Часть 6

      Беда пришла откуда не ждали. А именно—новый семестр. Точнее его ждали, но с такой неохотой, с какой ждут приема у нелюбимого врача.       За новогодние каникулы Марина успела выспаться, пересмотреть кучу сериалов и опробовать множество новых хобби, до которых не доходили руки втечение семестра. Слово "опробовать" очень точно описывает все, что происходило. Поскольку планы у Беловой были наполеоновские, а времени–в обрез, то Мариша бралась за одно дело, оно с первого раза, естественно, не получалось. Она его бросала, так как считала, что времени на анализ и исправление нет. Не получилось с первого раза –не дано.       Таким образом у нее лежали недоделанные бусы из бисера, наполовину связанная плюшевая черепаха, и забавная подушка, которой, видимо, не суждено было увидеть свет. Да и, собственно, много чего еще. Хотя, если разобраться, удели она немного больше времени каждому делу, то все бы обязательно получилось. Но в этом была вся Марина.       С легким чувством недоделанности или даже упущенной возможности, девушка шла плечо к плечу со Светкой по родным коридорам университета. Возвращаться сюда было не очень радостно, стоит только представить сколько всего нужно будет выучить и сдать за этот семестр. "Чего они так улыбаются?..." — подумала Марина, с непониманием наблюдая за первокурсниками, что безумно рады были видеть друг друга, и воодушевленно обсуждали новый семестр. —Так куда мы идем? –спросила девушка подругу, тк они уже минут 10 петляли по коридорам нового корпуса в поисках аудитории. Занятий тут у них раньше не было. —Да щас, где-то тут... –Света озиралась по сторонам, заглядывая на номера на дверях. На одной из них номера не было.       Она аккуратно приоткрыла дверь и спросила что-то у паренька сидящего около прохода. Спустя пару секунд девушка уже звала за собой Маришу в эту самую аудиторию.       Это было большое помещение похожее на амфитеатр для совмещённых лекций на потоке. Окна были практически до потолка, так что поднимающееся солнце очень уютно отбрасывало лучи на парты и сонных студентов.       Девушки поднялись на несколько рядов вверх и заняли свободные места у прохода. Пока Мариша доставала новую красивую тетрадку и пенал, Света зашла в электронное расписание и толкнула подругу в плечо. —Глянь, нас тут 3 группы. И ведет завкафедрой...Блин, хоть бы на экзамене не завалила...       Мариша глянула на экран и нахмурилась. В графе "преподаватель" было указано просто "зав.кафедрой Психология и что-то там еще"(слишком длинное название и Марине это было не интересно)       Однако где-то внутри поселился страх, ведь в прошлый раз, когда у них вела завкафедрой какого-то смежного направления, она практически всем поставила 3 и очень жестко валила на экзамене. —Надеюсь хоть эта не завалит... –ответила девушка и уткнулась в телефон, просматривая новости в ленте.       Звук звонка донесся из открытой двери в коридор, и спустя несколько минут хлопнула дверь лаборантской. Разговоры притихли. Белова отложила звонилку и, смотря в потолок, попыталась проморгаться, тк у нее бывало, когда близко держишь телефон, глаза начинают слезится. —Доброе утро, 3 курс!— чуть по слогам и до боли знакомым баритоном прозвучало из-за преподавательского стола.       Внутри все похолодело. Марина выпрямилась и постаралась разглядеть говорящего, но глаза все еще предательски слезились. Ситуация значительно улучшилась только спустя отсилы полминуты. И тогда Белова застыла. Внутри все похолодело, а по спине побежали мурашки.       