Встреча с прошедшим

Часы на запястье напомнят то время Что ты потеряла, в надежде просто любить меня и верить мне И запах духов твоих, в тысячу слов твоих Делит все на двоих и вдруг навсегда исчезнет в открытом окне

До лечебницы они добрались быстрее, чем обычно. Врачи вкололи Ане лошадиную дозу успокоительного, но руки всё ещё подрагивали. Она старалась не думать о случившемся, найти виновного в смерти отца было куда важнее. Они снова без труда прошли охрану и сотрудников и вот перед ними дверь, за которой сидит он. Аня и Игорь встретились взглядами лишь на мгновение, охранник уже открывал перед ними двери. Зеркальная стена, решётка и он, сидящий к ним спиной на полу. Он отреагировал на открывшуюся дверь. Его голова дёрнулась. — Товарищ майор, всё-таки, покажите допуск. – обратился к Игорю охранник, который вёл их, но Гром тут же вырубил его. Дима быстро открывал решётку. Разумовский отполз к дальней стене. На его уставшем лице отразился ужас. Аня вошла первой и ужас сменился удивлением. Он узнал её. Так странно было видеть его теперь. Уставшего, похудевшего, с взъерошенными отросшими волосами. Он был совсем не таким, каким она запомнила его. прежнего Разумовского и вправду больше не было. Больше не было того, кого она полюбила. Теперь перед ней был убийца или соучастник убийцы её отца. Игорь вошёл последним. Он тут же подхватил Разумовского за грудки и прижал к стене. — Флешка, Black Margot, что на ней? – Дубин подоспел следом. — Я не помню. – Разумовский был застигнут врасплох. Гром швырнул его на пол, и Сергей прокатился по комнате, к Аниным ногам. Быстрый взгляд синих глаз и Игорь снова схватил его, прижимая к стене. Аня отступила. Он сжал его шею в своих руках и зло зашипел: — Я знаю, что он приходил к тебе. Зачем Волкову нужна эта флешка? Говори!!! — Волкову? – прохрипел Разумовский. — Твой друг детства. – пояснил Дима. – Олег Волков. — Игорь… - выдавил Сергей, пытаясь справиться с захватом рук Грома. Удар и Разумовский сложился пополам на мягком полу своей камеры. — Хватит притворяться. — Может полегче? – было видно, что Гром уже не контролирует себя. — Дверь! – Игорь оттолкнул Диму, за дверьми раздались шаги. Гром продолжал швырять Разумовского по камере. — Помоги мне! – крикнул он. – Аня! Прошу! – Прокопенко зажмурилась. Успокоительное перестало действовать. Её снова затрясло. Она сползла по стене в углу камеры и, закрыв уши руками неотрывно смотрела, как Гром убивает Сергея. Смотрела и не могла пошевелиться, что бы вмешаться и сделать хоть что-то. Хотела ли она его смерти? Она не знала. Не понимала. Здравый смысл где-то в глубине сознания говорил, что нужно остановить Игоря, не дать ему совершить непоправимое. Но все остальные чувства, щедро залитые сверху тупой болью потери, не давали ей даже пошевелиться. Она не слышала больше, что спрашивал Игорь, в перерыве между ударами. Не слышала, что отвечал Разумовский. В ушах шумело, и эхом отзывался его крик о помощи: «Помоги мне! Аня! Прошу!». Аня зажмурилась, всхлипы один за другим вырывались из груди. Она распахнула глаза. В камеру ворвались люди, они скрутили Грома, а Дубин вколол ему что-то и тот тут же обмяк. У входа в камеру стоял сам Рубинштейн. Дима помог ей подняться. — Ты в порядке? – Аня кивнула и уткнулась в его плечо. – Не надо было тебе сюда приезжать.

