***

       По переулку в портовых трущобах, среди домов обшарпанных и грязных, меж луж шагали двое джентльменов. Мерцали звезды тускло и убого меж темных крыш и башен-дымоходов. Местами пробивались из-за ставен свеч отблески и реже — керосинок, но чаще тьма царила в подворотнях. Один из двух прохожих, вьюнош бледный со взором по традиции горящим, Маша руками, как оратор римский, (не в тоге только, а в пальто суконном, и не в сандалиях — в штиблетах старых), делился точкой зрения с соседом: — Нет ничего прекрасней на Земле, Чем чистое, высокое искусство, А средь искусств превыше всех любовь, — Вещал он с жаром и махал руками, Как птица крыльями, взлететь пытаясь. — А в чем любви искусство состоит? Предаться нежной страсти без остатка, Прекрасной Даме посвятить себя, Забыв про пересуды и приличья, Закон, мораль, а иногда и пищу. Ей посвящать сонаты и сонеты, Дарить цветы и жемчуг… Впрочем, лучше Сказать «я подарю тебе звезду». К Ней на балкон взобраться, чтобы мужу Рога наставит и фингал под глаз. Кто овладел вполне искусством этим, Тот над землей парит, по ней ступая, Оборванный, голодный, одинокий… Нет, никогда не будет одинок! В любом изгибе, складке, дуновенье Он различает облик божества И видит Ее всю: слова и формы, Цвета и тени, запахи и жесты. А что портрет изменится назавтра, Так ведь Любовь похожа на вино: Равно хорош один и тот же шерри В граненом хрустале и в медной кружке. Его товарищ ухмыльнулся только. Он так же бледен, молод, но глаза Он близоруко щурил, глядя в землю Через очки, что тщетно в темноте, Ведь слева, справа, прямо — всюду лужи, Грязь под ботинком хлюпает злорадно, Но, видно, лишних денег нет на кэб. — Любовная вся эта лихорадка, Мой друг, не признак музы иль богов, А вещества и импульсы в мозгу И прочих нервах — голая наука. Вон, слышишь, кот на крыше верещит? То химия и физика природы. Недалеко ушли мы от животных И даже флоры: пестики, тычинки, Да вместо лепестков теперь одежда. Будь у меня хороший микроскоп, Любовь я на молекулы разъял бы, Законы вычислил стеклянным оком, На практику потом их перенес И получил бы результат in vivo Без жемчуга, балконов и рогов. Отмерил бы улыбку и поклоны, Круг общих тем, случайных встреч порядок, Сочувствие, поддержку и намеки. Потом фитиль участья прикрутил бы, Печали подпустил, тяжелых вздохов, И вот живой объект уже влюблен. Скосился первый на него с усмешкой: — Корявая подделка для скопцов! Коль не дала природа вам таланта Любить, вот и нужны вам костыли — Молекулы, законы и наука. Тебе, смотрю, не принесла премудрость Плодов любви, ведь девы чуют фальшь, А формулою не опишешь чувство… — Научный труд не действует мгновенно, — Нисколько не обиделся «скопец». — К тому же ты, при всем твоем таланте, Сейчас со мною в темноте шагаешь, А не лежишь у музы под кроватью. Тебе талант удачи не принес. — Что ж, — согласился тот, — туше, бесспорно. Я мог бы возразить, что муза с неба Приходит к гению не каждый день, Но соглашаюсь в споре на ничью — Или победу дружбы, как угодно. Сегодня оба мы с тобой в пролете, А сердцу все же хочется любви, Вот и шагаем, весело звеня Последними монетами в карманах, К тем, для кого любовь — лишь ремесло. Вон, в подворотне силуэт мелькнул Прекрасной девы — то есть, в темноте Не разобрать, так ли она прекрасна, Но дорисует мне воображенье И красоту, и молодость, и стройность — Как видишь, польза от искусства есть! — И устремился он на шорох юбок. — Богиня! Два несчастных пред тобою, Печальны мы и очень одиноки, Но кое-что звенит у нас в штанах — В карманах деньги я в виду имею. — Ах, двое? — им ответила красотка. — Полсоверена, деньги наперед, И тут недалеко чулан укромный, За мной идите. Как меня зовут? Зачем вам, мистер? Ну пусть будет Дженни. И вскоре — может, через полчаса — Обратно джентльмены повернули, Уже без денег, но с приятной негой В… в сердцах, искусства полных и науки. Поправив юбки, Дженни поднялась В мансарду, шиллинги зажав в ладони. Смешные были мистеры, ей богу. Все про любовь какую-то болтали. Она им — нету никакой любви, Плати лишь деньги да любилку суй. К чему любовь, когда бывают деньги? Они способны превратиться в уголь, Хлеб, молоко, носки… или врача для мальчика. Сегодня дышит легче, бедняжка, спит как ангел и сопит. Склонилась Дженни к хворому сыночку, Поцеловала между влажных прядок На лбу, уже почти что не горячем. Бумажный ангел на кроватной спинке От колебанья воздуха качнулся, Как будто осенил крылом в поклоне Высокую и чистую любовь.