Часть 16

Джиао, Аарон и Лу Юэ вошли в ресторан вместе, блондин легко придерживал партнерку за талию. Дорея уже сидела за столиком рядом с Тун Яо и что-то громко обсуждала с Ченом. Когда члены команды увидели подошедших, лица большинства инстинктивно сморщились. Аарон усмехнулся этом зрелищу, тогда как Джи полностью проигнорировала. Как только к ним повернулся Лу Сы Чен, Смит легко поцеловал спутницу в щеку и шепнул, что за одни их лица уже готов стоять перед ней на коленях сутки; девушка лишь так же тихо ответила, что уже она не выдержит его такое количество времени. — А он здесь что делает? — Поинтересовался Чен холодно — в своем стиле. — Со мной пришел, — легко усмехнувшись, ответила продюсерка. — Мы здесь в кругу команды, — легко улыбнулся Мин. Джиао кивнула и уже подтолкнула Аарона, чтобы пойти к стойке, как Юэ легко поймал ее свободную руку. — Можете считать, что Аарон здесь мой гость. — Сообщил рыжеволосый. Джиао цокнула, но села к темноволосой подруге в кресло: — Если мешаем, мы с удовольствием проведем время вместе с Аароном, у нас давно не было нормальных свиданий. — Сказала Джи, недовольно сморщившись. — Извини, милая. Я пока сдавал экзамены со всем не мог найти свободного времени, ты же знаешь. В ближайшее время куда-нибудь сходим. — Обратился к ней Смит, так будто в действительность являлся эталоном джентльмена. — На кого ты учишься? — Спросила Тун Яо, пытаясь сгладить острые углы возникшего напряжения. — Нигде, я уже окончил учебу. Юридическая школа Калифорнии. А сейчас сдавал в Китае экзамены, чтобы подтвердить свой диплом. В ближайшее время, начну работать. — Легко сказал Смит. — Где будешь работать? — Поинтересовался Чен. — Как получится, но моя госпожа хочет, чтобы я работал в компании ее отца…или дедушки? в общем, специалистом по юридическим вопросам в большом бизнесе. — Я предлагала тебе пойти юристом к Юэ, у него вечно течка кадров высшего звена…нужно устаканить этот вопрос. Но ты же можешь работать сразу со всеми? В Америке проблем с этим не было. — Хмыкнула девушка так будто понятия не имела даже о малейших нюансах юридической деятельности. — Аарон, дядя всегда тебя хвалил…я буду рад видеть такого человека в своем близком окружении. — Лу Юэ, — произнес американец совсем четко без тени насмешки или коверкания, — это было бы прекрасно. — Блондин затылком чувствовал раздраженный взгляд Лу Сы, легко усмехнулся пока его лицо видели только платиновый дуэт и подмигнул Юэ. Младший Лу без лишний подсказок понял чего от него хотят и поддался серьезному взгляду подруги: — Тем более, что работа в моей команде — это так же работа с ZGDX, будите чаще с Джи видится. — От этих слов капитан команды кажется даже чуть сморщился, а продюсерка довольно вздохнула: — Ладно, милый, ты будешь что-нибудь? Напряжение колебалось в течении всей вечеринки и, кажется, Аарону это нравилось больше всего остального, он, с удовольствием, подливал масло в огонь. Через час разговоров на обобщенные темы, Джиао наскучило происходящее и она легко сжала запястье спутника. Смит обернулся к ней и прислушался к музыке, которая играла в зале, звучала одна из песен любимого репера пары — Эминема. Блондин легко улыбнулся и повернулся к Джиао с театральным смущением, заговорив: — Дорогая, я думаю, что мы смущаем ребят. Пойдем на танцпол? Это все же их праздник, они столько сделали ради хорошей показательной игры…имеют право на отдых. — Слова сквозили язвительностью — Аарон прямо намекал на то, что люди за этим столом ужасно относятся к труду его девушки и ни черта не ценят. Не уловили этого только пара человек, те к кому блондин обращался прекрасно все поняли. Пара легко вышла из-за стола и пошла к танцующей толпе. Аарон подобрал место так, чтобы их было отлично видно, и снял с девушки большой темный пиджак, который скрывал оголенную