10. О тёмном прошлом

Около пары минут они просто сидели молча. Софа приходила в себя, вытирала щеки от слез и выравнивала дыхание. А Арсений просто был рядом. — На самом деле, — первой заговорила Софа. — Меня больше напрягает не то, что Загайский пытается всех расколоть и вынудить быть уязвимыми, а то, что он делает это по расписанию. Как будто это нечто механическое. Ты приходишь, он копается у тебя в голове, выуживает самое болезненное — а потом ты месяц ходишь, как ни в чем не бывало. Как будто это просто процедура, которая должна проводиться раз в тридцать дней, без учета того, готов ты к ней или нет. — А отказаться? — нахмурился Арсений. Если это действительно происходит так, как описывает Софья, ему это совсем не нравится. — А никто не спрашивает, — горько усмехнулась Софья. — Он просто приходит за тобой, забирает в свой кабинет и начинает эту пытку. Может в коридоре поймать и пригласить к себе. Может просто спросить «как дела?» и ждать развернутого ответа. Арсений хмуро задумался. Действительно, школьным психологам зачастую достаточно формального согласия родителей на оказание их ребенку психологической помощи, полученного хоть в первом классе. Но мнение самих детей ведь тоже должно учитываться. — Это как налог, — добавила Софья. — Хочешь или не хочешь — а заплатить придется. Арсений сжал губы, задумчиво поглаживая её ладонь. — Это неправильно, — сказал он. — Психологическое сопровождение не должно быть обязательным. Это основа основ психологической этики. Инициатива должна исходить от клиента, а не от специалиста. Психолог работает по запросу, а не по принудительному графику. — Для него это, видимо, как плановый осмотр у врача, — фыркнула Софья. — Только он не давление измеряет, а внутренности выворачивает. — И как ты себя чувствуешь после таких «осмотров»? — тихо спросил Арсений. Софья не сразу ответила. Она посмотрела в окно, провела ладонью по одеялу, снова вдохнула. — Будто меня раздели перед всем классом, — наконец пробормотала она. У Арсения сжалось сердце. Вот что, должно быть, чувствовал Антон, когда Арсений пытался расколоть его в его школьные годы. Он со своим необузданным синдромом спасателя попил немало крови у Антона лет двадцать назад. В конечном счете, во благо, но… — Как ты обычно ведешь себя на этих обязательных консультациях? — спросил он. — Как бы я себя ни чувствовала, я натягиваю улыбку во все свои пока 28 зубов, рассказываю, как у меня все прекрасно, и старательно отбиваю все попытки залезть мне в душу, — призналась девочка. Арс поджал губы. Если все происходит действительно так, то сложно придумать что-то более бесполезное, чем такая консультация. Да не просто бесполезное, а еще и вредное. Вместо того чтобы прийти и расслабиться, рассказать о том, что беспокоит, получить поддержку и понимание, Софа вынуждена час выстраивать стены и ставить блоки на каждый входящий вопрос. Неужели Загайский этого не видит и не понимает? Он же отличный психолог, Арсений знает его почти пятнадцать лет. И тут вдруг такое? Кажется, он поторопился убеждать Софу в том, что тот ей не враг. — Не бывает людей, у которых все хорошо, — кивая в такт собственным словам, подсказал он Софе. — Твое нарочито позитивное поведение вызывает подозрения и желание понять, что ты скрываешь. Попробуй придумывать какие-нибудь мелкие и банальные неурядицы. Например, «мне грустно, потому что дождь» или «расстроена из-за плохой оценки, но ничего страшного, перепишу», или «что-то я устала на этой неделе, она довольно загруженная по учебе». Так гораздо-гораздо правдоподобнее. Софья расширила глаза от изумления. Дедушка? Подсказывает ей, как обвести вокруг пальца школьного психолога? Серьёзно? — С… Спасибо, — все еще не веря собственным ушам, пробормотала Софа. — Пользуйся на здоровье, — улыбнулся Арсений. Такое откровение со стороны дедушки побудило Софью продолжить говорить. — А еще меня прямо раздражает, что он постоянно что-то пишет в своем блокноте, — добавила она сердито. — Почему? — вот тут уже удивился Арсений. — При всем моем негативном отношении к этим обязательным консультациям, если уж он их проводит, он должен помнить, что ему сказал каждый из гимназистов. Тут