Опасная игра: Принцип бессмертия

«Тот, кто замышляет месть, растравляет свои раны, которые иначе уже давно бы исцелились и зажили.» Фрэнсис Бэкон       Дмитрий невозмутимо стоит около клиники, держа в руке телефон и листая последние новости. Несколько ребят из его службы безопасности находятся недалеко от машин, разглядывая местность на субъекты и объекты опасности.       Киняев спокоен, что Агата прямо сейчас подписывает последние бумаги о своей выписке и выходит вместе с Климом на выход, что она наконец-то вернётся домой и будет рядом, что наконец тревога в чёрствой душе утихнет и всё встанет на круги своя.       Переписка с секретарем подходит к концу и Дмитрий выходит из мессенджера, кладёт телефон в карман. Его серые глаза поднимаются вверх и он видит неторопливо шагающую в свою сторону Агату. Он невозмутимо улыбается раскрывая руки для объятий.       Но Агата не спешит идти быстрее, не может. Ноги еле как несут её по земле и, кажется, вообще заплетаются. Мышцы ещё не до конца восстановлены, чего уж там говорить о теле и о ещё не заживших шрамах…       — Привет, — Агата подходит к нему вплотную и сразу же оказывается к кольце сильных рук.       — Привет, малыш, — руки Дмитрия по-хозяйски ложатся на тонкую талию супруги и тут же пододвигают её ещё ближе к себе, желанно целуя почти сухие женские губы. — Всё? Едем? – сквозь поцелуи, когда те стали более короткими, спросил Киняев, всё ещё не желая отстранятся и отпускать Агату.       — Едем, — кивает женщина, размещая руки на скульптурной крепкой шее мужчины.       Дмитрий сам открывает заднюю дверь и усаживает супругу в машину, приказывая охране оставить их и готовить к отъезду с места, в котором его любимая женщина провела больше месяца. Полным составом машины отъезжают от частной клиники и вот уже пару минут мерно летят по МКАДу.       Дмитрий сидит рядом с Агатой, частенько поглядывая в её сторону. Его глаза сполна осматривают её, пока на лице горит хищная ухмылка. Мужчина убирает телефон в карман, и садясь вполоборота уже напрямую глядит на жену, которая, кажется, и вовсе о чём-то задумалась, пока смотрела на пейзажи за окном.       — Что такое? – Агата в какой-то момент поворачивает голову в сторону Киняева, чувствуя на себе железный взгляд.       — Соскучился… — прошептал Дима, укладывая свою ладонь поверх ладони Агаты.       Агата хмыкает, перекидывает ногу через мужские ноги и плавно опускается на колени Димы, медленно начинает покрывать его губы поцелуями. Женские руки сами собой укладываются на мужскую шею и крепко обхватывают её, передвигая супруга ближе к себе.        Дима аккуратно стаскивает с женского тела серую толстовку, складывая её в сторону. Его руки свободно гуляют по тоненькому телу Агаты, будто в первый раз исследуя его. Ладони с крайней осторожностью обхватывают бедра, двигая женщину вперёд, продолжая целовать.       — Мне нервничать нельзя, Дим… — Дмитрий смотрит на Агату с горящим взглядом, его губы продолжают скользить по ее губам, слащаво охватывая их.       Дмитрий закрывает глаза и отдается чувствам. Его губы начинают откликаться на поцелуи Агаты, а его руки ползут выше, обхватывают позвоночник, притягивая женщину ближе.       После нескольких минут таких нежностей, Киняев открывает глаза и его взгляд встречается с взглядом Агаты. Руки начинают медленно касаться ее волосы, отодвигая каждую выбившуюся прядку назад, за ухо. Когда пространство уязвимой шеи становится совсем обнажённым, Дима не сдерживается и начинает целовать кожу, оставляя розовые следы.       — Я аккуратно, — его голос тих и невозмутим, одновременно полон страсти и желания. — Я больше не могу без тебя… — огненное дыхание опаляет белую шею, более тщательно затягивая кожу, оставляя на ней еле заметные отметины.       — Дима… — сдержанно выдохнула Агата, подавляя стон. — Ты обещал, — Агата упирается руками в мужскую грудь, пытаясь хоть на чуть-чуть отстранить от себя уже несдержанного, совсем разгорячённого мужа. — У меня пульс от твоих прикосновений зашкаливает…       — Ммм… — он томно мычит, а его голос становится более низким. — Без тебя эти недели были адом, — Дмитрий всё же, нехотя, отстраняется от чужой шеи, с какой-то скрытой во взгляде обидой рассматривая смущённое личико Агаты.       — В таком случае, твой рай снова вернулся, мой дорогой, — женская рука скользит вверх и касается скулы, слегка оглаживая границы кожи.       — И я этому сердечно рад, — Дмитрий поддаётся вперёд и нежно, почти невесомо, касается лба Агаты, потираясь о него.       Киняевы, как только прибывают в резиденцию, оказываются в одном джакузи. Агата хочет побыть наедине с собой, как следует поухаживать за своим телом, но Дмитрий, очевидно, сдаваться не собирается, ведь то, что было в машине – ещё далеко не кульминация. И вот уже около получаса они лежат в воде, которая, кажется, уже даже успела немного, но остыть.       Дмитрий массажными движениями обводит чужую кожу живота, мягкими поцелуями проходясь вдоль мышц. Его руки ходят, кажется, везде, где только можно, тем самым заставляя Агату под ним слегка приподниматься, томно выдыхая воздух и так в раскалённое пространство.       Киняев хмыкает, ерзая. Он медленно передвигается по воде вверх и укладывает голову на оголенную грудь супруги, прикрывает глаза и глубоко дышит, создавая такой тонкий эффект бесконечного моря.        — Без тебя невыносимо плохо… — хриплым голосом слышится снизу, пока Агата подползает вверх, до этого соскальзывая из-за лишней нагрузки.       — Да? – с долей наивности усмехается женщина, глядя на Диму сверху. — Ты только сейчас это понял, когда позади осталось столько лет совместной жизни?       — Когда меня лишили тебя, — мужской подбородок становится на женскую грудную клетку и серые глаза устремляются к таким же серым напротив. — Я снова почувствовал себя слабым мальчишкой, — взгляд исподлобья становится каким-то недобрым, даже пустым, но всё это происходит лишь на мгновение.       — Необычное признание… — слабо улыбнулась Агата, потягиваясь рукой к мужской скуле. — Мои уязвимые места показались, когда я видела родителей, пока прибывала в состоянии комы… — не отводя глаз от Димы, произнесла девушка, поглаживая некогда розоватую кожу. — И это было страшно… снова видеть эти… воспоминания… — в глазах блеснуло стекло, от накопившийся слез, потому как вспоминать всё, что произошло было тяжело. — Я теперь каждый день таю надежду, чтоб этот сон снова не повторился и остался в далёком прошлом, — горько улыбнулась Агата, поджимая губы.       Киняев кажется заколдовано продолжает разглядывать хмурое лицо супруги. Его руки тянутся к её лицу и пальцы, только коснувшись теплой нежной кожи, начинают медленно водить по ней, некогда в успокаивающем жесте.       Агата целиком погружается в воду, а затем снова выныривает, теперь уже с чистыми, без слез глазами. Нужно было убрать их, иначе истерики было бы не избежать, а нервы ни к черту.       — Ты спала сегодня? – пальцы вновь касаются женского лица и аккуратно проводят вдоль мокрых губ.       — Частично, — ответила Агата, с интересом наблюдая за действиями Димы. — Попросила снотворное и только под утро уснула, — закончила мысль она, подстраиваясь под чужую руку, когда Дмитрий начал потирать мокрую кожу.       — Кошмары? – нахмурился Киняев, второй рукой поддевая влажную прядь чёрных волос и начиная накручивать её на один из пальцев.       — Есть такое… — заметно погрустнела женщина, отводя глаза в сторону.       — Ну-ка, — Дима приподнял её подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Не вешать нос, — пальцы ловко поддели кончик, но реакции как таковой не последовало. — Ну, ты чего, мышонок? – спросил мужчина, его руки обхватили её лицо, теперь уже не давая даже отвернуться от себя или отвести взгляд. — Сегодня я буду оберегать твой сон, — Дмитрий аккуратно тянет Агату за подбородок и бережно целует её мокрые губы.       — Дай я вылезу, — обрывает поцелуй женщина, пихая супруга в грудь.       — Куда ты? – серьёзным тоном задал вопрос Дмитрий, когда Агата поднялась из воды и, перешагнув порог, оказалась на теплом белоснежном ковре.       — Хочу привести себя в порядок, — белое полотенце оказалось на худощавом теле, а после ноги слабым шагом понесли Агату к раковине.       Кожа была похожа на какой-то ужас. Ссадины почти ушли, а вот синяки под глазами и сухость кожи явно не торопились покидать плоть. Потому было принято решение о экстренном восстановлении изначальной красоты.       Агата стоит напротив зеркало, плавными движениями пальцев нанося уходовую косметику на покровы кожи. Её взгляд нередко обращается на Киняева, всё ещё лежащего в воде, хитро и загадочно разглядывавшего тело супруги со спины, словно что-то замышляя.       Дмитрий же принял максимально удобное для себя положение и ракурс видения своей женщины. Он рассматривал её хрупкую спину, худощавые бедра и зону ниже колен, что так видно меркла из-под краёв полотенца, которое прикрывало, кажется, только таз.       — Тебе ещё долго? – хриплым голосом спросил Киняев, вытягивая ноги во всю длину и укладывая их на края джакузи.       — Пару минут, а что? – даже не глядя на Диму, дала ответ Агата, закручивая крышку от банки с кремом.       — Ничего… просто считаю время, сколько ещё могу на тебя вот так смотреть… — лукавая улыбка коснулась мужских губ, прежде чем Киняев начал медленно вставать.       — Ничего, ещё насмотришься, — хмыкнула Агата обращая внимание на Дмитрия, выходящего наконец из воды.       Киняев оказывается рядом с Агатой в два шага. Он устраивается к ней со спины и самовольно укладывает руки на её тело, начиная нежно оглаживать открытые участки. Его пальцы скользят по коже плеч, переходят на ключицы, и плавно достигают талии. Руки обвивают плоский живот и небрежно, толчком, пододвигают к себе, да так, что Агата оказывается намертво прижата к мокрому телу.       Такие нежности являлись привилегиями только для Агаты и более никого. Киняев мало кому когда-либо в жизни уделял столько внимания, сколько за все эти годы уделял и уделяет Агате.       Мужской подбородок пристраивается на чужое плечо, перед этим несколько раз целуя на нем кожу. Взгляд серых глаз накрепко цепляется за уставшее лицо, внимательно осматривая все участки.       Между ними повисает небольшая пауза, но и её хватает, чтобы Киняев мерно задышал, почти в один ритм с Агатой, наконец унимая и свою лёгкую дрожь в теле, и тремор в теле супруги, которая, почему-то сдалась первая.       Дмитрий прекрасно знал – Агата устаёт куда более быстрее, чем было ранее. Он был осведомлён, что сейчас она всё ещё слаба и утомление во многом может брать вверх. Потому и с работой теперь будут небольшие ограничения, если Киняев в конец не сойдёт с ума и не закроет Агату дома, даже после курса реабилитации.       — Ты устала, — Дима слабо, почти незаметно, улыбнулся, тихонько утыкаясь ей лбом в шею и осторожно, довольно коротко целуя кожу. — Тебе нужно отдохнуть, — Киняев поднял глаза и, чуть повернув к себе супругу, поцеловал в висок, отодвигая несколько чёрных прядей в сторону.       Агата полностью развернулась к Диме и, привстав на носочки, потянула его за подбородок, аккуратно целуя. Её руки сами потянулись к его шее и обхватили её, придвигая к себе ближе. Однако Киняев тоже не стал медлить. Он собственнически сжал талию Агаты и припечатал её к своему обнажённому, горячему телу, уже начиная по-своему, жадно целовать.       Агата судорожно выдыхает прямо в губы Димы, чувствуя скованную боль в области живота и груди. Хватка оказалась куда сильнее, потому и боль от сдавливания разгоралась алым пламенем.       — Больно? – первым отстранился Дмитрий, понимая, что переборщил с силой, пальцами поддевая пол полотенца, настороженно поглядывая на ещё не зажившие шрамы супруги.       — Немного, — блекло улыбнулась Агата, убирая пальцы Димы с бывших ранений и перемещая их к себе на скулы. — Просто избавь меня от своей неконтролируемой резкости на небольшой промежуток времени, — Агата в свою очередь снова обвила руками чужую шею, практически повисая на ней, вяло рассматривая цвет серых глаз, по которым так тосковала всё это время. — Уже делается, — хмыкнул Дима и осторожным движением, с крайне трепетной нежностью, снова вовлек в поцелуй бывшую Хмельницкую. Они наконец рядом с друг другом и больше им ничего не нужно… ***       За окном уже давно правят сумерки. Белоснежная луна расцветает на тёмном небе, выделяясь своим объёмом и освещенностью от звезд. Охрана в резиденции сменилась полтора часа назад, новые люди заступили на смену. На территории царит обычная для всех тишина, как и в особняке.       В зале тускло мигает экран плазмы, показывая фильм. Агата уже давно спит на плече Димы, который еле как терпит, чтобы не уснуть. Он убавляет громкость на минимум и когда наклоняется к лицу Агаты, чтобы шепнуть ей, что пора спать, замолкает, видя, как супруга уже сопит.       — Понял, — почти неслышно проговорил Киняев, выключаю телевизор одним нажатием кнопки.       Они пролежали так несколько часов, в скромной, совсем ненавязчивой компании друг друга. Сначала были разговоры, обсуждения всего, что могло произойти и произошло за эти недели, хоть и ничего как такового не происходило, просто шло обсуждение обычных рабочих моментов; потом были нежности, ласки, однако до секса так дело и не дошло; а после оба легли смотреть фильм. И Агата сдалась в руки Морфея первая…       Аккуратные движения и вот Агата уже располагается в сильных мужских руках. Дмитрий передвигается с крайней осторожностью, довольно часто поглядывая на расслабленное лицо супруги, пока они поднимались по лестнице на второй этаж. Шаги почти беззвучные.       