спину. Члены команды впервые видели татуировку драконьих крыльев. Джиао и Аарон со стороны прекрасно смотрелись, танцевали легко без лишней энергии, но идеально подходили к общей картине. К тому же совсем скоро толпа танцующих перебралась к ним, окружив с разных сторон…этому никогда не было объяснения, но с парочкой происходило регулярно. Совсем скоро люди перекрыли команде вид, большинство лишь первые пару минут смотрели, но братья Лу, Дорея и Тун Яо даже разочаровались. Немного времени спустя Юэ пригласил потанцевать свою девушку, оставив брата наедине со «своей командой». Четверо вернулись, выпив по бутылке крепкого алкоголя. Заметно было лишь то, что парни пили гораздо более медленно и аккуратно, чем девушки. — Я не знал, что у тебя есть татуировка. — Сообщил Чен, Джиао кивнула: — У Юэ почти такая же, они у нас парные. — Старший удивленно обернулся к брату, на что Юэ лишь пожал плечами: «ну да». Остальная часть команды уже выглядела знатно выпившей… Совсем неудивительно, что очень скоро они стали многое предъявлять продюсерке. Аарон был готов в любой момент уйти, но, следя за реакцией Мин Джин, оставался на месте, получая удовольствие от нарастающего скандала. Все присутствующие казались ему очередными глупыми, разбалованными детишками…за капризами которых забавно наблюдать. В определенный момент, прозвучала совершенно сногсшибательная реплика, Чен сказал это, защищая членов своей команды, но это его никак не оправдывало: — Из всех присутствующих самая избалованная здесь ты, Джиао. Что с тобой не так? С самого детства тебе было дозволено все, но это не повод вести себя будто ты лучше других. Никто здесь не должен терпеть твоих психов. Вот что могло у обеспеченной, красивой и умной девушки произойти в жизни, чтобы она так себя вела? Кого ты из себя строишь? Успокойся. — Он звучал твердо, без лишних эмоций, холодно и властно. Джиао сощурила глаза и, когда Аарон хотел ответить за нее и окончить разговор, спросила совсем тихо: — Тебе действительно интересно, что происходила у этой девушки в жизни? Или это еще одна прихоть маминого сыночка? — Чен зло усмехнулся, а Джиао легко залпом выпила бокал шампанского. — Не прихоть и не маминого сыночка. Действительно интересно. — Ответил он. Тогда уже Юэ хотел было прекратить разговор, но Джиао резко сказала: — Ну тогда… — Джиао! Он ни о чем не знает, перестань пожалуйста…ты потом будешь жалеть. — Сказал Юэ на французском. Рыжеволосый забрал из рук подруги пустой бокал, ее пальцы сжимали стекло так сильно, что никто бы не удивился трещине. — Это будет потом и я прошу не так много, Юэ, простого понимания и уважения. Раньше ни о чем не знал, но будет знать теперь. — Ответила девушка, сквозя злостью на чистом английском языке. Из всех присутствующих на ее стороне полностью остается лишь Аарон…пусть он детально слышит и понимает разговор. Юэ все еще пытался сохранить спокойствие, к тому же со временем стал переходить на сторону брата. Джиао не могла его винить, Чен его родной брат и во всем происходящем он действительно был прав. Почти на все она бы согласилась даже сама. Но сейчас ей нужна была хоть какая-то поддержка, которой стал Смит. — Четыре года назад меня похитили придурки, которых нанял соперник отца. Меня и мою подругу. Пять дней меня с ней держали на небольшом кораблике в море. Нас пытали, били, оставляли без еды и воды…и насиловали по очереди все пять пять дней разные мужики. Подругу убили. Это раз. — Аарон закурил сигарету чего никто не заметил. — Два: два года назад меня похитили малолетние придурки, держали двое суток в сыром, гнилом только окрашенном дешевой краской подвале без доступа к воздуху…травили, поливали помоями и кислотой…естественно, насиловали. Три: придурки из университета…там все закончилось только порезами на теле, парой ножевых…они просто не успели