5. Быть, а не казаться (Драко/Гермиона)

апрель 1999 Быть, а не казаться. Быть тем, кем ты являешься, откинув маски и предрассудки. Может быть прослыть дураком или безумцем, но дать себе всё самое желанное, самое искреннее. Хлоп! И когда дверь его комнаты открывается, а на пороге он видит знакомые карие глаза, усмешка проявляется на поднятых вверх уголках губ. — Здравствуй. А вот сейчас она будет врать, что пришла не за тем, о чем хочет думать. О чём боится подумать, борясь с собой. Она сражается со своими чувствами, тогда как он, напротив, открылся им. Доверился себе. — Данное задание совместное, я пригласила Джинни присоединиться к нам, если ты не против, — сухо бросает, опускаясь на его кровать. Сколько времени прошло с прошлого раза? С того момента, как она пересекла порог его комнаты. Зажгла в нём искру, та вспыхнула и загорелась, как оголённая спичка. — Я не против, — коротко отвечает он, хлопая рукой по месту рядом с собой. Блондин позволяет себя насмешливо смотреть на шатенку, впиваться взглядом в её шоколадные глаза и небрежные кудри. Наблюдать. — Приступим, — прочищает она горло, начиная вещать о каких-то никому не нужным подвигах старых магов, забывая, что она сама почти год назад стала величайшим доказательством существования юным талантов, помогая Гарри Поттера выиграть войну. Он и сам внёс свой вклад, поэтому позволял себе разложиться на удобной кровати, а не гнить за решёткой Азкабана, источая мерзотную вонь. — Ты меня слушаешь? Ей важно удостоверится, что её слова — не пустой звук. Он кивает, не отводя взгляда от рта Грейнджер. Целовать Гермиону было любопытным, даже занятным, а теперь она и он — просто никто друг другу. Ничто друг для друга, ведь она не захотела продолжать. Продолжить их маленькую, тайную игру. Гриффиндорка вновь напоминает, что Малфой — такой же участник их группы, и для выполнения задания нужны его усилия, а не просто тишина. Драко хмыкает, кивком соглашаясь и понимая, что эта самая тишина — лучшее лекарство для него. Для сердца, что немного дрогнуло от действий заучки. От её глупо-неприятного желания избегать его. Он слушает её речь, пока не позволяет себе оборвать Гермиону, заткнуть шатенку поцелуем. И ему кажется, что он здесь — он существует, любит, делает. Он не кажется равнодушным, выбросив ко всем дементорам ненужную маску как хлам, решившись на предложение разума-искусителя действовать.