Оперевшимь двумя руками на трибуну, в идеально сидящем темно-сером костюме, стоял он... —Меня зовут Константин Юрьевич Хабенский, я заведующий кафедрой "Общая и прикладная психология", и буду вести у вас этот замечательный предмет в этом семестре. –последнее он сказал будто по слогам и просмотрел какие-то свои записи, —Та-ак... Старосты групп здесь? –по аудитории эхом прозвучало несколько голосов, —Есть, отлично... А, одного нет? А заместитель есть? И заместителя нет?       В толпе послышались смешки, а сам преподаватель усмехнулся. Какой-то паренек поднял руку со словами: "Давайте я им все передам!" —Отлично, тогда вы сейчас слушайте, и своим передадите.–ткнув в его сторону ручкой сказал Константин Юрьевич и продолжил, —Старосты... И вы, молодой человек, к концу перерыва я жду у себя на столе списки групп с присутствующими и отсутствующими. Это на первое занятие, к следующему будьте добры принести печатные, ну вы и так знаете, что я вам объясняю. —Марин? Марина?–подруга только сейчас заметила состояние Беловой и слегка потрясла ее за плечо. —Свет, это он...— шелестящим голосом сказала девушка, так и не переставая смотреть. —Ты о чем вообще?–возмущенно от непонимания, но все еще тихо, спросила Светка.       Марина медленно перевела взгляд на подругу и прикусила щеку изнутри. —Хабенский... –по слогам сказала девушка, а в глазах напротив промелькнула искра понимания, —Это он...       Света тут же снова посмотрела на преподавателя, потом обратно на Белову. В один момент к ней пришло осознание, глаза расширились. Прикрыв рот рукой, она молча смотрела на Марину. Потом снова взглянув на него, спросила: —А что он тут делает?...— наклонившись поближе к подруге спросила она. —Ни малейшего понятия... —А он, ну... ниче такой... –поджав губу, протянула Светлана, на что получила взгляд полный непонимания, осуждения, и локтем под ребро. —Извините, а можете еще раз повторить условия автомата? –послышалось из толпы. —Конечно–все лекции, все практики которые я буду давать и посещение. Не сто процентное, конечно, все мы люди, но на автомате это скажется. Еще есть вопросы? Тогда начнем. Тема лекции...       Пара прошла как в тумане. Шок выместило смятение и непонимание. Белова совершенно не понимала что тут происходит и решила остаться после пары и спросить об этом лично. После заветных слов "пара окончена", она специально собиралась медленнее, и отправила Светку вперед, пообещав, что все потом расскажет. Хабенский тоже собирался, так что медлить было нельзя.       На ватных ногах она шла к столу, пытаясь поймать взгляд мужчины, но он ее не замечал. —Константин Юрьевич... –позвала девушка, нервно теребя край рубашки и прикусив губу. —Да-да? –отозвался он, не поднимая головы.       Но девушка молчала, надеялась, что он всё-таки поднимет голову. —О, какие люди! А ты чего здесь? –после секундного замешательства, с улыбкой спросил преподаватель, складывая все бумаги в папку и делая пару шагов к девушке. —А я в этой группе... –она оглянулась, будто бы показать, но за спиной давно никого не было, —А как вы тут оказались?       Хабенский тепло улыбнулся, наклонив голову чуть в бок, и вышел из-за стола. —А тебе, Мариночка, внимательности не занимать! Я же на самом первом сеансе говорил, что работаю здесь. –он стал напротив и положив руку на плечо легонько сжал, —Ну? Не помнишь?       Марина силилась вспомнить этот момент, но видимо она снова пропустила все мимо ушей. —Ладно, Марин, мне бежать нужно, –он взял ее за плечики и аккуратно повел к выходу, —Поболтаем в другой раз, хорошо?–снова нарисовались морщинки в уголках глаз, —Меня правда ждут.       Девушка внутри вся сжалась, места где ее касался Хабенский будто горели. Щеки тоже начали розоветь, что было не очень то и хорошо. —Х-хорошо... До свидания, Константин Юрьевич!–она улыбнулась ему напоследок и скрылась за поворотом даже прежде чем он успел закрыть аудиторию.

