Глава 8: Новый друг?

      Люди, даже хитрые и скрытные, не могут вечно держать секреты при себе. От усталости или честолюбия они напоследок бросят вам пару слов, как кость голодной собаке, чтобы разжечь аппетит вашего любопытства и воображения. После разговора с Ирукой я бросилась в библиотеку, но не для того, чтобы подтянуть знания по колдовству, а чтобы изучить ассортимент книг на полке, около которой я часто видела советника. Пыльные корешки, плотно стоящие в неровном ряду книг, напоминали зубы хищного зверя, разинувшего свою пасть в надежде, что добыча сама запрыгнет к нему в рот. Несколько книг выпирали, как будто ими недавно пользовались и в спешке не успели поставить на место. Я просмотрела каждую, и одна из них заинтересовала меня больше остальных.       «Как приручить злого духа. Подробная инструкция по применению» — золотой тесьмой выступало название на обложке. В ней подробно описывались виды духов, которые за разного рода вознаграждения могли помочь человеку добиться желаемого. Например, припугнуть наглого конкурента, который решил открыть рыбную лавку прямо напротив вашей и начал переманивать клиентов заманчивой ценой. Или отомстить неверной супруге, которая слишком часто улыбается и ходит в гости к соседу. Когда очевидный путь к решению проблемы кажется обременительным, люди готовы пойти на любые ухищрения, лишь бы кто-то решил проблему за них, и эта книга — наглядный тому пример. В ней я и нашла описание духа, который, вселившись в принцессу, овладел её разумом и телом.       К духу по имени Шитто-букай обращались, когда хотели проучить неверных девушек. Как и многие злые духи, чьи души не нашли успокоения, Шитто когда-то был человеком, с которым плохо обошлись. При жизни он был помолвлен с красавицей по имени Казэ, сердце которой пытались добиться многие. Но девушка поклялась хранить свою любовь только для Шитто и обещала дождаться его возвращения. Парень помогал родителям с торговлей и по нескольку месяцев путешествовал с отцом по стране в поисках самых прекрасных тканей для кимоно. Шитто мечтал отыскать такую ткань, которая была бы достойна его возлюбленной. Ему повезло, и в одной из деревень по пути домой он увидел тончайшее шёлковое сукно, расписанное вручную сюжетами из божественных сказаний. «Есть ли на свете лучше ткани, чем эта, — подумал довольный Шитто. — Моя Казэ — словно богиня на земле».       Взволнованный мыслями о скорой встрече с любимой, он решил не делать больше остановок и направился прямиком в дом Казэ. Однако, приехав, он никого не обнаружил на месте. Соседи сказали, что вся семья отправилась в горы к дальним родственникам, и показали Шитто примерную дорогу. Измученный и уставший, парень наконец добрался до нужного места и, позабыв о манерах, без приглашения зашёл в дом, но в ужасе застыл от увиденного. Его возлюбленную втайне помолвили с другим.       Появления Шитто никто не заметил, и парень, не привлекая внимания, вышел из дома и спрятался недалеко в лесу. Его голова разбухала от тревожных мыслей: «Как она могла? Неужели он лучше, чем я? Её, должно быть, заставили!» После продолжительных переговоров с самим собой, а в таких случаях, как известно, собеседник особенно несговорчив и упрям, он решил пробраться к Казэ ночью и уговорить её убежать с ним. Одна из его догадок подтвердилась — девушку насильно заставили выйти замуж за дальнего родственника, который пообещал решить денежные проблемы её родителей. Несчастная Казэ долго плакала на плече у Шитто, но в конце концов ответила, что долг важнее, и им придётся позабыть о совместной жизни. Шитто был так взбешён и подавлен, что в отчаянии задушил возлюбленную шёлковой тканью, привезённой в подарок, а потом повесился на ней сам. С тех пор его дух бродит по свету, пока кто-то не призовёт Шитто-букая и не попросит забрать жизнь ещё одной прекрасной девушки.       Я бы не удивилась, если кинайская принцесса втайне любила другого, а расчётливый папаша притащил её в Гэнси в надежде заключить выгодный брак. Однако брошенные у порога слова Ируки наводили на мысль, что духа натравили на девушку здесь, а объектом ревности был не она, а потенциальный жених, то есть Макото. Я никогда не общалась с духами раньше, но мне непременно захотелось призвать Шитто-букая и расспросить его, кто же приказал ему вселиться в принцессу. Кажется, злого духа можно разговорить быстрее, чем советника.

