...

Бесконечная пустота — ничего более, все ускользало из поля зрения, как бы свет не пытался ее развеять. Она окутывала, сковывала, окружала и забирала последние надежды на выход. Собственные тяжелые шаги вызывали головную боль. Невыносимое состояние. Двигаться было до ужаса тяжело, словно под водой, оставалось только покорно утонуть, ведь сопротивляться могущественной стихие было бесполезно. Томиока был потерян в ночи, сам обеспечил себе падение, безрассудно отрезав любую возможность взлететь, лишь бы уплыть дальше. Дальше от самого себя. Знакомые силуэты, голоса, все искажены, были вдали, пугали. Он поднял глаза, поймал на себе пристальный взгляд. Среди тьмы, словно лучик света, появился столь родной ему образ. Светлые растрепанные волосы, мягкая улыбка, шрам на щеке и маска лисенка. Мальчик протягивал Гию руку. Томиока рванул к нему, желая вновь заключить его в объятия и услышать до боли знакомый смех, но эта попытка оказалась тщетной. Мальчик исчез, без единого следа. Столп воды обернулся на свет силуэта, оказавшегося за его спиной. Это все ещё был тот же самый мальчик, но теперь обезглавленный, измазаный кровью. — Сабито! Крик вырвался из горла, но в ответ тишина. Сабито уже не ответит. Следующей из тьмы спокойной походкой вышла стройная девушка в красном кимоно и с заплетенными в косу волосами угольно-черного цвета, одаривая Гию холодным взглядом синих глаз. — Нээ-сан! Прошу, только не… Гию не успел договорить, как его сестра покрылась уродливыми глубокими ранами, при этом даже не дернувшись, все так же спокойно смртря на него. — Это ты виноват. — Говорила та, до пугающего безжизненным тоном. — Мы умерли только из-за тебя. Столп воды упал им в ноги, вымаливая у них прощения, рыдая до покраснения глаз, но все бестолку, в ответ — молчание. Глаза медленно открылись, спасая от бесконечной тьмы. Гию не тревожили ни слипшиеся ресницы, ни пересохшее горло. Тут было светло. Это главное. Придя в себя он огляделся. Томиока лежал на койке в поместье бабочки, а на него с нотками недовольства смотрела младшая Кочо. — Ты упал замертво после задания. Скажи спасибо своему ворону за то, что он доложил о твоем состоянии какуши и тебя доставили в поместье бабочки. — Спокойно сказала Шинобу, а затем отошла, раскладывая по местам все свои врачевательные вещицы, попутно ворча. — Если бы не он, то тебе пришлось бы плестись домой самому. Стоило догадаться отправить его самостоятельно. Рукосуй-недотыка… — Она вздохнула. — Ты постоянно ворочался пока я твои раны обрабатывала. — Кочо Шинобу убита! Она умерла в битве со второй высшей луной! После истошного крика ворона воспоминание о младшей Кочо оборвалось, оставляя его лишь с въевшимся в разум образом. Шинобу не удалось запомниться святой, какой она пыталась быть. Едко смеясь на его слова, она не могла оказаться похожей на Канаэ, свет в ее глазах потух, а теперь ее вовсе нет. Вскоре боль сменилась кипящей в венах злобе и звуком спешных шагов. Треск, и снова битва, снова без сознания, снова тьма. Страшно. На него были обращены взгляды, тысячи глаз, полных отчаяния и слез молили его о спасении, но перед ними и он был беспомощен, как бы он не пытается, сопротивление было невыносимо. Тысячи жизней сгорали дотла, а он не мог ничего поделать. Краем глаза он уже видел знакомые силуэты и предвкушал очередную пытку для его истощенного разума, но резкий звук удара вырвал его из комы. Он огляделся. Поле битвы, кровь, катана. Катаны не было. Она выскользнула из рук, и теперь Гию осталось лишь молча смириться с тем, что это его конец. Он сражался чисто машинально, и теперь это его погубит. Удар и... Ничего? Томиока