***

—И что мне теперь делать?       Девушки шли по коридору к расписанию, иногда огибая группки радостных первокурсников. —Ловить момент и наслаждаться его обществом ближайший семестр!–Светка шла рядом с улыбкой до ушей и была до жути довольна, что оказалась в центре этой истории. —Я же с ума сойду...       Остановившись у расписания, подруги проследили за изменениями и радостно выдохнули, когда заметили, что пару по истории отменили. Значит свобода оказалась намного ближе, чем они думали. —Ну что, девушки, по домам? –неожиданно звонко и хрипло прозвучало над ушами. Света просто выдохнула, прикрыв глаза, а Мариша дернулась и обернулась. Холодок прошёлся сверху вниз и обратно, когда рядом вырос Константин Юрьевич. Он, засунув руки в карманы строгих брюк, с прищуром рассматривал расписание, словно нарочно не обращал на них никакого внимания. Марина растерялась и, казалось, забыла как говорить. —Марин, ты освободилась? Тебя может подкинуть? –не замечая заинтересованную подругу, спросил Хабенский, практически полностью развернувшись к девушке. —Д-да нет, спасибо, Константин Юрьевич... У меня еще пара...–с неловкой улыбкой ответила Белова, потихоньку растворяясь в темных глазах. —Ну как знаешь! Учись, студент! –и улыбнувшись, он ушел, по пути кивая на прощание другим преподавателям и студентам.       Подруги, не моргая, смотрели ему в след. Молча. —Что ты только что сделала? –повернувшись на Белову, с издевкой спросила Светка. —Вот только не начинай, а! –сморщившись ответила Маришка. —Всмысле, не начинай?! Ты издеваешься?       Разборки бы превратились в драку: негодующая Светлана и защищающаяся Марина, но звонок, оповещающий о начале пары, прервал спор.

***

      Дома, естественно, она ничего не рассказала. Марина особо не хотела, да никто и не спрашивал. Последнее время ее никто ни в чем не упрекал, что было весьма подозрительно. Девушку несколько дней преследовало плохое предчувствие. Сославшись на излишнюю тревогу, Марина засела за не так давно начатый сериал.       Подходила к концу 3 серия, когда хлопнула дверь и об пол стукнулись каблуки, оповещая о приходе мамы. Из комнаты ее поприветствовал папа, пришедший тоже не так давно.       Шаги удалились на кухню и, после недолгой паузы, направились к двери младшей Беловой. Казалось, что мама зашла в комнату еще до того, как дверь открылась. —Марина!       Закатив глаза, девушка откинулась на спинку стула и, нехотя, поставила на паузу сериал. Дверь скрипнула и распахнулась практически полностью. В проеме нарисовался силуэт недовольной мамы. Белова повернула голову к ней, показывая, что слушает. —Я, кажется, просила посуду вымыть? —Ну, я вымыла. Еще днем. –девушка не понимала в чем претензия, ведь точно помнила, что оставила после себя пустую раковину. —Не огрызайся! Там тареки и кастрюля не мытые! —Я не знаю откуда они. Может папа после работы ужинал и оставил. —А тебе сложно было вымыть, я не пойму? Почему я прихожу домой с работы, уставшая, и должна смотреть на грязную посуду?       Марина вдруг вспомнила, как совсем недавно размышляла о том, что к ней давно никто не придирался. Накаркала, получается. Вот вроде пустяк какой–немытая посуда, а ведь обидно. —А я тоже весь день на учёбе, мам, и тоже устаю, между прочим...–сперва она старалась говорить спокойно, объясняя свою позицию, как советовал ей Константин Юрьевич. —Да рассказывай, конечно! Устает она! Я когда училась уже замужем была, и все успевала! А сейчас...       Девушка не дослушала. И так прекрасно знала, чем все закончится. Проще сделать то, что она просит, чем препираться и возмущаться. Хотя чувство несправедливости уже поступало к горлу.       Зайдя на кухню, Белова увидела папу, ничего не подозревающего и моющего кастрюлю. Он смотрел какое-то видео с телефона, предусмотрительно соорудив поддерживающую конструкцию из банки меда и пачки гречки. На секунду пришло чувство облегчения, но лишь на секунду. Мама, идущая следом, протиснулась между дочкой и дверным косяком, подлетая к мужу. —Оставь, Марина домоет. Марина!       