ничего сделать, рядом оказался Аарон, он вызвал полицию, отца и помог от них отбиться. — Джиао легко забрала у своего парня трубочку карамельного табака и сделала глубокую затяжку, выпустив дым в виде колец. — Да! Чен, все мои идиотские заскоки из-за баловства и вседозволенности. Уж извини, наверное, это я действительно отвратительный человек. — Джиао очень резко встала из-за стола, чуть его не опрокинув, Аарон поднялся за ней. Девушка сделала новую глубокую затяжку, выпустив дым в Смита, чему тот лишь ухмыльнулся. Пара расплатилась за всех, взяла бутылку дорогого вина и вылетела из ресторана так быстро, что никто не успел среагировать. Юэ догнал их в последнюю минуту, потому что они приехали на его машине. Джиао легко его приобняла, скрывая накатывающиеся слезы, и сказала, что они доберутся сами, сигарету из ее губ забрал блондин. — Джиао, ты не можешь… — попробовал заговорить рыжеволосый, но девушка его перебила: — Могу, Юэ, я могу. Извини, что испортила ваш вечер. Ты сегодня хотел остаться на базе? Не приезжай домой только из-за меня, ладно? Они ушли, быстро, без лишних слов и эмоций. Юэ только через десять минут вернулся ко всем. До особняка было чуть больше четырех километров пешком, пара открыла бутылку вина и Аарон достал свои беспроводные наушники. В плейлисте много разных рэперов с их легендарными песнями, больше всего Эминема — почти каждая из его композиций, Аарон с детства оставался его фанатом. Одна музыка на двоих, темная ночь, бутылка дорогого вина и совсем скоро смех девушки от идиотских слов спутника…жаль, что Джиао так редко вспоминает за что из всех выбрала именно Аарона Смита. Он делает все только в угоду себе, заботится только о себе и своем состоянии…даже сейчас делает все это только, чтобы не вытаскивать в ближайшем будущем Джиао из нового цикла депрессии, которая помешает его жизни…но в том то и дело, что девушка точно знает, что Аарон останется на ее стороне до определённого момента — пока их союз перестанет приносить выгоду…а это произойдет уж точно не скоро. Мин Джин знает, что из депрессии ее идиотскими и не здоровыми, но действенными методами будет вытягивать Аарон. И уж куда не шло…с ним действительно удобно и комфортно, потому что нет обязательств, которые есть в отношениях с тем же Юэ… Аарон никогда не станет вредить себе из-за Джиао, никогда не рискнет из-за нее жизнью…никогда не будет готов отдать за нее все…это комфортно и очень удобно…оставаться только за себя, но не оставаться одной. *** То что сломало двадцатилетнюю Мин Джиао случилось четыре года назад. Девушка поступила в университет, но долгое время никак не контактировала с одногруппниками из-за ситуации в бизнесе отца: к тому моменту наследница уже во всю работала. Когда она только через четыре месяца стала приходить в университет регулярно, большинство одногруппников уже давно разделилось на компании, многие подружились и не принимали никого в свой круг. Джиао этого было не очень то и нужно. Разлука с самым близким человеком — Лу Юэ пошатнуло ее состояние, было грустно и одиноко. Да и работы все еще оставалось навалом. Но для подготовки проекта в парах Джиао попала в дуэт к одной из самых шумных, популярных и классных девочек потока — Мэри Добсон. Они быстро подружились, одногруппница оказалась прекрасной девушкой, очень умной и интересной. Ни раз подруга упоминала: «Появляешься в кампусе раз в неделю! Все ребята считают, что ты на заочном и ненавидишь нас в тайне!» — «Почему ненавижу?» — Спрашивала Мин. — «Когда кто-то пытался подойти, ты игнорировала. А еще постоянно стервозное и слишком серьезное лицо!» — «Я никого не игнорировала, если не была занята! И нормальное у меня лицо!» — Смеялись девушки. Та дружба продлилась полгода, прежде чем во время одной из прогулок обеих девушек ни затолкали в микроавтобус. Сопротивляется