***

Аня стояла у двери в палату, не решаясь войти. Она уже несколько раз бралась за ручку, что бы открыть её, но не могла. Несколько часов назад она видела, как Игорь практически убивал Разумовского на её глазах. Потом была долгая беседа с доктором Рубинштейном. — Анна Фёдоровна, я бы хотел поговорить с вами о Сергее. – тон Вениамина Самуиловича был мягким и успокаивающим. — Что именно вы хотите обсудить? – она сидела в его кабинете, напротив стола, за которым сидел доктор, и внимательно смотрела за каждым его движением. — Вам, наверняка известно, что в Сергее живут две личности. – Аня кивнула. – Более того, я знаю, что вы имели удовольствие пообщаться с обеими этими личностями. — К чему вы клоните? — Скажем так, я знаю о природе ваших отношений. — Думаю, что к делу это не имеет никакого отношения. – холодно откликнулась девушка. — Ошибаетесь, милая Анна. – Рубинштейн чуть улыбнулся, глядя на неё поверх очков. – Значение вашей личности для Сергея играет колоссальную роль. Для обеих его личностей. Сергей, настоящий Сергей, любит вас и более того, любит вас на столько, что это вызывает неконтролируемую ненависть у другой его личности. – Аня молчала, слушая доктора. – Ваша персона для Разумовского является своего рода якорем, который позволяет ему время от времени удерживаться на границе своего сознания. — Вы хотите сказать, что я могу помочь ему выздороветь? – Рубинштейн улыбнулся. — Не совсем так, Анна Фёдоровна, не совсем так. К сожалению, в случае с Сергеем, ему уже сложно помочь, он глубоко болен и выбраться из этого состояния он уже врятли когда-то сможет. — Тогда к чему эта речь? — Вы может помочь ему облегчить своё существование. Помочь ему взять под контроль его вторую личность. — И что я должна сделать? – Рубинштейн поднялся из-за стола и, обойдя стол, подошёл к ней со спины. — Поговорите с ним. Ему важно ваше прощение, потому что, то, что произошло и происходило между вами, когда он был собой, важно для него. – Аня смотрела перед собой, осмысляя сказанное Вениамином Самуиловичем. — Я могу сейчас его увидеть? — Софа! – позвал Рубинштейн свою ассистентку. – Проводите Анну Фёдоровну к Сергею. И вот теперь она стояла у двери, не решаясь войти и встретиться с ним лицом к лицу. Их разделял год и будто бы целая жизнь. Их разделяла пропасть, которая стала теперь огромной, непреодолимой. Он преступник, она капитан полиции. — Ты можешь не ходить, если не хочешь. – мягкий голос Дубина раздался рядом с ней. Аня обернулась, вопросительно глядя на него. Дима стоял от неё на расстоянии вытянутой руки. — Прости, я немного подслушал ваш разговор с Рубинштейном. – смущенно ответил он. – Побоялся, что он может что-то сделать тебе или… — Дим, я… - Аня замешкалась. – Спасибо тебе. За всё. – Она сделала шаг к нему на встречу и крепко обняла. – Я не знаю, что я делала, если бы не ты. — Я всегда рядом, ты же знаешь. – он улыбнулся ей. — Знаю. – она аккуратно коснулась губами его щеки. – Подождёшь меня тут? – он кивнул. Отстранившись, Аня подошла к двери и, нажав на ручку, толкнула её. Разумовский лежал на кровати. Глаза его были закрыты, лицо, всё в кровавых подтёках, синяках и ссадинах после кулаков Грома, резко контрастировала с бледностью его кожи и белизной подушки, на которой он лежал. Когда она вошла, он открыл один глаз. Второй был заплывшим. Голубая роговица отразила удивление, когда он понял, кто перед ним стоит. — Привет. – тихо поздоровалась она. — Я думал, что больше не увижу тебя. – Аня сморгнула. От его слов, от тона его голоса, по её спине пробежали мурашки. Пару мгновений помедлив, она присела на стул у его кровати. — Я пришла, потому что Рубинштейн сказал, что я могу помочь тебе, но я не знаю, как и чем. — Ты пришла. – проговорил он. – А значит, когда-то ты сможешь простить меня. — Ты разбил мне сердце. – проговорила она. – Но, очевидно, это моя вина. Ты был моим заданием, я не должна была влюбляться в тебя. — Я знаю. И за это прошу прощения. – он попытался подняться, но лишь сморщился от боли. — Думаю, тебе лучше сейчас не двигаться. – он кивнул. — Там есть кнопка, что бы приподнять её. – Аня кивнула, и помогла ему перевести кровать в более удобное для разговора положение. — Ань, я понимаю, что всё, что было между нами, было будто наваждением, но я правда люблю тебя. — Не любишь. – покачала головой Аня. – Если бы ты любил меня, ты бы не убил моего отца. – Разумовский удивлённо взглянул на девушку. – Ты и твой друг, он делает всё это, что бы отомстить Игорю за тебя. За то, что он посадил тебя сюда. — Олег, он же погиб. — Волков не погиб. – тон её стал жёстче. – И он устроил теракты, и он убил моего отца. А ты, даже если ты не помнишь этого, если об этом знает только твоя вторая личность, ты тоже виновен в этом. Я могу простить тебе, моё разбитое сердце, мою уничтоженную жизнь, но этого простить я тебе не смогу никогда. – Аня поднялась на ноги. — Аня, я… — Молчи. Ты стал для меня не только самым большим чувством, но и самым большим разочарованием. И мне правда жаль, что я не могу тебе больше помочь. Не теперь. – она подошла к двери. — Аня, я люблю тебя. И буду любить, потому что больше мне ничего не остаётся. – она кивнула и вышла из палаты. Дубин сидел напротив двери и ждал её, как и обещал. Когда Аня вышла и закрыла дверь, она прижалась к нему лбом, судорожно выдыхая. Хотелось заплакать, но она изо всех сил старалась удержать слёзы. — Ты в порядке? – голом Димы раздался над ухом. Она резко обернулась, встречаясь с ним взглядами. Дубин смотрел обеспокоенно, ласково. Аня выдавила улыбку и кивнула. — Да, теперь всё будет хорошо. – она взяла его за руку, сжимая её своей. – Где Игорь? — Рубинштейн сказал, что он придёт в себя ещё не скоро. Давай я отвезу тебя домой? – она задумалась. — Да, нужно проверить, как там мама. – Дима кивнул и они вместе, так и держась за руки, направились к выходу.