***

      Знаете, почему люди не верят в волшебство? Его проявления в земном мире кажутся им обыденными и скучными, и они просто их не замечают. Наслушавшись сказок про драконов и богов, разъезжающих верхом на облаках, люди ждут, что колдун будет развлекать их представлением со спецэффектами, чтобы потом они могли пойти к соседям и похвастаться, какие чудеса с ними произошли. Старик Манасэ не прибегал к дешёвым трюкам, но некоторые лекари в Трёх Холмах завлекали приезжих клиентов фокусами, которые они вытворяли, пока проводили обряды. Например, пока больной лежал на бамбуковом коврике, лекарь пускал пар из-под пола, приговаривая, что вместе с лихорадкой из него выходят проклятия. «Конечно, — многозначительно добавлял колдун, — за это обычно взимается дополнительная плата, но только сегодня и специально для вас у нас действует особое предложение: снимем сто проклятий по цене одного». Из-за таких пронырливых дельцов соседи невзлюбили всех колдунов в моей родной провинции. Как бы понравилось городским зевакам появление духа. Он всегда любит эффектно появиться, словно это не заблудшая душа, потерявшаяся между миром живых и мёртвых, а божество, сошедшее с небес.       Шитто-букай не спешил явиться на мой зов. Кажется, он обиделся за то, что я бесцеремонно выдворила его из тела принцессы. Согласно инструкции в книге, чтобы призвать духа, необходимо было сжечь предмет, похожий на тот, что находился при нём в последние часы жизни. В случае с Шитто таким предметом было кимоно, привезённое для возлюбленной. Недалеко от дворца располагалась лавка, где местные модницы закупались нарядами. Пересмотрев все имеющиеся кимоно, мне приглянулось одно, украшенное весенним пейзажем с аистами, и я решила, что оно придётся по вкусу и злому духу. Конечно, невыносимо было смотреть, как пламя пожирает шёлк, но чего не сделаешь, когда тебя изнутри съедает любопытство. Дым от кимоно шёл настолько плотный и чёрный, что, казалось, горит торфяная залежь, а не ткань. Я сверилась с книгой — густой дым означал, что дух прибыл и скоро должен заговорить. Огонь перебрался на весенний сад, и огненные языки захватили несколько аистов на лилово-синем небе. Ещё пара минут, и кимоно сгорит полностью, но Шитто-букай так и не появлялся. Заклинания из книги могло быть недостаточно, поэтому я громко произнесла: – Шитто-букай, я знаю, ты уже здесь. У меня к тебе всего лишь один вопрос. Покажись. В ответ — тишина. – Если не покажешься, я отправлю тебя прямиком в ад! — пригрозила я.       Глупо, конечно, угрожать злому духу, но отнеситесь ко мне снисходительно. В то время я была молода и нетерпелива. Мне опять никто не ответил, но шкаф позади меня зашатался, и пара банок со снадобьями упали на пол. Кажется, дух был не в настроении разговаривать. Из облака дыма показалась его голова, потом ноги, и в последнюю очередь — руки и тело. Он походил на соломенную куклу с подобием маски на лице и, оказавшись полностью в комнате, дух начал скакать вокруг меня: — Колдунья из Трёх Холмов, зачем ты меня опять потревожила? Мне так понравилось в теле принцессы, а ты меня оттуда выкурила, чтобы потом опять призвать? Это верх наглости! Никакого уважения к мёртвой душе!       Всё ещё удивлённая тем, что у меня впервые получилось призвать духа, я смотрела на него, не зная, что сказать дальше. — Эй, ты что, немая? — спросил с насмешкой дух. — Кого мне на этот раз придушить? Кто позарился на сердце твоего возлюбленного?       Я, собравшись с мыслями, постаралась принять серьёзный вид, словно не первый раз общаюсь с духом. — Вообще-то я не нуждаюсь в твоих услугах. Я хочу выяснить, кто обращался к тебе в последний раз.       Руки Шитто превратились в пару ног, и, на четырёх конечностях, он пробежался по потолку и замер в дальнем углу комнаты, как паук, который нашёл место для новой паутины. Прищурившись, он посмотрел на меня: — Мизуки из Трёх Холмов, какая же ты дура. Неужели ты думаешь, что я сдам своих клиентов? Это было бы неэтично с моей стороны. Если об этом узнают, то ко мне перестанут обращаться, — деловито добавил он в конце и скорчил насмешливую гримасу.       Убийца и злодей, но профессионал своего дела. И всё же у каждого, кто когда-то был человеком, остаются человеческие слабости или хотя бы воспоминания о них. Шитто-букай испытывал симпатию к людям, которые, как и он когда-то, мечтали отомстить за разбитое сердце. Этот дух проникался болезненным сочувствием к молодым мужчинам, которых отвергли возлюбленные. В попытках восстановить справедливость для других он отчасти мстил за себя, отчего его сущность наполнялась энергией. Чем больше заказов принимал Шитто, тем сильнее он становился, и тем больше он мог позволить себе в мире людей. «Я работаю, чтобы жить», — звучал бы девиз этого злобного, но трудолюбивого существа. — Это твоя истинная форма? — спросила я.       