Мужчина с мыльными руками и губкой заозирался по сторонам, явно пытаясь понять, что происходит. —Наташ, зачем? Я сам помою.. —Не, не не, иди. Марина сделает... –она сделала попытку забрать губку, но Белов отодвинул ее на безопасное расстояние, —Это ее обязанности, как ты не понимаешь? Она растет, должна учиться! Иначе ей будет трудно в будущем! Марина!       Внутри девушка чувствовала, что все скукоживалось. И от обиды, и от грусти, и от несправедливости. Почему, если она девушка, то должна делать все на свете? Но они же семья. Какая никакая, но семья. И должны быть друг за друга.       Мама все еще пыталась достать до мыльной губки, то вставая на носочки, то стараясь подвинуть руку мужа силой. Папа же, спасибо ему за это, не собирался отдавать предмет спора. —Марин, –тихо сказал он, вдруг тепло посмотрев на дочь, —Все хорошо. Иди к себе.       Девушке не нужно было повторять несколько раз, и она быстро и тихо, как мышь, скользнула к себе в комнату. Аккуратно прикрыла дверь, чтобы не добавить шуму, и прислонилась к ней спиной, прикрывая глаза.       В носу защипало, а из уголка глаза, непонятно откуда взявшаяся слезинка, скатилась по щеке и исчезла на линии губ. Солоноватый привкус слегка отвлек, но потом до Мариши долетели голоса с кухни. Она прислушалась, оставляя солёный потоп на потом. —Наташ, зачем ты так с ней опять? Она же не робот, а наша дочь. Мы это уже обсуждали,–шумела вода, заглушая папин голос. Воду закрыли, —У меня тоже есть руки и мне не сложно...Тем более, что она все вымыла, когда я пришел. —Все да не все. Я–мать и я знаю как ее воспитывать. Она девочка–это ее прямые обязанности. —Иногда мне кажется, что я разговариваю со стенкой... –намного тише и, как показалось, с тоскливой безнаднжностью сказал папа. Он бросил полотенце на спинку стула и прошел мимо двери, к которой припала Марина.       На секунду ей показалось, что он затормозил около неё, но лишь на секунду. —Уходишь? Ты всегда уходишь! Нет бы поговорить с женой?–бросила мама ему вслед.       Папа затормозил у входа в зал и сказал, даже не обернувшись: "А смысл?" Она говорила еще что-то поверх этого емкого отцовского высказывания, но все пролетало мимо. Он больше с ней не разговаривал.       Папин "А смысл?" засел в голове Мариши. Раньше подобного она не замечала, скорее всего родители обсуждали все не при ней. Однако сегодня, видимо, была высшая точка конфликта, который так и не разрешился.       Ощущение, что не только она замечает излишние нападки мамы, придало внутренней уверенности что ли. Хотя бы потому, что еще кто-то из ее близких это заметил. Даже попытался оправдать, защитить. "Нужно рассказать Константину Юрьевичу..."       В груди потихоньку разливалось еле ощутимое тепло.

***

      Неделя шла, и приближался день, когда по расписанию последней парой стояла практика у Хабенского. Она с трепетом ждала этого дня, чтобы наконец поделиться ситуацией с ним. Хотя со стороны может показаться, что логичнее было бы написать психологу, но тут другая история. Смотреть на то как он набирает сообщение–одно, а смотреть на него на расстоянии вытянутой руки–совершенно другое. —Думаю подойти к нему после пары! –воодушевленно рассказывала Марина Свете, мешая чай. Улыбка предательски не сходила с лица.       Света смотрела же на подругу весьма скептично, комментируя периодически все в одном смысле: "Ну ты и влипла, конечно...". —Так и не решился вопрос с... Ну...? –она кивнула на комнату позади, словно там кто-то был, но мама еще с работы не вернулась.       Девочки собрались сделать парную работу по одному из предметов и, закончив с планом на сегодня, расслабленно пили чай, обсуждая все и вся. В пределах разумного, конечно.       