Часть 5

      Рассматривая в белом паре очертания волшебного поезда, Гарри улыбался.       Хогвартс-экспресс — самое доброе воспоминание из детства. Поезд, который впервые отвёз его домой.       Большая красная надпись на чёрном вагоне вновь и вновь возвращала его в пору беззаботной юности, то и дело подбрасывая воспоминания: вот он впервые увидел семейство Уизли, вот Гермиона и стесняющийся Невилл, шепчут что-то про потерянную лягушку.       Это все было настолько давно, что кажется выдумкой воспаленного разума.       Сегодня он провожает своего старшего сына, своего первенца, отправляя его, в последний раз, с платформы, когда-то подарившей ему самому дорогу во что-то новое, светлое.       Время словно утекало сквозь пальцы, иного объяснения тому, как пролетело больше тридцати лет его жизни он найти не мог, все же как различна бывает судьба: он сам едва ли был любим в детстве, а всю юность боролся против одного из темнейших волшебников двадцатого века, так и не закончил седьмой курс, разве было у него право расслабиться и учиться, когда на свободе было столько Пожирателей. И Джеймс — так сильно похож на него самого, облюбленный, разбалованный, улыбается, лохматит и так растрепанные волосы, дурацкая привычка, передающаяся по наследству, и разыскивает кого-то в толпе, совершенно не предавая значения тому, что он будущий выпускник и это его последняя поездка в школу.       Гарри Поттер, сам лишённый счастливого детства, сделал все, чтобы его дети сполна насладились самым беззаботным периодом своей жизни. И, судя по тому, как безразлично Альбус реагировал на наставления собственной матери, а Джеймс, он был уверен, и вовсе её не слушал, в голову закрадывалась мысль, что он перестарался.       — Вы оба, вы меня слушаете? — Джинни, вновь и вновь, подражая собственной матери, хмурится, едва сдерживая порыв упереть руки в боки. — Мерлин милостивый, почему вы не можете быть как Лили? — Рыжеволосая девочка, разговаривающая со своей, такой же рыжеволосой, кузиной, обернулась, словно чувствуя, что мать обращается к ней, улыбается, приветливо взмахнув рукой и вновь отворачивается, возвращаясь к разговору. — Ты помнишь, что я тебе говорила, Джеймс? — Она устало дергает сына за рукав худи, привлекая внимание к себе.       — Чтобы я предохранялся? И, что ты не хочешь стать матерью и одновременно бабушкой? — Хмыкнув он кивает на её заметно округлившийся живот. Рональд прыскает, но, почувствовав на себе гневный взгляд сестры, усиленно пытается скрыть смех за приступом кашля.       — Гарри, скажи ему! — Не найдя подхода Джинни Поттер обращается к, уже бывшему, мужу, ища поддержку в его глазах.       — Мама права, Джеймс. Если она станет молодой матерью и бабушкой в один промежуток времени — общество не поймёт. — Он чувствует мстительное удовольствие, видя, как алеют щёки бывшей возлюбленной, толи от гнева толи от смущения. Рональд, все же не сдержавшись, хохочет, привлекая к себе всеобщее внимание. Получив ощутимый тычёк под ребра от Гермионы, Гарри лишь пожимает плечами, улыбаясь — мол, ничего страшного не произошло.       — Они издеваются? Нет, они точно надо мной издеваются, Гермиона. — Приняв подругу за последний оплот помощи и здравомыслия Джинни опускает руки на живот, скрытый просторным сарафаном, и поглаживает его, успокаивая саму себя. — Что они только нашли все в ней нашли? Вульгарщина смешанная с пошлостью как у девиц из Лютного.       — Брось, Джинни. Ты зря наговариваешь, Белла весьма приятная и красива собой. А у братьев бывают схожие вкусы, они перерастут это. — Гермиона ободряюще поглаживает подругу по талии, тепло той улыбаясь.       — Тебе не стоит переживать мама, Джеймс не в её вкусе, а его лицо и есть лучшее противозачаточное средство. — Альбус усмехается, видя, как лицо брата перекашивается от гнева.       — Как жаль, что ты тоже не в её вкусе. — Джеймс Поттер-младший шипит, едва не брызжа ядом. — Вся наша семья недостаточно хороша для Змеиной принцессы.       Его старший сын злится — гормоны, смешанные с самолюбием, творят свои, порою необдуманные, дела, но Гарри сам ищет в толпе знакомую фигуру, и едва не прикусывает собственный язык, сдерживая рвущиеся наружу колкости: он, определенно, не будет соревноваться с собственными детьми.       Тем более, что карман едва не прожигает телефон, с сохраненной на нём фотографией девушки в ярко-красном нижнем белье.       