Дверь в их спальню открывается и закрывается очень тихо. Комната горит в лунном свете, что проникает через белую тюль. В воздухе чувствуется лёгкая прохлада, идущая от открытого балкона.       Женское тело аккуратно опускается на белые простыни, а после накрывается белоснежным одеялом. Дмитрий целует Агату в щеку несколько раз, а после, отстраняясь от неё и поднимаясь с поверхность, ступает к балкону. Дверь закрывается до щелчка и Дима оглядывается назад, проверяя, не проснулась ли Агата.       Едва женщина продолжает всё также мирно спать, Дима двигается в её сторону и поправляет одеяло. Он стаскивает с себя рубашку, расправляется с пряжкой ремня и, скидывая с себя брюки, шагает к кровати, бережно опускаясь на мягкую поверхность. Он проникает под одеяло едва весомо. Руки тянутся к уязвимому телу и бережливо обхватывают его, двигая на себя.       Тепло окутывает мужчину очень быстро. Стоит ему только прикрыть глаза и ощутить умиротворение и покой, как он тут же проваливается в сон, больше не сдерживая свой организм от усталость. ***       Работа в головном офисе GlobalKintek, кажется, никогда не остановится. И Агата убеждается в этом очередной раз, когда в тихую приезжает на работу и проходит в свой кабинет.       Она около часа разбирает несколько небольших стопочек документов, разглядывая каждый достаточно детально, при этом делая маленькие перерывы. Всё же глаза ещё не привыкли к такому объему информации, которая выложена на бумагу со штампом компании.       Агата знает, что возможно о её приезде Дима уже знает, а вероятнее и узнал об этом самый первый. Уж слишком много его глаз и ушей на один квадратный метр.       Однако после ещё получаса работы, Агата всё же выходит из кабинета. Она застегивает темно-синюю кофту до начала черного топа и не торопясь выходит в коридор, захватывая с собой пару бумаг на подпись начальству.       Навстречу улыбчиво идут сотрудники, здороваясь. Агата легонько им кивает, не меняет того холода, что кроется в её глазах с самого утра, шагая далее по коридору.       — Киняев у себя? – Агата медленно подходит к стойке секретаря, даже не осматриваясь по сторонам, пока вокруг сидят ещё несколько девушек, в ожидании наконец войди в кабинет.       — Да, только у него собеседование, — беленькая секретарша незаметно кивнула за спину заместителя генерального директора, отчего Агата слегка повернула голову в сторону, коротко рассматривая нескольких кандидаток на должность. — Что-то срочное? – задала вопрос девушка, тем самым прерывая слабый зрительный контакт в сторону, возможно, будущих сотрудниц компании.       — Ну… практически да, — хмыкнула Агата, возвращая голову в обычное положение и всё с таким же непроницательным взглядом глядя на секретаршу.       Тихо выдохнув и ещё раз зыркнув на симпатичную девушку, Агата ступила к двери. Она остановилась всего на пару секунд, а после негромко постучала и, недождавшись ответа, открыла дверь, перешагивая порог кабинет.       Напротив Киняева сидела молодая особа, увлечённо пересказывая своё досье, которое лежало перед Дмитрием на его же столе. Когда дверь открылась, в немного душном помещении повисла пауза, а после девушка, сидевшая в кресле, обернулась, а Дима удивлённо посмотрел на супругу, которой даже не должно было быть в офисе.       Агата выдохнула и чуть скованным шагом двинулась к столу, тихо, чтобы не нарушить тишины, с нейтральным выражением лица направляясь к Дмитрию.       — Подпиши, пожалуйста, — прошептала Агата, опираясь о спинку черного кожаного кресла и наклоняясь к Киняеву, кладя перед ним документы.       — Ты что тут делаешь? – таким же шепотом спросил Дмитрий, поворачивая голову в сторону, оказываясь напротив лица своей жены.       — Пока работаю, — отшутилась Агата, ноготком показывая, куда ставить подпись, совершенно не глядя на Диму.       — Погоди ты, — Киняев берёт Агату за руку, и, полностью поворачивая её к себе ловко проскальзывает пальцами под толстовку, нащупывая СМАД. — Что у нас тут… — он снял маленький коммуникатор с ткани штанов, который держался на зажиме, на кожаном ремне, и взглянул на экран, где были показатели. — Неплохо. Ты к Саше в пять едешь? – он вернулся прибор обратно на ремень, поправляя кофту, и тепло улыбнулся.       — Угу, — кивнула Агата и строго взглянула на супруга, уже глазами заставляя его опустить голову вниз, взять ручку и подписать бумаги.       Хмельницкая глянула на молодую девушку лишь на миг, а после снова перевела взор на бумаги, на которых уже черкал свой автограф Киняев. Агата шепнула ему об одном момент в одном из документов, а после замолчала, получив в ответ только лишь тихое «я понял».       Когда все бумаги были подписаны, Агата уже собирала их в общую стопку. Всё оказалось идеально сложено и женщина уже планировала уходить, отдать всё секретарю и скрыться где-нибудь в недрах огромного офиса. Однако отойди от стола не удалось.       — Посиди со мной, — Дмитрий поймал Агату за запястье и потянув, едва развернув её к себе, бесцеремонно усадил ту к себе на колени.       — Ты занят, — тихо кивнула Агата на девушку, сидящую перед ними.       — Почти освободился, — мужские руки стиснули женскую талию, припечатывая весь хрупкий корпус к груди.       — Ну и что с тобой делать, — выдохнула Агата, чувствуя лёгкое покалывание в районе живота и тут же вцепляясь в мужские руки ногтями, чтобы Дима чуть сбавил обороты. — Продолжайте, мы вас слушаем, — обратилась Агата к юной особе, когда наконец смогла спокойно выдохнуть, едва Дима чуть расслабил руки, всё ещё покоившиеся на её теле.       — Это мой первый заместитель, Киняева Агата Дамировна, — кашлянул Киняев, переключаясь на девушку. —Более чем вероятно, ваш второй начальник, — пожал он плечами.       — Так я принята? – восторженным тоном спросила девчонка.       — Да, зайдёте в отдел кадров, там всё распишу, — равнодушно кивнул в сторону двери Дима, уже, кажется, и вовсе не воспринимая собеседование всерьёз.       — Благодарю, до свидания, — поблагодарив, девушка вышла за дверь, закрывая ту.       Киняев тихо выдохнул и, уложив подбородок на женское плечо, что-то невнятно проговорил, а затем оставил лёгкий поцелуй на том же месте. Его пальцы осторожно поднялись вверх и аккуратно коснулись тёмных волос, перебирая их.       Агата слабо улыбнулась таким нежностям, наклоняя голову чуть в сторону, чтобы открыть больше доступа для ласок. Она расслаблялась, когда ощущала мерное дыхание у себя под ухом, когда чуждые пальца игриво перебирали её волосы, когда между ними висела умиротворенная тишина.       — Как чувствовала себя утром? – Дима снова уложил подбородок на чужое плечо, тихо задавая вопрос.       — Было недомогание, — медленно проговорила Агата, прижимаясь спиной к сильной грудной клетке.       — Голова кружилась? – Дмитрий чуть отстранился, и отодвинув несколько чёрных прядей за ухо, наконец взглянул на белоснежное лицо.       — Да, немного, — неуверенно качнула головой женщина, поворачивая голову вбок.       — И ты всё равно нашла в себе силы приехать в офис? – пальцы коснулись подбородка и подцепили его, приподнимая.       — Да, — невозмутимо дала ответ химик и поддавшись вперёд, невесомо коснулась грубой кожи губ лёгким поцелуем. — Хуже всего сегодня было проснуться и понять, что перед глазами всё плывёт сильнее, нежели когда я встаю и у меня кружится голова, — больше прозвучало жалобой, когда Агата села вполоборота и обхватила шею Дмитрия руками.       — Я уехал рано, прости. Тебя будить не стал, — серые глаза внимательно наблюдают за действиями женщины, не отводя взгляда ни на мгновение. —Мне бы даже в голову не пришло, что ты приедешь в офис, — Дмитрий хмыкнул, хитро глядя на супругу.       — Я тоже не собиралась никуда ехать. Однако, всё же, передумала, — выдавила из себя слабую улыбку Агата, прежде чем поддаться вперёд и нежно обхватить твердую кожу губ, завлекая Диму в поцелуй.       — Ты завтракала? – внезапно спросил Дмитрий, стискивая Агату в своих руках ещё сильнее.       — Нет… — немного промолчав, ответила женщина, настороженно глядя на супруга.       — Значит поедем это исправлять, — с энтузиазмом хмыкнул Киняев и плавным рывком взял Агату на руки, сам подымаясь с черного кресла.       — Э, куда? – возгласила химик больше от неожиданности, прижимаясь плотью к теплой груди.       — Куда хочешь, — пожал плечами Киняев, совершено лёгким шагом ступая к двери. — На часах… — он остановился и взглянул на настенные часы. — Почти двенадцать, а ты без еды с утра, — некогда увлечённо подметил мужчина.       —Можно сказать ты сейчас утром кроме кофе ещё что-нибудь употребляешь, — еле как сдержалась Агата, чтобы не закатить глаза.       — Я уже привык, — последовал томный выдох. — А ты нет. Ты после тяжёлых ранений, вся на себя не похожая. Тебе питаться нужно, а не голодать.       — Ну разведись со мной! Найди кого-нибудь менее тощего, — будто ребёнок, надула губы Агата, отворачивая голову в сторону, без желания глядеть на супруга.       — Так, всё. Не нервничаем, тебе вредно, — Дмитрий открыл дверь и, выйдя в коридор, обратился к своей секретарше. — Арина, мы на сегодня заканчиваем. Все звонки бери на себя, встречи разбросай на другие даты. Меня до завтра в офисе не будет, — он прижал Агату к себе сильнее, кажется, и вовсе не смотря на своего секретаря, а приковал всё внимание к Агате.       — Хорошо, Дмитрий Александрович, — монотонным спокойным голосом ответила девушка.       — Ну и зачем? – тихо спросила Агата, когда они отошли от кабинета на несколько метров.       — Захотел уделить тебе хотя бы каплю своего драгоценного времени, — лукавая улыбка коснулась губ Киняева, прежде чем он оставил короткий поцелуй на женском виске.       — Трудоголик, — невозмутимо хмыкнула женщина и, потянув мужчину за подбородок, сладостно поцеловала. ***       Агата лежит в их спальне в постели, листая ленты новостей. Чего только в мире не происходит, что только не случается. Однако ничто из этого их не касается, поэтому дышать пока свободно определённо можно.       За окном же царит полумрак, а в окнах резиденции, далеко не во всех, горит тусклый свет, в том числе и в спальне. Дима уже как двадцать минут находился в душе. Сегодня их последняя ночь вместе, перед тем, как Агата улетит в Нидерланды на две недели реабилитации.       В сопровождении в Амстердам полетят как высококвалифицированные врачи, которых отправит Давыдов, чтобы куда более удобно записывать показания динамики, так и Клим, который самостоятельно попросился сопровождать сестру и вести за ней контроль.       Потому как Киняев сам не мог полететь из-за огромного объёма работы, что накипела за эти недели, ему ничего не оставалось, как смириться с данным решением Хмельницкого, ориентируясь на понимание, что мужчина будет всегда рядом.       Когда дверь в ванную приоткрылась, Агата коротко взглянула на выходящую фигуру, на пару секунд отрывая глаза от яркого экрана телефона и обращая взор на нагое тело супруга, стоящего перед ней с одним полотенцем на бёдрах.       — С лёгким паром, — слабо улыбнулась Агата, снова возвращая глаза к экрану.       — Спасибо, — Дмитрий медленно подошел к кровати и опустился на её край, устраивая между ног Агаты.       — Так, куда мы лезем? – Агата убрала телефон из рук и положив его на прикроватную тумбочку, убрала кусок одеяла, который накрывал некоторую часть её тела.       — Вот сюда, — Дима улыбнулся, глаза засверкали от желания и страсти. Он положил руки на женские бёдра и медленно подтянул Агату к себе, поднимая края бордовой тонкой сорочки до живота и сдвигая в сторону кружевную ткань белья.       — Дима… — прошептала Агата, выжидающе глядя на Киняева, а затем охнула, как только Дмитрий робко коснулся её зоны ниже лобка.       Мужчина начал медленно массировать женщину языком, лаская нежные складки и клитор. Его руки крепко обхватили её бёдра, прижимая к своим губам. Агата мычала от наслаждения, потому Дмитрий усмехнулся, ощущая, как она извивается под ним.       — Дима… — стоном разлетелось по их роскошной спальне и Агата сжала белоснежную ткань простыни от удовольствия.       Дмитрий не прекращал свои ласки, чувствуя, как женское тело напрягается и дрожит от удовольствия. Киняев поднял глаза и встретился с взглядом Агаты, продолжая нежно лизать и посасывать её клитор.       — Искусительница…       После этих слов Дмитрий внезапно резко переворачивает Агату на живот, заставляя её сбивчиво выдохнуть от неожиданности и нависает над её спиной. Он бережно проводит полухолодными пальцами по коже, с особой осторожностью обводя шрамы.       Его губы примыкают к коже и начинают медленно и очень сладко покрывать тонкую поверхность, оставляя влажные следы. Шрамов горячий язык даже не касается, очень осторожно обходит каждый набухший участок.       — Дима… — новый стон сорвался с розовых губ, окутывая комнату.       Дима усмехнулся, довольный её реакцией, развернул женщину, уложил её снова на спину и одним быстрым движением проник в неё толстым и твёрдым членом, скидывая с себя полотенце и возвышаясь над невинным телом.       Агата вскрикнула от неожиданности и удовольствия. Она резко выдохнула, ощущая, как Дмитрий начинает плавно двигаться в ней. После пары минут Киняев начинает двигаться быстрее и глубже, а его руки крепко сжимают чувствительные бёдра, притягивая к себе. Мужчина чувствует, как её тело отвечает на его движения и как Агата извивается и стонет под ним.       Дима на мгновение застывает, любуясь любимым телом. Он наклоняется и медленно начинает целовать красивую грудь, лаская языком соски, которые твердели от его прикосновений, едва его рука скользнула вниз, начиная ласкать живот и бедра.       Однако поцелуи пошли выше. Димен язык скользнул по упругой шее и щеке, доходя до губ и стал снова оставлять влажные дорожки поцелуев. Большая рука легла на женскую шею и сжала её, а после последовал укус в район сонной артерии. Агата только успела судорожно выдохнуть, как Дмитрий уже зализывал место укуса.       