без записей никак не обойтись. — Все равно, — проворчала Софья. — Ты и так сидишь отбиваешься от его вопросов, так он еще и, стоит тебе открыть рот, что-то пишет в своем этом блокноте. Что вот он там пишет? Какие-то гадости? Какие-то далекоидущие выводы? Бесит! — Так, ну-ка дай мне какой-нибудь блокнот, — вдруг деловито попросил Арсений. — Где они у тебя? — В верхнем ящике стола, — непонимающе ответила Софа. Арс встал, открыл нужный ящик, выбрал маленький розовый блокнот с котиками на обложке и взял со стола ручку, после чего вернулся к Софе и сел обратно на краешек кровати. — Так, — он демонстративно открыл блокнот и нажал на кнопку ручки, чтобы выпустить стержень. — Рассказывай дальше. Софа напряглась. Почему-то от прорезавшейся было разговорчивости не осталось и следа. Дедушка с блокнотом — уже не дедушка Арс, а психотерапевт Арсений Сергеевич Попов, кандидат психологических наук, врач-психиатр. Молчание затянулось, и Арсений Сергеевич посмотрел на девочку поверх очков. — Что напрягает? — спросил он. — Ты с блокнотом, — неуверенно пробурчала Софа. — Угу, — демонстративно что-то отметил в блокноте Попов. Это было неприятно. Прямо откровенно неприятно. — Ты что там пишешь? — раздражённо нахмурилась Софья. Арсений не ответил сразу. Сделал ещё одну пометку, постучал ручкой по бумаге, словно обдумывая что-то, и только потом посмотрел на внучку. — А как ты думаешь, что я пишу? — Да фиг его знает! — всплеснула руками Софа. — Может, записываешь, какая я неадекватная! Или какой у меня ужасный характер! Арсений хмыкнул. — Интересная гипотеза. — Вот-вот! — Софа возмущённо ткнула в него пальцем. — Вот так же и Загайский! Что-то пишет, пишет, а ты сидишь, и вообще непонятно, что у него там в голове! Арсений немного подумал, а потом улыбнулся и перевернул блокнот, показывая ей свои записи. «Софе некомфортно, когда кто-то делает заметки во время разговора». Софья моргнула. — И… всё? — Всё, — пожал плечами Арсений. — Я же не шпион, не тайный агент, не злодей из фильма. Мне не нужно фиксировать твои слова, чтобы потом использовать их против тебя. Я записал то, что заметил: тебе не нравится, когда кто-то делает пометки, пока ты говоришь. Софья нахмурилась, но на этот раз уже не сердито, а задумчиво. — Загайский тоже так делает? — Думаю, да, — кивнул Арсений. — Вряд ли он записывает в блокнот «Софья — неадекватная и ужасная». Скорее всего, он фиксирует важные моменты, чтобы потом к ним вернуться или лучше запомнить, о чём вы говорили. — Но это всё равно бесит, — буркнула она. — Понимаю, — серьёзно кивнул дедушка. — И если тебя это сильно напрягает, ты можешь попросить его не делать заметки при тебе. Или хотя бы спрашивать, прежде чем что-то записывать. Софья задумалась. — Так можно? — Конечно. Это называется «обратная связь». Если тебе что-то некомфортно, ты имеешь право об этом сказать. Софья немного помолчала, потом вдруг хитро прищурилась. — Ну а ты? Ты вообще мог бы без записей? Арсений усмехнулся. — Со своими пациентами — нет. С тобой — конечно. Он аккуратно закрыл блокнот, убрал ручку и отложил их на тумбочку. — Так лучше? Софья скептически оглядела его, словно проверяя, не начнёт ли он исподтишка делать пометки в уме. — Лучше, — наконец признала она. — Хорошо, — издал смешок Арсений. — Кстати, что там по поводу теста, к которому ты подготовилась? Софья прикусила язык. Она так надеялась, что дедушка забудет об этой вскользь брошенной ею фразе. Но он, видимо, ничего не забывает, хоть и не делает пометок в дурацком блокноте. — А что с ним? — прикинулась она дурочкой. — Этот тест тоже обязательный, от которого нельзя отказаться? — уточнил Арсений. — Наверное, можно, — вздохнула Софа. — Но папа подписал согласие на его прохождение мной прямо на вечеринке, перед моим носом, даже не спросив меня, представляешь? Арсений демонстративно нахмурился и зацокал, выражая глубокое осуждение в адрес Антона. — И твои одноклассники, которые прошли этот тест, скинули тебе все вопросы, и ты подготовила ответы, так? — Так, — виновато опустила взгляд девочка. Повисла тишина. Софа подняла глаза на дедушку и увидела, что он восторженно сотрясается от смеха. — Что? — не поняла она. — Ты точно