не вышло, группа огромных вооруженных мужчин выглядела устрашающе. В течении часа их посадили в корабль и отправили в открытое море. Прошло еще пару часов прежде чем их начали избивать и травить. Еще несколько и начали насиловать ужасно, больно…грубо и жутко страшно. По кругу, за каждый крик били сильнее, за слезы резали, душили и травили. Не прошло и суток прежде чем обе девушки начали молится о смерти. Больше не хотелось ничего, только — умереть. Только на пятый день их нашли…на тот момент корабль — частная яхта находилась посреди тихого океана. К моменту прихода спасения, Мэри убили за крики от боли. Позже выяснилось, что Добсон не была никому нужна…нужна была только Джиао…ее собирались убить на территории исторической родины, только поэтому ее не пристрелили на корабле. Джиао помнила комнаты корабля как гаражи…темные, сырые…холодные металлические стены. Похитители так и называли большую комнату для содержания пленниц — гараж. После этого случалось еще два нападения…подобия этого похищения, но те лишь подкрепляли состояние, которое обрела Джиао после «случая на корабле». Джиао привезли домой на вертолете в вечер того же дня. Девушка все еще дышала, ее сердце все еще билось…но она тогда умерла. Было слишком больно, слишком страшно, слишком стыдно… Девушка никогда не сможет больше избавится от чувства собственной грязи…ее невинности лишили смертельно больно и грязно… она осталась посмешищем. Но даже это было лучше чувства вины… Мэри — прекрасная девушка, очень умная и красивая…горящая своим делом, умерла по ее вине. Если бы Добсон не оказалась тогда с ней…ее бы не тронули; если бы Джиао не подружилась с ней, не подпустила к себе она бы осталась в порядке и жива. Никто и никогда не переубедит Мин Джин в обратном. В те дни сломанную…такую же убитую подругу Мин прижимала к себе…клялась, что все это закончится, успокаивала…но даже сама себе не верила. Несколько раз Джиао поплатилась за попытки защитить подругу…за шум и просьбы остановится наказывали слишком жестоко для человека. Мэри тогда говорила, что если когда-нибудь они выберутся, то никто и никогда их больше не тронет…как же она ошибалась, глупая. Три первых месяца Джиао не могла подпустить к себе даже отца и Юэ…было слишком больно, слишком страшно. Почему в родных людях она видела своих убийц никто не понимал, но так было. Мин Джин начинала рыдать стоило в ее палату войти любому мужчине — даже медработнику, становилось до дрожи страшно. Первые несколько раз отец был уверен, что дело во врачах…но даже он все понял, когда родная дочь при виде него содрала капельницу с руки и прижалась к углу, шепча что-то неразборчивое. Белый халат, в который ее одели постоянно окрашивался кровью от движений. Но Джиао просто не могла не шевелится хоть минуту без успокоительных, коих было слишком много. Лу Юэ в тот период времени чуть не сошел с ума. Ее привезли в больницу, замотанную в несколько одеял. Как выяснилось девушку накачали огромной дозой успокоительного и обезболивающего она не отвечала ни на что, но один только вид говорил о пережитом кошмаре. Спортивный костюм покрыт кровью, рвотой, грязью, спермой…по всей ткани тянулись разрезы, где-то она рвалась от ударов прямо по телу острыми предметами. Волосы на голове девушки выглядели еще хуже…некогда длинные, густые и шелковистые локоны превратились в уродливое гнездо, которое просто невозможно было расчесать. Но количество ран на теле…оно уничтожило парня и отца девушки…все тело было полностью покрыто порезами, синяками и следами чужих рук. Джиао просто не была в состоянии передвигаться первые недели, но даже так соскакивала с больничной койки, наплевав на боль при виде мужчин. Им привезли не их любимую дочь и подругу, а только издали напоминающие ее существо. Ни раз к Мин Хо подходили медсестры со словами о том, что