Киняев замер, чувствуя, как её пульс участился под его языком. Эта игра кровью и болью возбуждала его сильнее всего. Дима провел языком по всей длине женской шейке, уделяя особое внимание местам укусов.       Мужчина почувствовал, что его любимая уже близка к оргазму, и что его собственное возбуждение достигло предела. Он приподнялся, ухватил её ноги за щиколотки и навалился сверху почти вертикально, полностью наполняя её.       — Ты восхитительный… — прошептала Агата, чувствуя теплоту внизу живота и затягивая Диму в поцелуй, когда тот двинулся своими губами к её.       — А ты незаменима, — Дмитрий поцеловал её в макушку, падая на свою сторону кровати. ***       Личный самолёт из Москвы вылетает в десять утра. Всё самое необходимое лежит в сумках, а самые важные члены экипажа располагаются на борту. Врачи находятся в самой дальней части самолёта, Клим и Агата же сидят в переднем корпусе. Хмельницкий располагается на соседнем ряду, рядом с Агатой.       Агата поудобнее устраивается в кресле, разложенном специально для неё во всю длину. Она накидывает на голову капюшон и по пояс укрывается одеялом, более комфортно растекаясь на своем месте.       Хмельницкий внимательно наблюдает за ней, однако не мешает и не трогает её. Он знает, что разговаривать она с ним пока не будет, а значит испытывать удачу в данном случае бессмысленно.       Агата засыпает через пятнадцатый минут, как только снотворное окутывает её пока ещё ослабевший организм. Клим поднимается с места и тихо подходя к Агате, поправляет одеяло, теперь уже вблизи замечая красноватые следы на её шее.       Клим хмыкает, разглядывая на теле сестры полно синяков и засосов, которые мог оставить только один человек. Но более мужчина ничего не делает. Он возвращается на свой ряд и плавно опускается в кресло, подхватывая телефон в руку.       Пару минут проходит, как Хмельницкий отправляет Киняеву смс, что они благополучно взлетели и полет проходит вполне себе спокойно, как на экране появляется входящий звонок.       Клим закатывает глаза и помедлив ещё пару секунд, выдыхает и поднимает вызов, слыша на том конце звонка тихий шелест бумаг.       — Как там Агата? – хрипло спрашивает Дмитрий в трубку, поднося телефон ближе к себе, убирая со стола ненужные бумажки в другую стопку.       — Она со мной не разговаривает. С виду – так, ничего. Как только взлетели, попросила у врачей сильное снотворное. Сейчас спит, — глядя на мирно спящую сестру, прокомментировал Хмельницкий.       — Она вообще ни с кем не разговаривала? – переспрашивает мужчина, напрягаясь всем телом от услышанного.       — Ну… послала взглядом Вадика, меня, Эльдара. Телефон на беззвучном, поэтому ты всё ещё чист, — почти съязвил Клим, откидывая голову на подголовник, усмехаясь.       — Как приземлитесь – дай знать. И скажи Агате, чтобы перезвонила мне, когда проснётся, — Киняев выдыхает, устало потирает переносицу и мутно смотрит на ещё несколько стопок документов.       — Ладно… — даёт совершенно пустым тоном ответ Клим, а после сбрасывает.       Личный борт приземляется в Голландии после одиннадцати утра по местному времени, в то время, как в Москве сейчас начало второго. Ещё через час машины доставляют русский гостей до клиники, где всё уже уплачено заранее. Приём показывают крайне радушный: сумки сразу относят до палаты, вежливо ведут переговоры уже не на нидерландском, а на английском, предлагают некрепкие напитки и приглашают подписывать бумаги.       Слабость до сих пор не отпускает женское тело. Агата идёт до стойке администрации, чтобы подписать лист прибытия, очень медленно, старается сделать свой шаг куда аккуратнее, потому как излишнее движение некогда начинает отдавать болезненные ощущение в теле.       Один росчерк на бумаге и Агата двигается в сторону лифта. Двое телохранителей Киняева следуют за ней, остальная свита, вместе с Климом, уже находится на этаже, где расположена палата.       Палата встречает женщину прохладным воздухом. Витают некие нотки препаратов, однако они не навязчивые, легкие и невесомые. Светлые тона изначально режут зрение, но после, когда Агата проходится по комнате ещё несколько раз – привыкает.       Пол здесь белоснежно чистый, потому женщина снимает обувь, когда переступает порог помещения, и в носках уже следует дальше. После нескольких неторопливых кругов разведки, Агата подходит к одному из трех окон, к первому, и преспокойно смотрит в него. Серые глаза заглядываются на некоторые дорогие машины, проезжающие мимо клиники; на проезжающий общественный транспорт и вдалеке стоящие достопримечательности, такие как: Площадь Дам и Королевский Дворец.       Агата неслышными шагами отходит от окна к кровати и тихо опускается на мягкую поверхность, ставя руки по обе сторону от себя, и приковывает взор к своим ногам, аккуратно шевеля пальцами.       Телефон в кармане начинает тихо вибрировать, тем самым заставляя тишину исчезнуть. Агата нехотя тянется рукой за мобильником, протягивая руку в карман, и поднимает трубку, когда видит на экране звонящего.       — Привет, мышонок, — слышит расслабленный голос мужа Агата, а где-то на заднем плане работу принтера и кофемашины.       — Привет, — со слабой улыбкой на губах отзывается Агата, закидывая ноги на кровать и поджимая их под себя.       — Как погода в Нидерландах? — равнодушным тоном спросил Дмитрий, словно ему вообще не хочется сейчас говорить.       — Тебя только погода интересует? – фыркнула Агата, слыша искаженный тон супруга, устремляя глаза в окно.       — Разумеется нет, — смягчился Киняев, теперь уже с явной теплотой в голосе продолжая вести разговор. — И откуда эта грубость? Что-то случилось? – заметил он, подмечая для себя некое изменение в голосе Агаты.       — Нет, всё в порядке, — покачала головой Агата, тихо усмехаясь. —Просто слабость сильная – раздражает. Извини, не хотела тебе грубить, — поникши ответила она, ерзая выше, к спинке кровати.       — Ничего, всё в порядке, — хмыкнул Киняев, а после продолжил: — Что-то ещё кроме слабости беспокоит?       — Головная боль… — Агата приложила пальцы к болезненным вискам и массажными круговыми движениями начала разминать их. — И Клим достал уже. Ещё одна его шутка и я отправлю его обратно в Москву, — Агата кинула короткий зырк в сторону дверного проёма, кашлянув.       — Прости, дорогая, ты же знаешь я не мог поехать, — выдохнул Киняев. — Не воспринимай всё слишком кардинально, ты же помнишь, тебе нельзя волноваться, — с каким-то упрёком сказал Дима и замолчал, ожидая ответа супруги.       — Ладно, я иду заполнять бумаги, созвонимся ещё, — отстранённо дала ответ Агата, когда на пороге появилась медсестра и врач, а после, не дождавшись ответа, сбросила вызов.       