Шитто стал внимательно разглядывать своё соломенное тело, словно видел его впервые, а затем раздражённо ответил: — Ты что, ещё и слепая и не видишь, как я выгляжу? Твой старик-учитель и то видел больше, чем ты. — Ты знаком с моим учителем? — удивилась я. Старик Манасэ не любил обращаться к духам, особенно таким, как Шитто, потому что никогда не знаешь, как дух себя поведёт и каких дел натворит. — Сколько у тебя вопросов, колдунья. Ты хотя бы на что-то в своей жизни знаешь ответ?       Эти слова задели меня. С тех пор как я оказалась в Гэнси, вопросов становилось больше, а шансов вернуться домой — меньше. Я побывала у всех столичных лекарей, но никто из них не обладал колдовским даром. В этом проклятом городе без колдунов не нашлось и гадалки, хотя у нас в Момошима гадалками себя называли даже те, кто не отличит туман от призрака. Мои щеки загорелись. Это всего лишь глупый дух-женоненавистник, я не позволю ему вывести меня из себя. Припомнив, что духи не переносят запаха благовоний, которые разжигали в храмах для очищения пространства, я разожгла курильницу и, распространяя веером дым, сказала: — Я же глупая колдунья из деревни на Трёх Холмах, откуда мне знать о жизни. Я всего лишь скромная ученица, которая ничего не смыслит в колдовстве. Например, мне совершенно неизвестно, что происходит с духами, когда комната наполняется запахом священных благовоний. Любят ли это духи или нет?       Шитто опять забегал по потолку в поисках места, где он мог бы укрыться от дыма, который по-хозяйски занял треть комнаты. Призванный дух был обязан заключить сделку с человеком, который его вызвал, в противном случае дух будет проклят без возможности к перерождению или упокоению. — Перестань, прекрати! — закашлялся дух. — Что за отвратительный запах! — Я потушу благовония, как только ты ответишь на мои вопросы, — сказала я, подбрасывая сандаловые палочки в курильницу. — Кто тебя призвал в тело принцессы? — Кхе-кхе… колдун! — Как его звали?       Перспектива выдать своего заказчика для Шитто была так же мучительна, как запах благовоний. В конце концов дух выпалил: — Колдун, который везде следует за Хранителем Земель… кхе-кхе. — Ирука? Этого колдуна звали Ирука? — взволнованно переспросила я.

***

      Можно ли сотрудничать со злом во имя добра? Ваш ответ будет зависеть от того, сколько именно добра вы собираетесь причинить миру. К тому же стоит определиться, в чем именно измеряется добро: в килограммах, километрах, корзинах (как персики), а может быть, в количестве спасенных жизней? Когда мне предстояло ответить на эти вопросы, я успокаивала совесть тем, что делаю это ради помощи людям, ведь мне необходимо вернуться в деревню и продолжать дело старика Манасэ.       Шитто-букай продолжал кашлять, и мне пришлось потушить курильницу, чтобы дух снова смог говорить. Новость о том, что Ирука владел искусством колдовства, объясняла события последних недель и одновременно подкинула новую головоломку — почему Ино-сан не выбрала его в качестве приемника, а сам советник тщательно скрывал способности? Духи могли читать мысли людей, но делиться ценной информацией даром не спешили. Шитто-букай предпочел бы задохнуться сандаловым дымом, чем безвозмездно помочь мне, поэтому предложил сделку. — Эй, колдунья, кхе-кхе… я отвечу на один твой вопрос, но за это ты окажешь мне услугу. При жизни я не успел отомстить этому проклятому извергу, который отнял у меня Казэ, — голос духа вздрогнул. — Его потомки еще живы, и я хочу, чтобы они заплатили мне за злодеяния предка. Вот уже сто лет я помогаю людям добиться справедливости, но это не приближает моего собственного успокоения ни на миллиметр.       Мне хотелось напомнить Шитто, что именно он, а не давно умерший жених Казэ, убил ее, и месть потомкам ничего, кроме нового несчастья, не принесет, но я промолчала и ждала, что дух скажет дальше. — Ты так громко думаешь, что я сейчас оглохну, — разозлился Шитто, сверкая глазами. — Если какой-то старый пердун написал в книжке для колдунов олухов, что я убил свою невесту, это не значит, что так было на самом деле, — дух отвернулся, и по сдавленным всхлипываниям я поняла, что он пытался проглотить слезы. — Люди считают, что если слово написано в книге, которая пылится во дворцовой библиотеке, значит, оно непременно истинно. А знаешь, что еще становится истинным? Ложь, которую передают из поколения в поколение!       