Джиао сама вредит себе…девушка брала совсем любой острый предмет и срезала с тела бинты, а затем оставляла новые порезы, срезала кожу…давилась собственными слезами, но продолжала это делать. Очень скоро к мужчине подошла врач-гинеколог…которой пришлось делать осмотр под действием анестезии, потому что никак иначе младшая Мин к себе не подпускала. Новость что-то порвала внутри мужчины: «Джиао никогда не сможет иметь детей, заболеваний, передающихся половым путем, не нашли, но повреждений оказалось слишком много.» Половину времени Джиао спала из-за препаратов…было просто невозможно лечении в сознании, потому что девушке становилось слишком больно даже при действии обезболивающих. Конечно, многие жалели ее…было больно видеть то, как пострадала прекрасная девушка…но лечение почти не двигалось, пока Мин при первой же возможности вредила себе и всем стараниям врачей. Мин Хо и Лу Юэ почти все время пока девушка спала находились в палате, стоило ей проснутся как они ее покидали, потому что Джиао начинала дрожать при виде них, вжималась в изголовье кровати. Было ужасно…слишком больно. Ужасно было всем, потому что полицейского по делу о ее похищении Мин испугалась до той степени, что заперлась в ванной и прижала ко рту ладони, чтобы не «мешать» своим плачем и стонами боли. Полицейскую Джиао тоже слушать не стала. Именно тогда нужно было что-то делать…единственным вариантом оказалась Джессика. Психотерапевт, которая должна была вести Джиао посоветовала попробовать поговорить с женщиной, которую Джиао хорошо знает…не торопясь, очень медленно. Всех присутствующих Джиао просто игнорировала, она за две с лишним недели произнесла несколько слов, каждое из которых хриплым шепотом и в агонии страха или боли. Девушка отворачивалась от всех, закрывала глаза и нередко начинала плакать…бесшумно, так тихо, что этого сразу никто и не замечал. Андерс села в кресло рядом с кроватью падчерицы. Джиао отвернулась, вжавшись в подушку, дернув капельницу. — Джина, милая. — Наконец начала говорить только Джессика. В прошлый раз, когда к ней, только проснувшейся, подошел отец сердце забилось гораздо чаще, а руки задрожали. Стало смертельно страшно, так больно… по телу прошлись фантомные прикосновения, а в голове звучали голоса… Успокоительных было слишком много, Джиао знала, что в ближайший час уснет от снотворных и тогда к ней войдет весь медперсонал…все это повторялось уже неделями. — Прошу тебя, послушай меня, ладно? Ты можешь не отвечать, можешь не обращать на меня внимание…можешь не двигаться вовсе, можешь меня не слушать. Это твой выбор. Ты вольна сейчас делать то, что захочешь. Но мы…твоя семья, безумно хотим тебе сейчас помочь…и делаем все возможное. Твой папа и Юэ рядом и им очень страшно за тебя…и очень больно. Твой брат сейчас у меня и он тоже безумно за тебя переживает. Послушай меня, ладно? Ты можешь не делать этого…но это последний способ помочь, который мы пока можем использовать. Ты хочешь, чтобы я говорила или не говорила на какие-то темы? — Я сделаю все так как ты мне скажешь. Хорошо… Мы с твоим папой хотим называть твоего брата Алексом…как тебе это имя? — На следующее утро, Джиао проснулась в пустой палате…время действия снотворных наконец достаточно рассчитали и никто больше не рисковал оставаться с ней наедине. По привычке Мин выдернула почти закончившуюся капельницу из руки и не позаботилась о том, чтобы закрыть ранку. Кроме того девушка полностью сняла с рук бинты…конечности выглядели уродливо…сердце дрогнуло, а из глаз покатились слезы. На ее руках не меньше пяти десятков ран…никогда больше она целой не дотронется ни до кого, ни до чего. Ноги Джиао не стала расплетать, задумавшись, что все равно пока они не болят от обезболивающих — это бесполезно. На тумбе стоял поднос с едой — все жидкое, сплошное пюре, от которого