Первая неделя проходит для Агаты тяжело. С братом она продолжает не разговаривать, некогда игнорирует его, даже высказывания его пропускает мимо ушей. С Димой Агата едва вообще не перестала общаться. Он по уши в работе и созвон у них только вечером, и то через раз, если Киняев успевает приехать домой после встречи с партнёрами, перед тем, как Агата пойдёт спать.       Тело иногда даёт сбои. Агата то ест целый день как не в себя, то сутками голодает до потери сознания. И такие крайности случались уже дважды и всегда в себя её приводили врачи и Хмельницкий, и всем она приказала молчать, Киняеву не говорить, ему сейчас и так не до неё.       Про эмоциональные сбои знает, кажется, пару человек, вряд ли медсестры будут о таком молчать… Агата плачет ночами, порой доходит и до истерик, когда уже в бой идёт успокоительное, после которого женщина засыпает и спокойно спит до утра, а утром не помнит, что было ночью. Во многие дни Агата безэмоциональна, она чиста, бледна, как белоснежный лист.       В зале она занимается около двух часов в день, под строгим контролем брата и врачей, в остальное время – сидит в палате и смотрит в окно, рассматривая достопримечательности издалека.       Шёл восьмой день пребывания Киняевой в чужой стране. Она сидела на подоконнике с ногами, поджав их под себя и смотрела в окно, на яркое солнце, уже вовсю висевшее на небе. На часах было около двенадцати, скоро должны были принести обед, а кусок в горло не лез с самого утра.       — Агата? Пойдём воздухом подышишь? – на пороге появился Клим, но Агата его полностью проигнорировала.       Клим вздохнул и закрыв за собой дверь, прошёл в палату. Его дыхание стало более напряженным и тяжёлым, стоило ему подойти ближе и остановиться в шаге от сестры.       — Дорогая сестра, прекрати меня игнорировать… пожалуйста, — он насильно повернул её к себе, спустив ноги, и стал напротив, сложив руки в карманы. — Что я такого сделал, что ты так упорно продолжаешь таить на меня обиду? – Хмельницкий повернул голову в бок и вопросительно посмотрел на Агату, но та даже бровью не повела, всё так же продолжала смотреть перед собой и молчать. — Ты ела что-нибудь утром? Кожный покров слишком бледный… — присмотревшись к её лицу, спросил мужчина. — Агата? Ну Агата… — Хмельницкий сел перед ней на корточки, передвинув женщину ближе к краю и взял её руки. — Ты чего? – он аккуратно коснулся её лица и застыл, когда Агата наконец посмотрела прямо ему в глаза, продолжая сохранять тишину.       Между тем тишина длилась недолго, как и семейные гляделки между Агатой и Климом. Уже через какие-то пару секунд мужчина поднялся с корточек, а за ним с подоконника спрыгнула и Агата, уже вовсю задыхаясь собственными слезами, повисая на шее брата.       — Тише, тише, тише… - Клим сиюминутно подтянул сестру к себе, тепло прижимая её к своей плоти.       Агата, сжав зубы, закрыла глаза, размякая в теплых руках. Теперь она не могла держать себя в руках, только прижалась к брату и плакала ему в плечо, выпуская эмоции наружу.       Однако слезы в один момент закончились и странная мутнота появилась перед глазами. Руки как-то слабо начали обнимать родного человека, тело мерно начало сползать вниз, перед глазами темнеть, а ноги, кажется, и вовсе повисли. Всё шло к потере сознания…       Едва Агата проснулась, как сразу ощутила чужую руку у себя на лице. Конечность плавно двигалась вниз, к шее, и когда показался первый рычажок, сигнал, что женщина приходит в себя, рука благополучно ушла с женского лица, теперь уже проходясь вдоль руки и всего туловища.       — Просыпаемся… — прошептал Клим, щуря глаза, когда Агата начала осторожно просыпаться после обморока. — Сесть можешь?       Агата открыла глаза и медленно проморгалась, пытаясь вернуть зрение. И когда всё перед глазами имело чёткие границы, она приподнялась на локти и приняв помощь брата, скинула ноги вниз, принимая полностью сидячее положение.       Перед глазами открылся встревоженный вид брата и не менее возмутимое выражение лиц двух медсестёр, которые уже уходили, по указанию Хмельницкого «оставить его наедине с сестрой», что они и сделали.       — Ещё раз так сделаешь – я с тобой ночевать буду круглосуточно, — пригрозил мужчина, проницательным взглядом сверля Агату перед собой. — А ещё Диме всё расскажу, что ты не ешь и что у тебя истощение, а ещё что ты на воздухе не бываешь, — он взял поднос с едой и, поставив его на подставку, взял с него тарелку с кашей и всунул её в руки Агаты. — Так, давай, ешь, а потом пойдём на воздухе погуляем…       За несколько дней до отъезда в Россию, сказать, что Агата выглядит истощенно и обезвожено – было нельзя. Она начала более менее хорошо питаться, бывать на воздухе и активно общаться с супругом, которому ранее было дело до жены только вечером, и некогда утром. И во многом тут скорее был замешан Хмельницкий, нежели удачный расклад ситуация…       И вот одним днем Хмельницкий снова постарался, устроив Агате небольшой сюрприз. Киняев тайно приехал в Амстердам для решения пары вопросов с партнёрами и, закончив дела раньше на несколько дней, приехал к Агате. И пока она гуляла в саду с братом, привёз цветы в палату и засел ждать, специально закрыв дверь.       Агата поднимается на этаж после прогулки и как-то ощутимо начинает нервничать, то ли чувствуя что-то не то, то ли ощущая некое давление со стороны охраны, которой стало в разы больше, нежели когда она уходила. Такое было и не раз, когда слишком много телохранителей были с ней и только с ней, поэтому Агата и подумала об этом.       Но в конец что-то было не так, когда женщина подходила к двери, то она была закрыта, а перед выходом Агата чётко помнила, что оставляла её открытой и просила никого её не закрывать. Однако, ручка дернулась и женщина вошла на порог комнаты, что за эти дни времяпровождения стала для неё настоящим домом…       — Опа… — черноволосая недоуменно посмотрела на Дмитрия, сидящего на её кровати.       — Привет, — Киняев тепло улыбнулся, убирая телефон, и поднялся, раскрывая руки для объятий.       — Привет… А ты чего здесь? – Агата медленно подошла к мужчине и положила руки на его шею, проводя вниз, к плечам.       — Я прилетел на несколько дней по работе, закончил раньше… Решил устроить тебе сюрприз… — его руки легли на женскую талию и стиснули её, почти впритык впечатывая хрупкое тело в торс.       — У тебя получилось, — немного заторможено ответила Агата и потянула Диму к себе за поцелуем.       — Иди сюда, — губы Киняева крепко прижались к губам Агаты и Дима с жадностью ответил на поцелуй, опуская руки на бедра и подхватывая женщину на руки.       Дмитрий ступил назад, к кровати, и бережно положил Агату на мягкую поверхность, сам нависая над неповинный телом, практически подминая его под себя. Влажные поцелуи продолжаются уже на шее, аккуратно опускаются на ключицы, а после и на плоский живот, когда проворливые пальцы расстёгивают замок черной кофты и отодвигают края с нежной кожи.       