не мог поверить своим глазам. Прямо перед ним мелькнула миниатурная фигура в полосатом хаори, а рядом — булава, прикрепленная к цепи. Он был спасен столпом змеи и столпом камня. Он, бесполезный в битве Томиока Гию был спасен. Нужно было лишь найти катану. Не пришлось. — Не стой столбом! Иначе я тебе зад надеру! Это был голос столпа ветра. Гию был сбит с толку. Если у его товарищей нашлись силы прикрыть его, то он не мог отступить ни на шаг. Пришло время сбросить маску, забыть о прошлом и сосредоточиться на битве. Пришло время сражаться во всю силу, не жалея себя. Он - столп воды. Он способен сражаться. Он должен сражаться так, чтобы потом ему не было за себя стыдно. Засохшие глаза наровили заслезиться, борьба с собой была невыносима. Бесчувственность, безжизненность, их давно пора отбросить. Нужно было сражаться за невинные души и горящие на поле боя тела. Бесчувственность, безжизненность, их давно пора отбросить. *** Рассвет, слезы, бесконечное чувство вины. Прямо перед собой он видел ещё одного погибшего человека. Человека, которым он так дорожил. Красноволосый юноша стоял на коленях в луже собственной крови. Одна его рука была оторвана, другая крепко сжимала рукоять катаны. Рядом с ним стояли какуши, громко рыдая. Слез не мог сдержать и Гию. Он подбежал к бездыханному телу того, кто называл его своим другом, упал на колени прямо перед ним, не в силах устоять на ногах. Разум затуманило отчаяние. Стоило Томиоке подпустить кого-то к себе, как он тут же уходил. Томиока накрыл руку юноши своей ладонью, дрожащим голосом говоря с ним. - Я снова не смог никого защитить. А меня постоянно защищают... Прости меня. Прости, Незуко. Прости. Сил больше не осталось, казалось, они уходили вместе со словами, что Томиока произнес, и вот, он снова потерял сознание. Темно. Больше силуэтов, знакомые, чужие, все сиешались. Их голоса объединялись в громкий гул, от него раскалывалась голова. Все обращенные к нему взгляды были пропитаны ненавистью, казалось, были готовы убить Томиоку, но так этого и не сделали. Они начали уходить, медленно растворяясь в темноте, оставив Гию наедине с образами близких ему людей. Столп воды ожидал когда в его сторону посыпятся обвинения, но вместо этого они лишь окинули его холодными взглядами и начали уходить. Сперва Танджиро, затем Шинобу, после нее Сабито и Цутако. Сколько бы Гию не кричал, не умолял их вернуться, никто не ответил. Ему казалось, будто он останется здесь навсегда, в полном одиночестве и без шанса выбраться. Потом пустоту рассеял луч света. Гию очнулся в поместье бабочки. В хорошо проветренной комнате, где он находился, было пусто, разве что одеяло на соседней койке было смято, указывая на то, что там кто-то был. Переборов слабость в конечностях Гию привстал, разглядывая поместье. Взгляд притянуло его хаори, лежащее на кровати. Томиока взял его в руки. Как новое. Рядом лежала записка. Здравствуйте, Томиока-сан. Сейчас достаточно холодно. Надеюсь, вы не простынете. Простите меня за то, что взяла ваше хаори не спросив. Я просто подумала что вы обрадуетесь если я заштопаю его. Мне показалось что оно очень дорого вам. Это было очень тяжело, ведь оно было едва ли не разорвано в клочья, но я справилась! Надеюсь, что этого достаточно чтобы отблагодарить вас за то, что вы сделали для нас с Танджиро. С бескрайним уважением, Камадо Незуко. Берегите себя. Гию был удивлен. Он думал, что Незуко его возненавидит, ведь он не смог спасти ее брата, но оказалось что она была... Благодарна? Томиоке казалось, что он этого не заслуживал, но на его лице все же появилась улыбка. Он понял, что безжизненность ему не к лицу.