На секунду мне стало стыдно за то, что я верю всему, что пишут в книгах, — а что, если в книге его история действительно искажена? Глубоко вздохнув, я ответила: — Тогда расскажешь, что с тобой случилось на самом деле? — и тут же добавила: — Только это не тот вопрос, который я хочу задать. Мне нужно знать всю информацию, прежде чем я решу, идти с тобой на сделку или нет.       Дух недоверчиво посмотрел на меня. — Меня раньше никто о таком не спрашивал. — Ты же сам сказал, что в книге написана ерунда. Это не ты убил Казэ? — Конечно, нет! Как я мог… Она была самым добрым человеком на земле, а этот дикарь без стыда взял в жены собственную племянницу. Алчные родители продали ее, как мешок риса, тайно поженив их в горах.       Дух не мог чувствовать боли так же, как живой человек, но я заметила, сколько мучений Шитто до сих пор причиняют воспоминания о последних днях жизни. — Узнав, что мы планируем побег, дядя приставил к ее комнате стражу, а когда я пробрался в дом в назначенный час, повесил меня прямо на глазах у несчастной Казэ. Превратившись в духа, я стал незаметно наблюдать за их жизнью. Он часто бил ее и всячески издевался. Ты можешь представить, каково это — смотреть, как страдает любимый человек, но ты никак не можешь помочь? Я кричал, но меня не слышали, я пытался оттолкнуть его, когда он избивал ее, но мое призрачное тело проходило сквозь него. Знала бы ты, какие мысли крутились в его голове, когда он смотрел на нее. О, лучше бы я попал прямиком в ад… В минуты, когда она оставалась одна, я становился рядом и вспоминал все светлые моменты, что мы пережили когда-то, так будто она могла слышать меня. Иногда Казэ могла внезапно улыбнуться, и тогда мне казалось, что она и правда слышит.       Мне еще не приходилось испытывать любовных волнений, и я с трудом представляла, какие страдания мучили Шитто, но в искренности его истории я уже не сомневалась. Дух тем временем продолжал: — Моя Казэ, нежная и хрупкая, как кувшинка, не смогла долго терпеть жестокого обращения и вскоре после свадьбы заболела и умерла. А моя душа за тот год так почернела, что я превратился в то, что ты видишь сейчас. Злоба придала мне сил, и моя сущность окрепла настолько, что я смог изрядно напакостить ее мучителю, но он погиб не от моей руки. Я везде следовал за ним, наблюдал, как он живет, пока однажды ночью на дороге его не убили лесные разбойники. Они забрали все до последнего, даже стянули с него одежду, а потом выбросили голое тело в канаву. Я смотрел, как он разлагается, смотрел до тех пор, пока земля полностью не сожрала его, но все же не мог успокоиться. Значит, его крови мне недостаточно. Значит, за жизнь Казэ должны заплатить его потомки!       Выполнить просьбу духа казалось невозможным. Во-первых, я не могла надолго покинуть дворец. Во-вторых, причинять вред невинным людям, пусть даже их предок был негодяем, противоречило моим принципам, а они есть даже у молодых колдунов. Новая жертва не принесла бы Шитто покоя. К тому же за его соломенными плечами накопилось столько злодеяний и жестоких проделок, что его душе придётся сильно постараться, чтобы переродиться. — Есть более надёжный способ помочь тебе, — поразмыслив, произнесла я. — Мы заключим с тобой договор, и ты станешь моими глазами и ушами во дворце, а взамен я помогу тебе воссоединиться с Казэ.       Я рассчитывала, что желание встретиться с возлюбленной окажется сильнее, чем жажда мести, и не прогадала. За час беседы настроение Шитто успело перемениться так же резко, как менялась погода в осеннем Гэнси. Он воспарил к самому потолку и стал кружиться из стороны в сторону, исполняя причудливый танец соломенными конечностями. Затем он спикировал и остановился прямо напротив моего лица, так близко, что я увидела своё испуганное отражение в его круглых паучьих глазах. — А не боишься довериться такому, как я?       Насмехался ли надо мной Шитто или, наоборот, был искренне удивлён моей готовностью сотрудничать. Когда заключаешь сделку с духом, обе стороны подписывают договор, используя кровь человека, а это означало, что дух мог потенциально вселиться в моё тело, и тогда меня ждала та же участь, что и кинайскую принцессу. За одним исключением — деревенщину Мизуки, в отличие от принцессы, никто не прибежит спасать. — Знаешь, а я перепишу твою историю в книге. Чтобы больше никто не сомневался в твоей любви к Казэ, а будущие поколения колдунов знали, кто на самом деле убил её.       В тот момент я не задумывалась, насколько легко будет исполнить обещанное. Однако мои слова произвели столь сильное впечатление на Шитто, что вскоре он стал одним из моих самых преданных друзей.