Гарри Поттеру вновь и вновь приходится одергивать самого себя, напоминая, что все это неправильно, что он — взрослый мужчина, совративший юную школьницу. Хотя, по правде, кто ещё кого совратил. Но внутри растекается что-то липкое, приятное, заполняя его, казалось бы, уже мертвое сердце, заставляя его вновь и вновь биться.       Старый дурак. Когда дети узнают правду, Гарри даже не смел тешить себя надеждой, что их связь получится долго скрывать, это разрушит остатки их семьи, те что не сломались после ухода Джинни.       Альбус никогда его не простит.       Джеймс был ведом — юношеский максимализм и собственное эго, оскорбленное девичьим отказом, заставляло его вновь и вновь привлекать к себе внимание девушки, пытаться взять её упорством, в то время как Альбус действительно теплит в себе чувство первой любви.       Мысли о том, что будет с его мальчиком, когда он узнает, танцевали в его голове в паре с мыслями о том, что будет с ним самим, когда вся правда вскроется.       Что будет с ними со всеми, когда окажется, что не только мать разломала их семью, но и отец недалеко ушёл.       — Мистер Поттер, миссис Поттер. Мистер и миссис Уизли, рада вас видеть. — Голос раздается из-за спины и Гарри приходится обернутся, чтобы посмотреть на его обладательницу.       Беллатриса, в светлых джинсах и бордовом поло, больше походила на маггловского подростка, чем на представительницу одной из самых чистокровных и богатых семей магической Британии, принадлежность к которой выдавали, пожалуй, только массивный перстень на пальце и серьги с алмазами в ушах, которые, Гарри был уверен, по стоимости превосходили бюджет среднестатистического городка в пргороде Лондона. Кудрявые волосы были завязанные в причудливый пучок, с несколькими выбившимися прядями, а бледная, почти прозрачная, кожа, придавала немного болезненный вид, делая её настолько похожей на ту, первую Беллатрису, что у него спирало дух. Словно она не канула в небытие от палочки Молли Уизли, а пряталась где-то все это время, выжидала подходящий момент, чтобы наконец-то добраться до него. Уничтожить.       — Трисса. — Альбус улыбается, искренне радуясь встрече, так, словно до её прихода в этой жизни ему ничего не было интересно, но — она пришла и всё вновь заиграло красками.       — Я больше не миссис Поттер, сомневаюсь, что мои дети не сообщили тебе об этом. — Упомянутые дети молчат, пропуская мимо укол от собственной матери. Гарри едва сдерживает улыбку, на секунду, представляя лицо Джинни когда она узнает кто именно все рассказал.       — Да, миссис, Альбус что-то упоминал, но я, право дело, следила за каждым выпуском Пророка, но так и не нашла и упоминания о том, что Вы теперь носите иную фамилию. — Блэк замолкает, растягивая губы в ухмылке. — Приношу свои извинения, если я Вас чем-то обидела.       — Ты ещё слишком мала, чтобы у тебя получилось меня обидеть. — Джинни хмыкает, убирая с толстовки Альбуса невидимую пыль. Гермиона, все ещё стоящая возле подруги, переводит растерянный взгляд с одного члена своей семьи на другого, а затем останавливается на самом Гарри, словно ища в нём ответы на свои вопросы.       — Джеймс, ты мне не поможешь? — Оставив Джинни без ответа Беллатриса отводит взгляд, озаряя парня своей улыбкой.       — Я?       — Ты видишь здесь какого-то другого Джеймса? — Она улыбается немного снисходительно, правой рукой протягивая Поттеру ручку своего чемодана на колесиках.       Джеймс Поттер был хорош собой: высокий, в семнадцать он уже на голову был выше отца, пойдя ростом в долговязых Уизли, широкоплечий, спасибо постоянным тренировкам, с весьма смазливыми чертами лица, он всегда пользовался популярностью у девушек, плюсом, конечно, играла знаменитая фамилия, хотя он и старался этим не злоупотреблять, только если девушка была уж совсем не сговорчивой и приходилось подключать рассказы про знаменитого отца. Именно такой была Беллатриса Блэк — не сговорчивой. Она не повелась ни на внешность, ни на фигуру, ни на достижения в спорте, не помогли даже рассказы про отца и хвальбы о знаменитой фамилии, хотя, по правде, последний пункт помог, только подтолкнул Блэк в объятия совсем другого Поттера, правда, пока, он ещё об этом не знал. Но Джеймс не был дураком, он прекрасно понимал, что если девушка, отшивающая его бесчисленное количество раз вдруг сама бросается в его объятия, то ей определенно что-то нужно.       А если эта девушка Беллатриса Блэк — он обязан сыграть с ней в эту игру.       — Как пожелаете, моя мадам. — Он ловко подхватывает её чемодан, закидывая его на тележку к своему и сгибает руку в локте, предлагая девушке взяться за неё.       — Чем от тебя пахнет? — Фраза Рональда настолько не вписывалась в концепцию разговора, что Гарри, от удивления, даже приоткрыл рот.       — Прошу прощения? — Девушка, кажется, тоже не ожидала: она удивленно приподняла бровь, крепче сжимая локоть Джеймса.       — Не обращай внимания, Белла, Рон просто перегрелся. — Гермиона прикладывает ко лбу мужа ладонь, делая вид, что проверяет температуру.       — Тогда Вам следует лучше о нём заботиться. — Белла улыбается, напоследок обернувшись она, все же, останавливает свой взгляд на Гарри. — Мистер Поттер, удачного дня. — Желудок Гарри делает кульбит и тут же возвращается обратно, стоит ей остановить на нём взгляд.       Он чувствует себя глупо, словно сейчас из-за угла выскочит вездесущая Скитер с фотоаппаратом и своим Прытко пищущем пером, а уже завтра на первой полосе газеты будет статья с фото, на котором он глупо улыбается, глядя на подружку собственного сына, и подпись в духе «Гарри Поттер покусился на невинность чистокровного рода». Представляя, насколько идиотский вид у него со стороны Гарри улыбается, кивая в ответ.       — Хорошего путешествия и удачного учебного года. — Мысленно он дает себе затрещину, осознавая всю нелепость ситуации. Девушка лишь кивает, слегка улыбаясь, она легонько тянет Джеймса к поезду и тот следует за ней, толкая впереди себя тележку. Альбус хмурится, поджимая губы, и, попрощавшись со всеми плетется за братом, Забини огибает их справа, кивая в знак приветствия, задерживая свой взгляд на Гарри дольше, чем того требовала ситуация.       Поттер задумывается о том, сколько шансов, что Блейз Забини не в курсе?       — Чем от тебя пахнет? Ты рехнулся, Рональд? Малфой сожрёт тебя, едва в его голове только появится мысль о том, что ты подумал дурно о его дочери. — Гермиона шипит, словно Нагайна в лучшие её годы, и Рон хмурится, как нашкодивший ребенок, но взгляд от вагона, в котором один за другим скрывались их дети, не сводит, гоняя в голове навязчивые мысли.       И запах, бергамота, чая и табака, взявшийся из воспоминания и не желавший его покидать.       — К твоему сведению, Поттер, мадам, во Франции, это замужняя, разведенная или вдова. Я ни то, ни другое ни третье. — Пока Джеймс закидывает её чемодан на полку она встает на носки, дотягиваясь до его головы и шепчет на самое ухо, отчего у него появляются мурашки.       — Ну, если хочешь, я женюсь на тебе, и ты будешь мадам?       — Франция, Поттер, Франция. — Белла садиться, протягивая ноги на сидение, напротив. — Напомни, что Французкого имеет ваша семья? Ну кроме того, что Люпин имеет Мари? — Усмехается, ловя такую же усмешку Блейза.       — Так это значит да? — Джеймс садится, перекладывая её ноги на свои колени. Альбус хмурится ещё сильнее, но молчит, утыкаясь взглядом в книгу, подаренную все той же Беллатриссой, Джеймс пытался сунуть в неё свой нос, еще на каникулах в Норе, но запутался ещё на этапе обработки иголок дикобраза.       — Это значит, что ты не в моем вкусе, Поттер.       — Тогда для чего все это? — Джеймс многозначительно обводит пальцем купе.       — Альбус. — Дверь открывается резко, ударяясь о стенку, все четверо вздрагивают, оборачиваясь на вошедшую.       — Ой, извините. — Щеки Розы Уизли краснеют, но она старается не выдавать собственное смущение, крепче сжимая дверную ручку.       — Да?       — Морж, — заминается, пожевывая собственную губу, — то есть профессор Слизнорт собирает всех старост в своем купе. Пошли.       — В следующий раз можешь не вырывать дверь, дед разослал всем письма, я бы и сам пришёл к назначенному времени. — Белле приходится убрать свои ноги, пропуская младшего Поттера. — Постарайтесь тут не убить друг друга.       — Ещё раз извините. — Рыжие волосы Розы скрываются из виду, за ней уходит Альбус, закрыв за собой дверь купе.       — У вас в семье все такие? — Блейз не договаривает, но фраза зависает в воздухе, словно молния в пасмурном небе.       — Какие такие, Забини? Имеешь что-то против?       — Давайте ещё подеритесь, первая драка за честь Уизлетты, вот смеха то будет. — Она копается в рюкзаке, странной леопардовой расцветки. Джеймс иногда поражался тому, откуда она достает вещи для своего гардероба, Фред даже предполагал, что их поставляет ей тетушка Луна, другого объяснения странным элементам гардероба они найти не смогли.       — Роза хорошая, и прекрати называть её Уизлеттой.       — Я разве говорила, что она плохая? — На столик опускается металлический прямоугольный портсигар, с нарисованной сверху змеей, приподнимаясь с сидения Белла хлопает себя по карманам джинсов, доставая из заднего зажигалку. Забини взмахивает палочкой, запирая дверь и опуская шторку на окне. — А Уизлетта… Ну знаешь ли, в Хогвартсе слишком много рыжеволосых девочек, чтобы запомнить каждую из них по имени.       — Брось, Поттер. Вы же нас всех тоже не по именам кличите. — Блейз откидывает с глаз упавшую чёлку, усаживаясь поудобнее.       Джеймс, кажется, даже не дышит, наблюдая за тем, как Блэк достает из портсигара папиросную бумагу и скручивает самокрутку, проводя языком по краю бумаги она не сводит с него своих глаз, и Поттер сглатывает образовавшийся комок. Несколько раз чиркает сигарета и девушка делает длинную затяжку, прикрывая глаза, передает сигарету Забини и улыбается. Купе заволакивает тяжелым белым дымом.       — Травка, серьёзно? Разве староста Слизерина не должна следить за тем, чтобы никто не занимался подобным?       — Разве капитан сборной Гриффиндора должен знать, как пахнет травка? — Открывает глаза, с ухмылкой глядя как Джеймс затягивается переданной сигаретой. — Смотрите-ка, даже не кашляет.       — Твой нимб медленно разбился, Поттер. Не боишься, что папа надаёт по заднице? — Блейз наматывает на палец волос кузины, успевшей улечься ему на колени. На его лице играет странная, блуждающая улыбка, он упирается затылком о стенку купе и хмыкает, заметив на себе изучающий взгляд Джеймса. — Ты не в моем вкусе Поттер, мне больше нравится твоя сестрица. — Он стойко выдерживает взгляд гриффиндорца, и вновь улыбается, в этот раз срываясь на хохот. — Но, у тебя их так много, что несколько лет можно гадать какая именно. — Белла подхватывает его смех и Джеймс тоже смеется, отмечая, что в словах Забини есть доля правды. Сестер у него действительно уж слишком много.       — Так для чего я здесь? Сомневаюсь, что вам двоим нужна компания для самоуничтожения.       — Я хочу, чтобы ты стал моим парнем.       — Чего блять? — Джеймс даже наклонился ближе, едва не клюнув девушку своим носом. — Тебя так сильно накрыло?       — Ты ещё уложись на меня сверху, — она толкает Поттера в лоб и садиться, сама, наклоняясь ближе, смотря ему прямо в глаза, — тебе нужно просто сыграть роль.       — Для чего?       — Почему, для чего? Не слишком ли много вопросов? Не ты ли недавно хотел залезть ко мне в трусы?       — Залезть в трусы, Белла, и сыграть роль твоего парня немного разные вещи, не находишь? Если тебе что-то от меня нужно, то я хочу знать зачем и что я получу взамен. — Он открывает окно, несколько раз елозит окурком по раме, туша его, и выкидывает. За окном начинается дождь, наполняя прокуренное купе запахом мокрой листвы. Белла вновь закуривает, на этот раз обычную сигарету.       — А в тебе больше от Салазара, чем кажется на первый взгляд. — Блейз Забини, словно преданный оруженосец, также подкуривает, кидая открытую пачку на стол.       — У отца — влажная мечта, поженить нас с тобой и объединить семьи. А кто я такая, чтобы рушить мечты моего дражайшего родителя? — Она стряхивает пепел в пепельницу, наколдованную из папиросы.       — Блэк, жениться только потому что ты хочешь усластить эго своего папаши — хуевая идея.       — Блять, ты все-таки тупой, — затягивается, зажимая сигарету между зубами, попутно поправляя рукава на своем поло, заказывая их вверх и оголяя запястья, на одном из которых виднелись массивные, явно мужские, часы, — смотри если я скажу папочке нет — будет скандал, истерика, самоубийство и т.д., сопровождаемое поиском мне новой партии, а так он будет в счастливом неведении, уверен, что все идёт по его плану. Ну и плюс к моменту, когда наши отношения подойдут к логическому завершению, читай, свадьбе и я должна буду нарожать тебе триста детей, мой настоящий парень, возможно, все-таки жениться на мне. И волки сыты и овцы целы, смекаешь?       — А почему нельзя просто познакомить твоего настоящего парня и твоего отца? — Несколько минут раздумывая Джеймс все же достает сигарету из пачки, прикуривая, и, едва дым достигает лёгких издает блаженный стон. Под вечным надзором бабушки в Норе, где к тому же была куча других родственников, не было возможности банально побыть наедине, не то чтобы побаловаться сигареткой.       — Боюсь, лорда хватит удар.       — Называешь собственного отца лордом? Странновато, не находишь?       — Не у всех в семье такие же отношения как в твоей Поттер, не лезь в то, что тебя не касается, ладно? — Джеймс молчит, поджимая губы. Он все равно, рано или поздно, узнает для чего Блэк все эти интриги. И что там за история с её отцом.       — Допустим, я соглашусь, но ты так и не сказала, какой мне с этого прок?       — Как минимум — поднасрать твоей матери? Думаю, тебя это порадует. Ну, а как максимум — мы подберем тебе хорошую, достойную партию. Такой вариант устроит?       — Думаешь, я сам не смогу выбрать себе жену? — В ответ на вопрос Блейз хмыкает, награждая его снисходительной улыбкой.       — Кого ты считаешь более достойной партией: девок, которые ведутся на тебя из-за знаменитой фамилии, или тех, кто будет вешаться на тебя как на звезду квиддича, не видя за формой человека?       — У вас, грифииндорцев, странное понятие о браке, вы, отчего-то считаете, что договорные браки — продажные, без любви. А вот просто трахаться чисто из-за фамилии — это, конечно, хорошая идея.       — А ты то, сама, выбирая себе партнера руководствовалась каким из пунктов?       — Он мне нравится. — Она не моргает, смотря, кажется, не только ему в глаза, а заглядывая куда-то в душу. — Ну и у него член большой. Такой ответ подходит? — Ухмыляется, протягивая ему правую ладонь.       Джеймс Поттер впервые чувствует себя так, словно попал в чужую, чётко выставленную ловушку, но отчего-то соглашается, протягивая руку, сжимая хрупкую девичью ладонь в своей он, вдруг, осознает, что они впервые говорили больше трех минут. И что теперь у него появились новые, пусть и странные друзья.       — Вы чем тут занимаетесь? — Альбус появляется ровно в тот момент, когда они опускают руки. Джеймс даже не заметил, когда Забини успел снять с двери запирающее заклятие.       — Сексом. Будешь четвертым?       — Меня Фред ждёт. Увидимся в школе. — Поттер ухмыляется, резко подавшись вперед он оставляет на щеке девушки лёгкий поцелуй, и уходит, сопровождаемый колким взглядом собственного брата.       — Это что ещё? — Присаживаясь на свободное сидение Альбус бросает недовольный взгляд на открытую пачку сигарет.       — Я накурила твоего брата и он, вроде как остался доволен. — Белла непринужденно пожимает плечами, словно это была совершенно рядовая ситуация. — Что там дед? — Она достает из рюкзака коробку шоколадных котелков, белых с малиной, протягивая её Поттеру.       — Как обычно, мы все должны быть дружны поддерживать друг друга и бла бла бла бла бла. — Он, совершенно варварски, открывает коробку, отбрасывая упаковку в сторону, и закидывает конфету в рот, блаженно прикрывая глаза.       Блейз хмыкает, его всегда поражало умение Беллатрисы перевести тему из одного ручья в другой, она словно знала подход к каждому — будь то коробка конфет или новый выпуск Ведьмополитена.       — А, ещё сказал, что отец будет выступать на ужине.       — О, великий Гарри Поттер даст нам наставления? Как думаешь, он будет зазывать нас в мракоборцы?       — Блейз, ты забыл, что мы и есть то, против чего они борются. — Белла улыбается, вновь закуривая и пропадает из зоны доступа, погружаясь в записи дневника, попутно печатая что-то в телефоне. Забини иногда раздражала эта черта Беллатрисы — отключаться от разговора, словно он ей и вовсе не был интересен. Хотя, порою, казалось, что в этом мире единственное, что интересовало Беллу это была она сама. И Поттер.       Вернее, все три Поттера.       Ужин проходит традиционно: распределение, речь директора, накрытые столы.       Единственным дополнением в этот раз, точно так же, как и семь лет назад, стала речь Гарри Поттера.       Беллатриса сидела за столом в своей идеальной слизеринской мантии, с начищенным значком старосты школы, приколотым на груди. Она о чём-то перешептывалась с Альбусом и Анной, совершенно не обращая внимания на речь Главного аврора и, впрочем, это не привлекало внимания, но Блейзу казалось слишком явным игнорированием.       — Дети, я счастлива, что все вы вновь вернулись в стены школы. — МакГонагл медленно обводила взглядом зал, едва задержав внимание на столах Слизерина и Грифффиндора, клятвенно пообещав самой себе, что продержится в школе ровно до выпуска младших детей бывшей «Золотой троицы» и затем уйдёт на покой, в конечном итоге она это заслужила. — И теперь, после плотного ужина все вы можете отправиться по своим комнатам. Мисс Блэк и Мистер Фред Уизли, попрошу вас двоих прийти в мой кабинет, после того как удостоверитесь, что все ученики ваших факультетов добрались до своих комнат, пароль узнаете у деканов. Ну, а сейчас: олух, пузырь, остаток, уловка. Желаю всем доброй ночи. — Профессор хлопает в ладоши, и вся еда со столов исчезает. Странная поговорка, которую Альбус Дамблдор говорил по окончании пиров, как и пароли в кабинет, охраняемый горгульей, оставались данью уважения, отданной бывшему директору.       