С розовых губ сорвался сдержанный стон. Губы поползли ещё ниже, к нижней части живота, а вскоре и к бёдрам. Руки расположили Агату чуть выше, пока язык требовательно гулял по коже беспорочного тела.       Агата тихо промычала, когда пальцы ловко сжали её кожу на бёдрах, а напор поцелуев чуть усилился, в особенности на животе и на нижней его части. Женские руки поползли вниз, переплетаясь с одной из рук Киняева в замок.       — Я смотрю, вам тут весело…       Киняев моментально поднял глаза и посмотрел в дверной проём, что сделала и Агата, только чуть приподнимаясь на лотки. Послышались два томных выдоха, а после Дмитрий не по-доброму глянул на брата своей супруги, уже глазами спрашивая «зачем ты здесь?».       — Посмотреть пришёл? – пренебрежительно подметил Киняев, исподлобья глядя на Хмельницкого.       — А нельзя? – протянул язвительно-бархатным тоном Клим, однако замечая недовольные взгляды на себе, осекся. — Ладно, ухожу. А то ещё глазами убьёте, — мужчина сделал шаг назад, подцепил пальцами ручку и потянул дверь за собой.       — Продолжим? – бесцеремонно, развязно спросил Дмитрий, слыша сверху щелчок двери.       Агата хмыкает, слабо улыбаясь, и обхватывая руками мужской затылок, приманивает Дмитрия к себе за поцелуем, где-то глубоко в душе надеясь что их больше никто не побеспокоит. ***       Перелёт обратно в Россию спустя несколько дней проходит без приключений. В Нидерландах ничего из вещей не забывается: документы, одежда, аксессуары – всё улетает вместе со своими хозяевами.       Агата мирно спит почти весь перелёт рядом с Дмитрием, пока он тихо работает за ноутбуком, иногда поглядывая на супругу, а нередко и протягивая к ней руки. Однако Киняев быстро убирал их обратно, потому как Агата начинала ворочаться.       По прилете их встречает пасмурная и дождливая Москва. Агату поднимают, заставляют проснутся только с третьей попытки, а Киняев вообще несёт её до машины на руках, по своей же прихоти, едва Хмельницкий не издевается над ними из-за этого.       Клим едет отдельно. Его подбирают Вадим и Эльдар, как только их ставят в известность, что он тоже едет в лабораторию, чтобы забрать пару документов и вскоре отдать из Агате, для получении подписи.       — Так, Агату завозим домой, потом в офис, — Киняев опускает на заднее сиденье рядом с супругой, отдавая приказ охране. — Ты как? – мужчина садится к женщине вполоборота, подставляя под голову локоть, и начинает пальцами бережно перебирать тёмные локоны.       — Нормально, - кивает Агата, зажимая кнопку и опуская себе окно, едва машина набирает скорость. —Просто душно как-то…       — А бледность… — мягко улыбается Дима, оглядывая почти белое лицо и проводя большим пальцем по щеке Агаты.       — Пройдёт, — коротко отвечает женщина, отворачиваясь к окну, позволяя мужской руке соскользнуть со своей щеки.       Дорога до особняка проходит в спокойной обстановке и гробовой тишине. Даже охрана, сидящая спереди, косится назад, переглядываясь между собой. И Дмитрий, и Агата смотрят по разным окнам за проносящимися пейзажи, и начинают суету между собой только когда машины колонной заезжают в тихий элитный район.       Оставив супругу в резиденции, Киняев уезжает безмятежно, даже не прощается с Агатой, а она, надеясь, что они всё же поговорят вечером, молча уходит в стены родного дома, раздумывая, чем будет заниматься до вечернего времени.       День Агата проводит бестревожно и идиллически. Она уделяет время себе: ухаживает за лицом, телом, волосами, чего не всегда могла сделать за границей; отвечает на звонки по работе, однако Диме сама не звонит, лишь смиренно ждёт его первого шага, который так и не происходит…       Вечером в резиденцию так никто и не приезжает. Тишина висит на всем первом этаже, а свет там вообще не горит. На втором этаже тусклое освещение горит в спальне, и в коридоре, откуда выходит большое окно во двор.       Агата пропускает тяжёлый выдох, а затем снова берет телефон в руку, глядя на внезапно загоревшийся экран от прикосновения к нему. Она ещё пару секунд цепляется глазами за яркий свет, а затем кладёт мобильный обратно на тумбочку, только экраном вниз.       Тонкие ноги свисают с края кровати, а затем внезапно попрыгивают, когда женщина спиной падает на мягкую поверхность. Серые глаза врезаются в белый потолок, в полумраке рассматривая его нейтральную поверхность.       Слишком много мыслей лезут в голову, отчего та болезненно начинает выть. Однако за таблеткой на кухню спускаться не очень много желания, потому и руки начинают ползти вверх, к вискам, чтобы наконец хоть как-то размять их и унять боль.       Впрочем, всё тело отключается, когда Агата закутывается в одеяло и закрывает глаза, пытаясь уснуть. И её желание исполняется, едва глубокий комфорт окутывает её своими объятьями.       Утром Агата просыпается в такой же тишине, в какой засыпала. Дверь в спальню всё так же закрыта, а рядом никого нет, постель и одеяло не помято. А значит – Димы дома не было…       Женщина хмурится, садясь на кровати и поглядывая на вторую сторону, где обычно сладко спит Киняев. Агата несколько раз моргает, затем тянется за телефоном к тумбочке и проверяет сообщения. Ничего…       Про себя Агата уже возмущается и одновременно паникует, однако итогом с губ срывается только лишь тяжёлый выдох. Она ещё раз проверяет входящие и непринятые сообщение и звонки, заходит даже в чат с братом. Снова ничего…       В доме царит утренняя хрустальная тишина, пока яркие солнечные лучи пробегают по белому тюлю. Агата быстрым шагом спускается по лестнице на первый этаж, параллельно с этим набирая номер мужа. Следуют долгие гудки, а после ответ автоответчика.       Агата останавливается на пороге зала, а затем, выдохнув, мирно проходит внутрь, шлепая голыми стопами по теплому кафелю. Ноги подносят её к барной стойке и Агата проскальзывает на круглый стул, продолжая не выпускать телефон из рук.       Следующий, кому Агата пытается дозвониться, оказывается Хмельницкий. Однако после трех попыток набора одного и того же номера – выходит один и тот же ответ: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети…»       — Все в один момент решили исчезнуть? – задалась вопросом женщина, пододвигая к себе чистый стакан и стеклянный кувшин с водой, наливая содержимое в посуду. — Если и ты не ответишь… — пару махинаций пальцами и Агата набирает номер того, кому она, кажется, позвонила бы в самый последний момент. — Вадик, привет…       Киняев всё то время, что Агата была в отъезде, дома не ночевал. Квартира в Москва-Сити была в идеальном состоянии, потому Дмитрий жил там, точнее ночевал и принимал душ, если это можно назвать «живьём», и этой ночью тоже находился там. После тяжелого дня, когда с утра до вечера все сходили с ума, в резиденцию ехать было неохота. И единственное место, где было настоящее спокойствие и умиротворение, это была квартира…       Однако не предупредить об этом саму Агату – было ещё одной колоссальной ошибкой. Впрочем, звонить Киняев утром не осмелился, мало ли его дорогая жена спит? Или же занята? Было невероятно стыдно даже придумывать обстоятельства такого поступка, отговорку, почему же он не предупредил о своих планах, почему не отвечал…       Едва эти мысли успели улетучится, как на экране засветилось сразу два сообщения от разных контактов: «Клим Хмельницкий» и «Любимая Агата», с сердечком в конце…       Сообщения одного гласило: „Агата в ярости…”, Второй отправитель ведал: «Надеюсь, тебе хватит смелости явиться вечером и поговорить…» И три точки после сообщения. И второй человек явно доказывал слова первого.       