В ответ на Светин вопрос Марина покачала головой. —Поэтому я и хочу поговорить с ним, –и поднесла ко рту кружку с еще горячим чаем. —Ну или не только поэтому... –светловолосая поиграла бровями, на что получила сердитый взгляд поверх кружки.       Внезапно хлопнула дверь, от чего девушки непроизвольно вздрогнули и обернулись в сторону коридора. Стукнули каблуки. Марина глянула на Свету с настороженностью и встала, опираясь на дверной косяк, частично закрывая обзор на кухню.       Мама завернула из прихожей и остановилась, увидев дочь. —Привет, мам! –Марина улыбнулась.       Наталья Владимировна заглянула издалека за плечо Беловой младшей и нахмурилась, видимо заметив присутствие еще кого-то. —Кто там? —Света, –ответила девушка с ухнувшим сердцем. —И что она тут делает? Я, кажется, не разрешала.       Марина сделала к ней несколько шагов и понизила голос до шепота. —Ну, мы так же сидели неделю назад и ты не возражала... —А сейчас возражаю, и вообще я устала и не хочу видеть чужих в доме. –а вот мама не парилась по этому поводу и с абсолютным безразличием говорила в полный голос. —Говори тише, я не хочу чтобы Света слышала наши разборки. —А я хочу, хочу отдохнуть после работы, а не вот это вот все. –она взмахнула руками, и откуда-то сзади послышался скрип стула. —Извини, я лучше пойду... –бросила Света, пролетая мимо, словно приведение. —Свет, стой! –окликнула ее в след Марина, но та не перестала одеваться, —Вот зачем ты это делаешь? Это важный мне человек! –уже от отчаяния девушка повысила голос. В глазах собирались слёзы обиды. —А мне она никто, –равнодушно пожала плечами Белова старшая, явно довольная тем, что выставила за дверь чужого человека. —Как и я судя по всему. Свет подожди меня!–Марина просочилась мимо в свою комнату, едва не задевая плечом маму. В груди закипала злость. —Что? Что значит подожди?–она проследовала за дочкой и осталась в дверях.       Девушка кидала в рюкзак самое необходимое, после чего сдёрнула со спинки стула толстовку, натянула ее по-быстрому и прошла в коридор к куртке, будто не замечая маму. —И что ты просто так уйдешь? —Если бы я тебе была важна, ты бы не обращалась так со мной...       Это было единственное, что сказала Мариша, прежде чем вылететь вслед за Светой, так толком и не застегнув куртку.

***

      На следующее утро Марина чувствовала себя ужасно. Мало того, что она вчера высказала маме все что думает. Ну, или почти все. В добавок ушла из дома, не брала трубки, не отвечала на сообщения. На тот момент она думала, что так проучает маму. Мол, почувствуй вкус манипуляций.       Однако на утро, когда девушка открыла глаза и вспомнила вчерашний вечер, в груди что-то сжалось. Да так сжалось, что хотелось лезть на стену. Чувство вины в купе с совестью давили с двух сторон. "Зачем я так сделала? Она же мама как никак. Она же волновалась."       Разум же кричал: "Почему я должна следить за языком, если она в открытую оскорбляет дорогого мне человека?"       И все это многоголосие сводило с ума, пока Марина разглядывала цветастые тапочки под кроватью подруги. С вверенного ей матраса на них открывался отличный вид.       В универ собирались практически молча, поскольку родители Светланы все еще спали. Они, кстати, и слова не сказали про неожиданный визит Беловой. Даже любезно надули матрас.       Болтали они уже в автобусе, по дороге на пары. По расписанию стояла физра и практика Константина Юрьевича, которую девушка пропустить никак уж не могла.       На первом занятии Мариша отвлекалась от мыслей, и весьма успешно. Сегодня ее даже похвалили за 3 мяча, подряд заброшенных в кольцо. С пресущим после физической нагрузки воодушевлением, она зашла в аудиторию и уселась рядом со Светкой за 3 стол. —Че у тебя, кстати? Получилось таблицу сделать? –спросила подруга, —Я два вечера над ней сидела...       