Пересчитав студентов собственного факультета и искренне понадеявшись на помощь Альбуса, Белла направилась в сторону кухни, молясь всем богам, чтобы каждый Пуффендуец был на месте, и ей не пришлось искать потерявшихся по школе.       Уизли взял на себя проверку Когтеврана.       Они встретились возле горгульи спустя полтора часа после окончания ужина и, судя по лицу Фреда находились примерно в одинаковой стадии бешенства.       — Лакричный мармелад. — Повинуясь словам слизеринки горгулья отступила в сторону, открывая вид на винтовую лестницу.       — На меня стошнило третьекурсника, переевшего на ужине. — Уизли кривится, вспоминая произошедшее.       — Я успокаивала рыдающую первогодку которая икала мне в ухо, потом что мальчишки отобрали у неё медведя. Пришлось отбирать медведя и натравить на них старшую из однояйцевых Долгопупсов. А говорят, что пуффендуйцы самые доброжелательные. У нас, на Слизерине, такой херни нет.       — Конечно нет, они тебя как огня боятся. — Фред хохочет, за что тут же получает средний палец прямо в лицо.       — Чмо рыжее.       — Шлюха чистокровная.       — Один — один. — Девушка несколько раз стучит, а затем открывает дверь, ведущую в кабинет директора. — Профессор МакГонагл, мистер Поттер. — Она кивает волшебникам, отходя в сторону и пропуская Фреда.       — Директор, все ученики в своих гостиных. Филч и миссис Норрис 3 на дежурстве. — Улыбается, отчего веснушки на его лице расползаются в причудливый узор.       — Очень хорошо, у меня на вас большие надежды. Но уже поздно, мы с мистером Поттером заболтались, а вам пора в постели. Перенесём наш разговор на завтра?       — Как скажете. — Разворачиваются чтобы выйти, и Белла, мысленно, чертыхается. Они прошли всю школу, чтобы их попросили прийти завтра. Замечательно.       — Мисс Блэк, я попрошу Вас задержаться.       — Конечно, директор. — Вновь поворачивается, натягивая на лицо свою самую доброжелательную улыбку.       — Тебя подождать?       — Спасибо, Уизли, я доберусь без твоих соплей.       — Конечно, чего тебе бояться, если самый страшный монстр — ты сама? — Шепчет, обжигая жаром её ухо. — Доброй ночи. — Фред скрывается за дверью, оставляя её наедине с двумя волшебниками и кучей портретов бывших директоров, не сводящих с неё взгляда.       — Мисс Блэк, как вы знаете с этого года школу патрулирует Аврорат, а в прошлом у нас были, хм, инциденты с учениками вашего факультета, проносящими в школу запрещенные вещества, к сожалению, мы так и не выяснили, кто это был, но сейчас все гораздо серьёзней, и, в случае чего, проблема дойдет до Министерства. И я, очень сильно, надеюсь на вашу помощь. — Белла старательно прячет улыбку, натягивая на себя самое серьёзное выражение лица.       — Конечно, директор, я Вам обещаю, что все будет в порядке. — Гарри ухмыляется, ни на секунду, не веря её словам. Как говорится, в ходе сыскных мероприятий главное не выйти на самих себя. — Если Вы не против, я пойду.       — Конечно, давно пора быть в постели. — МакГонагл несколько раз кивает, слегка взмахнув рукой.       — Доброй ночи. — Беллатрисса уходит, и он едва сдерживается, чтобы не пойти следом.       Гарри сидит в кабинете своего бывшего декана ещё пол часа, обсуждая охрану замка и организацию сопровождения будущих походов в Хогсмидт, не посвящая её во все подробности, из-за которых понадобилось присутствие авроров. Минерва была уже не в том возрасте, чтобы тревожить её еще и его собственными заботами.       — Вы не против, если я прогуляюсь по замку? Заодно проверю своих ребят.       — Что ты, конечно. Составить компанию? — Она приподнимается, намереваясь направиться с ним.       — Не нужно, профессор, я бы хотел сам. Спасибо Вам за разговор, и за приглашение. Мне всегда приятно вернуться в родные стены. — Он легко сжимает её морщинистую ладонь и, получив утвердительный кивок уходит, спиной чувствуя тяжёлый взгляд бывшего декана Слизерина, прожигающего его своими черными глазами.       — Я же все делаю правильно, Альбус? — Этот вопрос Гарри Поттер не услышал, как и Минерва МакГонагл не услышала ответа от своего предшественника.       