыре не могу, у меня смена. - так же серьезно ответил парень. - Давай в семь? - Ладно. - легко согласилась я и пошла дальше по дороге. Наушники уже давно лежали в кармане спортивных штанов, я выдернула их из ушей сразу же, как только на меня “напали”. Неожиданно меня нагнал Серый и зашагал рядом. Только сейчас я заметила, что с куртки, которую он принес с собой, капает вода. Наверное, он хотел отдать мне куртку, но уронил ее в лужу, когда я стукнула его, а он решил инициировать обморок, чтобы напугать меня. Карма, ну точно карма. Вот он и решил отдать свою толстовку, оставшись в футболке. Пусть пострадает, мои нервные клетки не восстанавливаются. Мог бы толстовку и не отдавать, вот пусть от своей доброты пострадает. Добрый — значит слабый, это я знала точно. Так мы и шли вместе, молча. Вскоре приблизились к месту, где встретились. Рядом, на детской площадке, сидел Димка и ждал меня, покачиваясь на качелях. Вокруг глаза у него красовался “фонарь”. Что-то произошло, но я пока не знала, что. Как выяснилось позже, Темка сорвался-таки на какую-то проходящую мимо компанию, завязалась драка, всем досталось. Куда полиция смотрит только?.. Хотя ладно, повязали бы парней - было бы несладко. Я обернулась, чтобы попрощаться с Серым, но его уже не было. Ушел. Проводил и смылся, будто и не было. Остался только запах мяты от его кофты. Он смешался с моим запахом кофе, мои любимые и единственные духи, которые мне подарил Дима когда-то, и наш общий запах - корвалол, им пропиталось все наши вещи. Когда он ушел - я не знала, однако стало так тоскливо, как будто ушел не человек, которого я знаю около часа, а кто-то близкий и родной. Меня позвал Дима, и мы вместе пошли к его машине. Я то и дело оборачивалась, но больше не видела Сережу. Конец второй главы.