В памяти у Беловой что-то скользнуло. Что-то очень неприятное. Она молча открыла тетрадь, отлистала на нужную страницу и застыла. Никакой таблицы там не было. —Светкааа...— протянула та, прикрыв рот ладонью и уставившись невидящим взглядом в пустой лист. —Ну все, Новосельцев, ваше дело труба... –осознав трагичность ситуации, подытожила светловолосая. —А что ж делать то? –потеряно произнесла Марина, ведь задание, что было дано на неделю, состояло из таблицы на основе наблюдения. И сделать ее за несколько минут до того, как назовут ее фамилию, не представлялось возможным.       Подумаешь, сдал тетрадь и забыл. А тут нет. Тут рассказать надо, и на вопросы ответить, если они будут, конечно. —Героически получать двояк. –констатировала Света, провожая взглядом Хабенского, который уже прошел к своему столу. –Здравствуйте, 3 курс! Это какая группа? 33-я? –чуть сощурившись спросил преподаватель, открывая ноутбук. —31-я! –выкрикнул тот самый приставучий Славик, недавно вышедший с продолжительного больничного. Вот весело теперь будет. —31-я... –вторил тихо психолог, —Отлично. Ну что, кто готов первый? –он осмотрел аудиторию, довольно закусив губу, —Лес рук прям, не знаю кого выбрать. Ладно, тогда по списку.       Мужчина, сидящий полубоком, наклонился к экрану. —Алексеева. Пожалуйста! –он повел рукой к доске около себя и закинул ногу на ногу.       Гордая Надя прошла мимо Марины, совсем не заряжая на боевой настрой. У девушки, кажется, начиналась паника. —Марина, спокойно. Ну 2 и 2, ну и что? Скажи, что на следующей сдашь, м? Это не конец света. —В том то и дело, что конец! –прошипела Маришка, пригнувшись к парте как можно ниже, —Он же во мне разочаруется! Ты не понимаешь? И какие у меня тогда шансы? —Ну, вообще.... —Хорошо. 4, садитесь. Так... Угу... Белова. Пожалуйста.       Сердце ухнуло и Марина подняла глаза на психолога, у которого сегодня, видимо, было приподнятое настроение. —Константин Юрьевич, я не готова. –нервно теребя кольцо на указательном пальце, сказала та. —Что? –мужчина, облокотившись на стол, слегка приподнимая брови, подался вперед, словно это ему как-то поможет лучше расслышать. —Не готова! –громче повторила она, уже не крутя кольцо, а просто сжимая палец. —Угу... –хрипло отозвался он, и взялся за мышку. По выражению лица было сложно сказать, что он там делает в своем ноутбуке, но судя по тому, что он, толи прикусил изнутри щеку, толи просто провел языком по зубам, был он не сильно доволен. А кто будет доволен вообще?       После его "Угу", Хабенский больше на Марину не посмотрел. Только тихо цокнув, сказал: —Оценку можете смотреть в ведомости. Богданов, пожалуйста. Чем порадуете?       Девушка ощутила себя странно и даже поежилась от прохладного ветерка, который оставил за собой одногруппник. Она схватилась за телефон как за последний глоток воздуха, быстро зашла на сайт, потом в ведомость. —2?... –тихо простонала Маришка, будто оседая. Как ее исправлять теперь? —А ты думала он тебе любовное послание оставил? Исправишь, не расстраивайся...       Но подобные комментарии она не отреагировала. А зачем? Но зато на ровное и низкое: "Белова, останьтесь после пары." она не реагировать не могла. Подняв взгляд она встретилась с карими глазами, что отливали медовым на свету. Однако было в них что-то такое, чего она не видела на сессиях. Девушка бы назвала это скорее жесткостью, чем равнодушием. Ведь он мог и не просить остаться после пары.       Эта самая "жесткость" не выходила из головы до самого конца. Она бывает разная, да. Но с этой встречаться больше не хотелось. От этой становилось некомфортно в душе. Где-то очень глубоко. Хотелось съежиться, а не оставаться на беседу. "Как я вообще забыла про нее...?" –корила она себя.       Марина потеряно и тоскливо смотрела на одногруппников, покидавших аудиторию. Подумать только –столько ждать этой пары, чтобы в итоге просить не оставлять ее одну. —Тебя ждать? –шепнула на ушко Света, и будто приободряюще сжала плечо. Марина помотала головой.       