Он спустился вниз и повернул налево, направляясь в сторону Астрономической башни, Гарри старался подниматься на неё каждый раз, когда бывал в Хогвартсе, именно стоя на смотровой площадке и опуская свой взгляд на башни и башенки внизу, вглядываясь в крошечные фигурки снующих туда-сюда людей, он вновь ощущал себя подростком, впервые прикоснувшимся к миру волшебства.       Наступив на первую из ступеней, он останавливается, отчетливо слыша шорох откуда-то сбоку, а потом резко разворачивается, уперев кончик палочки в горло потревожившего его волшебника.       — Очень мило с Вашей стороны, мистер Поттер. — Беллатриса смотрит на него снизу-вверх, задрав голову, отчего она, и так миниатюрная, кажется ещё меньше.       — Глупо подкрадываться к главе Аврората со спины, Белла. — Улыбается, убирая палочку обратно в кобуру на рукаве. — Я мог и убить тебя.       — Спасибо, мистер Поттер, что не пустили в меня Аваду, для меня это многое значит. — Кладет руку на сердце, отвешивая шутливый реверанс.       — Иди сюда. — Гарри спрыгивает со ступеньки и притягивает её ближе, обнимая за талию, оставляя лёгкий поцелуй где-то на макушке. — Ты следила за мной?       — Больно надо, следить за тобой. — Отстраняется, отходя в сторону и тянет его за собой, крепко сжимая за руку. — Альбус ещё давно рассказал, что ты каждый раз сюда ходишь. — Поворачивается боком, проходя мимо лестничного марша, ведущего наверх, когда-то давно Гарри прятался здесь от Пожирателей, а сейчас, не раздумывая, идёт туда же за дочерью одного из них. — Твой младший сын совершенно не умеет хранить секреты.       — Только младший?       — С Джеймсом таких проблем нет — он не выдает мои, я молчу про его. Все просто. — Останавливается около двери, неприметно спрятанной сбоку от лестницы, и он даже не был уверен, что она была здесь раньше. Поймав на себе вопросительный взгляд, она вздыхает, словно он — нерадивый нашкодивший ребенок, а затем продолжает: — Это кабинет предназначен для учителя Астрономии или прорицаний. Но, Флоренцу неудобно сюда забираться, а Стрекоза живет на чердаке. — Кончик палочки светится жёлтым и замок на двери тут же щёлкает, отворяясь.       Они оказываются в кабинете, с письменным столом, несколькими стульями, доской и большой картой звездного неба, расположенной возле окна. Блэк шепчет заклинание, запирая дверь изнутри, а затем поворачивает налево, где, в тени ниши, прямо возле карты, оказывается ещё одна дверь.       — Боюсь спросить, как ты нашла это место. — Гарри водит головой, рассматривая не большую комнату. Кровать, с ненавистным ему балдахином, тумба, остатки свечей, расставленные то тут, то там, но самое главное — окно, больше стандартного, открывающие вид на Запретный лес.       — Мы с Забини, курсе на пятом, наверное, обкурились, нас едва не поймал Филч и, сбегая мы наткнулись на эту комнату.       — Обкурились?       — Ага. Не говори, что не делал ничего подобного в школе. — Она оборачивается, слегка наклоняя голову в сторону, словно хищник, заинтересованно наблюдающий за собственной жертвой.       — Я не делал такого, Белла.       — Милый, сладкий, правильный Гарри. — Улыбается, привставая на носочки и целует его, легко касаясь губами. — Я скучала, господин главный аврор.       — Я тоже. — Углубляет поцелуй, прижимая её ближе к себе.       Гарри Поттер не считал нормальным ничего из происходящего: ни то, что он стоит в Хогвартсе, целуясь с сокурсницей своего сына, ни то, что он, словно мальчишка, впервые влюбившийся, сходит с ума по девушке, которую знает два месяца.       Но когда от её поцелуев начинает чаще биться сердце, а тепло, растекающееся внутри, застилает все на своем пути становится безразличным все остальное.       Есть только он, она и чувства, захлестнувшие с головой.       — Так что у тебя с Джеймсом? — Гарри стонет, когда теплые девичьи губы проходятся дорожкой поцелуев вниз по шее, а холодные пальцы медленно касаются кожи, расстегивая пуговицы на рубашке.       — А что? — Почти мурчит, отрываясь на секунду, а затем снова целует, опускаясь ниже. Он почти задыхается, когда Белла, все ещё в школьной мантии, встает перед ним на колени, расстегивая пряжку ремня. Стягивает брюки, за ними — боксеры, не сводя при этом с него глаз и, кажется, даже не моргая, опускает язык на собственную ладонь, проводя им от кисти до кончиков пальцев. Дрожь проходит по всему телу, когда пальцы опускаются на привставший член, а теплая, влажная, ладонь проходит от головки к основанию и обратно.       