дочь своего отца, — расхохотался в голос Арсений. Софья непонимающе смотрела, как дедушка пытается успокоиться, но не может побороть истерический смех. — Ой, — спустя пару минут он вытер слезы, выступившие от интенсивного напряжения пресса. — Ты знаешь, что я был школьным психологом твоего отца? — Ну… Вроде, — неуверенно попыталась вспомнить Софа. — Так вот, мы с ним сблизились как раз на фоне того, что он, как и ты, подготовился к тесту. Тебе-то вопросы ребята скинули, а он сам докопался: нашёл методику подсчёта результатов, разобрался, как набрать самый серый и неприметный результат, выписал себе правильные ответы. И он бы обязательно пришёл к успеху, если бы воспользовался своими наработками сам, а не поделился со всеми своими одноклассниками. Представляешь, как я удивился, когда увидел у всех абсолютно одинаковые ответы на сотню вопросов? Так твой отец привлёк моё внимание, и спустя двадцать лет я счастливо женат на его маме. Вот, как жизнь порой складывается. Софья на секунду представила, как через двадцать лет Загайский женился на её маме, и потрясла головой, чтобы забыть этот ужас. — Значит, папа тоже не любил все эти беседы с психологом и взламывал тесты? — уточнила она, чтобы удостовериться, что ей не послышалось. — Так точно, — усмехнулся Арсений, а в глазах у него плескалась ностальгия. — Он еще и не то творил. — Что например? — прошептала Софа. Эту сторону своего отца она не знала. — Например, он взламывал школьный журнал, выставлял пятерки всем своим одноклассникам. Также он взламывал журнал учета медосмотров школьной медсестры, чтобы не проходить диспансеризацию. Да даже конфиденциальные документы на моем компьютере просматривал, разбойник! Софа слушала с выпученными глазами и внимала каждому слову. Значит, ее отец занимался вот таким вот? Стало быть… Ей тоже можно? — А как он это делал? — стараясь скрыть волнение в голосе, спросила Софа. — Ой, я не особо во всех этих штуках разбираюсь, — поморщился Арсений. — Знаю, что они с дядей Лешей Вороновым на пару влезли в школьную сеть и по ней пакостили. Расспроси папу сама, думаю, он с удовольствием расскажет. — Ага, еще бы пересечься с ним, — надулась Софа. Арсений резко повернулся к ней, явно оценивая невербалику. Софа по привычке тут же постаралась придать своему лицу максимально беззаботный вид. — Ты переживаешь, что вы мало общаетесь с папой? — тихо и серьезно спросил он. Софья тут же вздернула подбородок и состроила равнодушную мину. — Да ну, — отмахнулась она. — У него просто много работы. Да и мне тоже не скучно. Арсений задумчиво кивнул, явно не особо поверив, но и давить не стал. — Ну, если хочешь, я могу его попросить выкроить для тебя время. — Не надо, — быстро ответила Софья, поморщившись. — Это будет звучать как «Папаша, твоя дочь жалуется, что ты ей мало внимания уделяешь. Сделай с этим что-нибудь». А я не жалуюсь! Арсений усмехнулся. — Окей, понял, не жалуешься. — Именно! — с нажимом повторила Софья. Но даже сама услышала, как раздражённо это прозвучало. Они замолчали. Арсений лениво постукивал пальцами по пододеяльнику, а Софья таращилась в потолок, пытаясь притвориться, что её ничего не волнует. — А дай-ка мне номер Загайского, — вдруг попросил Арсений. — Что? — вытаращилась Софа. — Зачем? — Хочу сходить в вашу школу, поговорить с ним, — вот так вот просто ответил Арсений. — Дедушка, ну не на-а-адо, — захныкала Софа. — Не о тебе, не переживай, — отмахнулся Попов. — Просто он мой коллега, хочу с ним обменяться опытом. Это ведь не дело, что мы с ним видимся только на вечеринках и болтаем о хорошем вине, согласись? — Дедушка, это вообще не звучит как «обмен опытом». Это звучит как «я иду его разносить»! Арсений театрально всплеснул руками. — Да ты что! Я просто поговорю. — Ага, знаю я твои «просто поговорю»! — проворчала Софа, но все же потянулась за смартфоном. — Мне нужно обсудить с ним сугубо профессиональный вопрос, — серьезно добавил Арсений. — У меня есть некоторые предположения... Я просто хочу убедиться, что он регулярно проходит супервизию и не допекает вас своими обязательными консультациям из-за собственных тараканов в голове. — Все так и есть, — проворчала Софа. — Записывай.