Хабенский проводил взглядом последнего выходящего человека. Хлопнула дверь, задавая эхо на всю пустую аудиторию. Стало тихо и очень неприятно. Просторанство словно давило. Хотя если подумать, с чего бы? Они практически всегда оставались наедине. И составляющая осталась прежней: Марина все еще была Мариной, а Константин Юрьевич –Константином Юрьевичем. Но всё-таки...       Психолог сначала смотрел куда-то на свои вытянутые ноги, а после поднял глаза на девушку, все еще сидящую на своем месте. Взглядом указал на соседнюю с его столом парту.       На негнущихся ногах она подошла ближе и присела на край предложенного стола. От незнания куда себя деть, беспощадно теребила ремень рюкзака, висящего на одном плече. Белова была уверена, что это все недоразумение, и она быстренько все объяснит, он–поймет, и будут дальше жить припеваючи. —Марина, давайте разберёмся. На что же мы с вами рассчитывали? –через чур низкий голос прорезал повисшую тишину. Профессор устало потёр виски и наконец поднял взгляд. —Не понимаю, о чем вы? –Марина действительно не понимала. Мозг отключился в неподходящий момент, зависнув на созерцании того, как мужчина перебирает маленькую флешку пальцами.       Он же все это время внимательно рассматривал собеседницу, словно изучая. —Не понимаете…–уже более мягко и не так низко вторил Хабенский, —А зачем тогда пришли? Просто чтобы я не поставил вам н-ку? Я не поставил.–по размеренной, усталой и мягкой интонации складывалось ощущение, что перед ним маленькая девочка, которая не отдает себе отчета о содеянном, да и вообще отчеты это не ее. Она же не бухгалтерия. —Нет! С чего вы взяли? –Марина вспыхнула. На щеках выступил румянец. —С чего я взял… Знаешь, Мариночка, — плавно перейдя с "вы" на "ты", через чур ласково произнес Константин Юрьевич. Кажется раньше он так ее не называл. Сердце гулко ухнуло и сжалось. Ах, если бы это его "Мариночка" было сказано без иронии...—У меня появилось неприятное чувство, что ты решила, мол ко мне можно ходить неподготовленной. —Нет… я не думала так... –тихо и виновато проговорила она, замотав головой. До девушки начало потихоньку доходить что тут и к чему. —Не думала? –Хабенский откинулся на спинку стула и на секунду прикрыл глаза. Тогда объясни мне. Помоги понять. –темные глаза снова смотрели на нее, но не строго, а...разочарованно?       То, чего так боялась Мариша–разочаровать преподавателя, ее Константина Юрьевича, кажется уже начинало сбываться. От этого похолодевшие пальцы сильно сжали многострадальный ремень. —Я просто... Просто... –она попыталась оправдаться, но мысли, как на зло, все ушли. Девушка смотрела на него и практически физически ощущала, как он отдаляется. Душу отчаяно скребли кошки, выскребывая надпись "конец". —Ты просто что, Марина? –мужчина подался вперед, в тоне читался вопрос и ничего больше.       Она молчала. Молчала и рассматривала свои кроссовки. Хотела, честно, хотела рассказать все как на духу. Что с мамой поссорилась, что ушла из дома, что ночевала у подруги, что забыла сделать... С другой стороны, кто мешал сделать все заранее? И этим все сказано. Аргументов нет. Но сказать то что-нибудь надо, а язык не поворачивается. Марине сейчас больше всего хотелось, чтобы Хабенский сердился. Ругал ее на чем свет стоит. Но не разочаровывался, не грустил из-за нее. Это ранило куда больше. —Я могу объяснить... –сделала попытку девушка.       Преподаватель вздохнул и заговорил будто и не с ней даже. —Не успела. Забыла. Собака тетрадку съела. Я это слышу пос-то-ян-но. –с акцентом на каждый слог произнес психолог. Его взгляд снова сфокусировался на ней, стал серьёзнее, —Но от тебя, знаешь ли… от тебя я не ожидал. И мне очень не хотелось бы это слышать именно от тебя.