Она все также смотрит в глаза, открывая рот шире, проводя языком по головке и вбирая член внутрь. Гарри кажется, что уши заложило, он хватается рукой за опору балдахина, сжимая пальцы едва ли не до хруста, и часто моргает, из-за линз глаза сохнут быстрее, боясь отвести от неё свой взгляд, будто бы отвернись он — все тут же окажется маревом.       Белла отстраняется, перехватывая вставший член другой рукой, а затем проводит языком по стволу, задевая кончиком яички.       — Блять, Блэк. Какая ты.       — Какая? — Все также сидит на коленях, продолжая водить рукой по члену.       Он молчит, резко дёргая её за плечи вверх, впиваясь в губы с грубым, требовательным поцелуем, она не сопротивляется, поддаваясь словно марионетка. Руки подрагивают, но он быстро справляется с завязками на мантии, которая тут же, мягким потоком, стекает к ногам. Проиграв битву с пуговицами, Гарри просто тянет полы белой рубашки в стороны, и те, как маленькие бусинки, разлетаются, ударяясь о пол.       Белла стягивает с его плеч пиджак и уже расстёгнутую рубашку, царапая ногтями кожу на спине, отклоняется назад, подставляя под поцелуи шею и грудь.       — Не одевай больше эти блядские штаны, когда мы встречаемся. — Растягивая её пояс он делает шаг вперед, толкая её к кровати, переступает через груды собственной одежды и присаживается, помогая ей, стягивая туфли и брюки, а затем, оставив поверх белья лёгкий поцелуй, снимает стринги, швыряя их к своей одежде. — Я сгорю в Аду. — Бюстгальтер поддается с первого раза, стоит ему слегка надавить на застёжку. Она стонет, когда он, по очереди сначала целует её соски, а затем прокатывает их между пальцами.       — Победитель Воландеморта боится попасть в Ад?       — Меньше, чем того, что сотворит со мной твой отец. — Подхватывает под бёдра, толкая на кровать и входит резким движением, ловя её громкий стон губами.       С другой стороны, какое ему дело до Ада и того, что подумает Драко Малфой, когда девушка, о которой он не смел даже мечтать, сейчас стонет его имя?       Он чувствует себя немного странно, когда после секса она начинает быстро одеваться, по очереди натягивая на себя одежду, обувь и поправляет волосы.       — Опережая твой вопрос скажу: нет, у меня ещё не было секса со старостой Слизерина и нет, я не занимался сексом в Хогвартсе. — Гарри удовлетворённо улыбается, видя удивление на её лице.       — Ну про старосту не удивительно, — завязывает веревки мантии и поправляет значок, — в то время старостами были отец и Панс, сомневаюсь, что кто-то из них захотел бы тебе отсосать. А вот второй пункт меня удивил, если честно. Что, прям ни разу?       — Прям ни разу.       — Даже с Грейнджер? — Белла прищуривается, смотря немного недоверчиво.       — Мерлин, с чего ты вообще взяла, что между нами что-то было? Мы просто друзья и всегда ими были, ничего большего.       — Ну, ты же с чего-то взял, что между мной и Джеймсом есть связь. — Она хмурится, поджимая губы.       — Ты ревнуешь меня к Гермионе, серьёзно?       — Мерлин, Поттер, с чего мне тебя ревновать? Мы ничего не обещали друг другу, ну да переспали несколько раз, ну поужинали. Это не означает, ровным счётом ничего. И если тебе угодно встречаться с кем-либо — ты в полном праве это делать. Я не твоя собственность, как и ты мне не принадлежишь.       — А ты бы хотела, чтобы был твоим?       — Я бы хотела, чтобы ты отдохнул и подумал головой над тем, что я только что сказала. — Она приподнимается на носочках, оставляя легкий поцелуй на его щеке, и исчезает, растворяясь в темноте коридора.       Гарри потряхивает головой, пытаясь понять послышалось ему только что, или нет. Его только что отшили? Или это действительно был просто секс, а он нафантазировал все остальное?       В легком бреду, из-за собственных мыслей, он, все-таки, обходит авроров дежуривших на выходах из замка и трансгрессирует, едва оказавшись за воротами.       Лаборатории Министрества представляли собой череду различных лабиринтов, объединенных большой приемной, в которой всегда дежурит несколько лаборантов, одному из которых, кажется, Френку, он и вручает колбу с алой жидкостью, его собственной кровью.       — Нужно проверить на все возможные привороты, завтра утром зайду за результатом. — Парнишка, скуксившись под хмурым взглядом главного аврора кивает, словно китайский болванчик и вскакивает, направляясь вглубь лаборатории.       Гарри, несколько секунд выбирая между продолжительностью сна и вкусным завтраком, выбрал второе и исчез в пламени одного из каминов, отправляясь в тепло собственной кровати и в заботливые руки Кикимера.