выворачивало внутренности. Джиао за все дни ни разу не притронулась к еде, все время ее кормили из капельниц. В моменте стало чуть более проще когда Джиао вспомнила вечер прошлого дня: Джессика оставалась с ней не меньше двух часов просто тихо перебирая темы для разговора. Мин не ответила ни разу, но реагировала спокойно…спустя время даже легла на спину, чтобы лучше слышать мачеху. Девушка подошла к двери и тихо постучала, давая понять, что проснулась и чего-то хочет. Почти сразу прозвучал тихий голос Юэ: — Это я. Ты что-то хотела? — Поинтересовался друг. Джиао с трудом толкнула дверь, чтобы увидеть в проеме Юэ; хватило минуты, чтобы почувствовать обволакивающий страх и боль фантомных прикосновений. Джиао резко захлопнула дверь обратно и прижалась к ней спиной. Из глаз покатились слезы, было слишком тяжело…так теперь будет всегда? К черту вообще нужна такая жизнь? Да и один только ее вид уже уничтожал все живое внутри близких. Пару дней назад, когда девушка стала вставать с кровати…она, оставаясь в одиночестве, очень долго рассматривала себя в зеркале…уродливых шрамов было десятки, щеки совсем исчезли с лица, а половины волос просто не было. Девушка добивала себя этим, но возможно крошечная часть ее разума именно того и хотела…добить, чтобы уже осмелится закончить эти страдания. Стала говорить Джиао только спустя месяц и только с Джессикой. Мин редко и очень тихо задавала вопросы, еще реже отвечала мачехе…но все же заговорила. Только через еще две недели при отце, Юэ и медсестре девушка впервые произнесла: — Не хочу, — отвергая успокоительное, которое ей хотели ввести. Медсестра, которая все это время ее курировала, аккуратно убрала шприц и спросила: — Вы уверены? Это успокоительное…без него будет гораздо хуже. — Я уверена, не хочу. — Сказала Джи чуть громче. Часть травм зажило, оставались только слишком глубокие, свежие от рук хозяйки и трещины в костях. Врач даже снизила дозу обезболивающего, рассчитывая, что если боль при порезах будет сильнее, то Джиао перестанет…но свежих ран стало только больше. Юэ и Хо счастливо улыбнулись, раны на шее девушки зажили уже давно…многие были уверенны, что она отказывается говорить из-за боли, но при разговоре с Андерс Джиао сказала, что просто не хочет. Мужчины уже слишком много времени не слышали родного голоса. Медсестра кивнула и убрала препарат, который кололи только из-за слишком сильной реакции девушки на любые раздражители…в целом, это успокоительное можно принимать только в гораздо меньших объемах… Давно было нужно снимать пациентку с него. — Джиао, без успокоительного ты будешь все чувствовать. — Сообщил Юэ очень аккуратно и тихо. Мин долго молчала, но все же ответила: — Но с ним я буду восстанавливается гораздо дольше. *** Мин Джин сделала два глотка вина прямо из горлышка бутылки, чуть сморщилась и поставила ее на столик. Перед ней на вешалках висело два разных платья: одно закрытое изящное черное, второе с глубоким вырезом на спине, разрезом в ногах и открытыми руками — красное. Мысли складывались до боли смешные…хотелось надеть второе завтра в первый вечер, посвященный дню рождения Юэ — всего их было четыре и сам его день значился в последние сутки. К тому же последнюю неделю девушка не появлялась на базе своей команды что-то внутри требовало сразить всех наповал. Но то что просто щекотало душу…так это желание не закрашивать шрамы…даже на лице! Юэ уже поделился тем как закончился его рассказ о прошлом Джиао…кажется все присутствующие там остались просто уничтожены…хочется их добить. Тем более такое событие — день рождение лучшего друга! — Я не уверена, что хочу это делать. — Проговорила брюнетка, повернувшись в красном платье. Голос Джессики Андерс по ту сторону экрана сообщил ей: — Ты выглядишь безупречно. Уверена, что этот образ станет самым дорогим для Ю подарком.