–к концу предложения у него, видимо, закончился воздух, и тембр стал ниже. "Именно меня...? Он что, выделил меня? Так я ему небезразлична!" –с надеждой подумала Белова. —Я... Извините... Я принесу на следующую пару! Можно?       Константин Юрьевич вдруг улыбнулся, глянул на неё, потом в сторону, и медленно встал. Сделал буквально шаг чтобы оказаться на допустимом расстоянии. Мягко засунул руки в карманы. —Дорогая моя… все задания, что я даю–последовательны, они опираются на лекции. Ты же умная девушка, –их взгляды встретились. Марина увидела в карих некую досаду от того, что ему приходится объяснять такие простые вещи,—Скажи сама, будет ли смысл в той таблице на следующей паре? Это всё равно что… цветы на могилу принести. Зачем они уже, на могиле то. М?       Не смотря на то, что со стороны разговор мог показаться довольно личным, между собеседниками росло напряжение.       Марина замерла. Фраза "цветы на могилу" больно резанула по ушам. Да и не только по ушам. Она чувствовала, как надежда внутри неё гасла, словно её старания уже объявили мёртвыми и крест поставили. Она опустила голову. Стало очень обидно, тоскливо и зло. Хотелось плакать. Девушка искренне не понимала, как, в зависимости от работы, может так кардинально меняться человек.       Преподаватель точно заметил её реакцию. Однако он не смягчился. Медленно оглядел студентку, чуть дольше задержавшись на лице, и одной рукой потянулся к ноутбуку, закрывая крышку. —В общем, это была не просьба, Марина.–так же низко, как и в самом начале разговора, заговорил мужчина. Никаких личных интонаций не осталось. Строго. Четко. И по делу. —И не персональное пожелание. Это–требование учебного процесса, которое я предъявляю каждому, –он сделал небольшую, но выразительную паузу, подчёркивающую следующее слово, —Всем. Без исключений. —Исключений? А вы, милочка–исключение?       Присутсвующие как по команде резко обернулись в сторону выхода. Высокий и звонкий голос принадлежал статной брюнетке, с убранными назад волосами, легким макияжем, и в выглаженном костюме двойке. В руках пальто. Каблуки на ногах. Деловая что ли? Она с насмешкой осматривала Марину. —У тебя на джинсах... Ну... –деловая брезгливо показала пальчиком на низ джинсов Мариши. Эти штаны никогда не привлекали к себе столько внимания, как сейчас. На левой штанине действительно было 2 маленьких пятнышка. Но это же как надо смотреть, что бы высмотреть их без микроскопа. —Че ты пришла? –устало и шелестяще спросил у деловой профессор, раньше всех закончив рассматривать пятна. —А что, я не могу просто так прийти? –соблазнительно улыбнувшись, она оперлась плечом о дверной проем, —Или у вас тут романтик, а я помешала?       Марина вообще перестала понимать что происходит. Константин Юрьевич же шумно и быстро вдохнул, отводя взгляд куда-то вверх. Ладонь, что была не в кармане, сжалась в кулак. —Белова, вы свободны.–четко, хрипло, не предполагая возражений.       Девушка растерялась и отчего-то вопросительно смотрела на Хабенского, словно не понимая, что значит "свободны". —Свободны! –резко посмотрев ей в глаза, повысил голос он.       Мариша будто очнулась и, больше не смотря ни на кого из присутствующих, вылетела из аудитории. Она слышала как за спиной захлопнулась дверь, но не обернулась. На автомате спустилась в гардероб. Оделась. Вышла на улицу и заплакала. "Видит во мне обычную... Даже не захотел выслушать... А я бы объяснила, я бы все рассказала... Он не захотел... Сказал:" Для всех. Без исключений"... Я так и останусь обычной студенткой?... Нет, ну он же знает мою ситуацию, мог сопоставить. Мог же? Мог. Не захотел?... "       Тревожные мысли роились в голове, а на душе скребла обида, зарождающаяся на человека, который не выходил из головы днями на пролет. И казалось, что все вдребезги разбилось. Все, что она себе думала, что представляла.       Когда дошла домой, слезы уже высохли.