Киняев выдохнул, а после спрятал телефон в карман серого пиджака, обращая внимание на быстро проносящиеся картины светлой утренней Москвы за окном.       Разговор определённо должен был состояться, и будет хорошо, если в мирной обстановке, а не в разговорах на повышенных тонах. И пить под вечер было вообще некстати, учитывая, что если кто-то из них, либо Агата, либо сам Киняев будет пьян, то скандала, а в лучшем случае просто секса, было не избежать…       Более, чем о гнетущем разговоре с Агатой, Дмитрий думать не в состоянии. На совещании он ведёт себя крайне отстранённо, говорит стандартными фразами и даже не смотрит и не вчитывается в документы на подпись, которые ему подают.       Свой кабинет он после не покидает, сидит в полной тишине, разглядывая таблицы и чертежи на мониторе, отвечает на несколько сообщений с почты и потом психует и пересылает всё секретарше, чтобы та посмотрела и если что-то срочно – отослала ему.       Остаток дня проходит без происшествий. Дмитрий подписывает ещё пару бумаг, а затем покидает офис, приезжает домой после восьми. Стоит ему только заехать на территорию резиденции, так сразу же начинаются волны волнения, сердце рвётся из груди наружу, а темнота в окнах только нагнетает милитаристскую обстановку.       Агата сидит в полумраке зала, обложив себя бумагами из лаборатории, которые ей любезно привезли Клим и Вадим. На столе стоит ноутбук, который является, кажется, единственным источником освещения в комнате из-за своего экрана, с формулами компонентов и прочих веществ. А на самом краю – полупустой стакан с коньяком, а где-то на полу, недалеко от дивана, и сама бутылка.       Киняев, приказав охране оставить его, вошёл в дом. Ноги поднесли его к дверям зала и мужчина застыл в проходе, опираясь о тупой косяк. Глаза пали сначала на лёгкий беспорядок, затем на супругу, сидящую на диване, а после и на полупустой стакан коньяка.       — Привет… — настороженно произносит Дмитрий, делая шаг в мрачную обстановку комнаты.       — Привет… — равнодушным тоном ответила Агата, не отрывая глаз от яркого экрана компьютера.       Дима подошел к супруге и, наклонившись, поцеловал в губы. Но Агата ответила совершенно хладнокровно, не вложив в поцелуй ровным счётом – ничего. Отчего Киняев отстранился и пал рядом, безотчётно укладывая руку на женское бедро и несильно сжимая его.       — Ничего объяснить не хочешь? Ты домой не приезжаешь, на звонки не отвечаешь, врешь мне. За день ни позвонил, ни написал… Что происходит, Дим? – серьёзным тоном начала Агата, потягиваясь за стаканом и делая финальный глоток янтарной жидкости.       — Я спешу напомнить, что тебе нельзя волноваться, — лукаво улыбнулся он, невесомо стискивая чужое бедро.       — Так… — не по-доброму усмехнулась Агата, поднимаясь с дивана и делая несколько шагов вперёд.       — Погоди, иди сюда… — Дмитрий приподнялся и полюбовно посмотрел на Агату, цепляя её за руку и притягивая обратно к себе.       — Чего? Врать будешь, что в офисе работал? Так это не так! Саша сказал, что ты каждый раз уезжаешь в промежутке с шести до восьми, а дома так и не появляешься! – женщина едва не влетела в широкую грудь, выкладывая всё, что узнала от главы их службы безопасности.       — Агата… — мирно начал Дмитрий, однако сразу замолчал, чувствуя, как лицо обожгло от пощёчины.       — Не смей! Довольно твоего вранья! – гневно выразилась Агата, а после резкого приступа головокружения, внезапно покачнулась в сторону.       — Так, спокойно, — Дмитрий мертво вцепился в хрупкое предплечье, подтягивая женщину к себе. — Перепила, да? – Киняев плавно опускает супругу на диван, а сам склоняется перед ней на колени, аккуратно разглядывая белоснежной лицо.       — Возможно… — спутанно ответила Агата, поднимая глаза на лицо Димы.       — Во-первых, ночую я на своей квартире в центре, и этой ночью был там, — Дмитрий успокаивающе оглаживает нежную кожу лица большим пальцем, обводя каждый беспорочный участок женского личика. — Во-вторых, тебе нельзя пить ещё несколько дней, поэтому эту гадость я уберу, — кивает он на бутылку, стоящую около дивана. — А в-третьих, я в последнее время очень устаю после работы и единственное место, куда я могу приехать и остыть – квартира, — рука соскользнула с гладкого участка лица и пала на колени. — Прости, что не предупредил… — Киняев виновато опустил глаза и, взяв Агату за запястье, приложил два пальца к артерии, на некоторое время замолкая, чтобы сосредоточиться на ударах под кожей. — Давление поднялось, пульс отошёл от нормы, — подтвердил свои догадки мужчина, осторожно отпуская руку на мягкую поверхность.       Киняев выпрямился, отрывая колени от пола, и шагнул назад. Он подошёл к одну из шкафчиков, где лежала аптечка, и открыв его, достал полупрозрачный ящик с медикаментами, откупоривая клипсы по бокам.       Вода из стеклянного кувшина наполнила один из стаканов, когда блистер с таблетками был успешно найден. Дмитрий невозмутимо развернулся и пошёл обратно, разглядывая сидящую в прежнем положении Агату.       — Выпей, — Дмитрий вручил женщине стакан и таблетки, а сам всё также смиренно опустился напротив неё на колени. — Это Давыдов прописал, если давление будет скакать… — пояснил Киняев, кивая на таблетки.       Агата неспешно кивнула, выдавливая и ловко закидывая белую таблетку в рот, сразу запивая её бесцветной жидкостью и опуская стакан на край стола.       — А теперь пойдём-ка спать, — Дмитрий встаёт с колен и, сгребая Агату в свои руки, ловко поднимает её, словно она вообще ничего не весит.       — Прости… — прошептала она, устало прижимаясь к мужскому плечу.       — За что? – с легкой усмешкой задаётся вопросом Дима, с крайней аккуратностью унося супругу в сторону лестницы.       — Не знаю… — покачала головой Агата, сильнее обвивая крепкий затылок руками. — Просто прости…       — Всё, успокойся. Всё в порядке, — Киняев прижимает женщину к себе, осмотрительно перенося её по лестнице на второй этаж. — У меня тоже нервы ни к черту, на прошлой неделе срывался на всех, кто попадал под горячую руку… ***       Утро проходит для Агаты болезненно. Она не спала пол ночи, просыпалась каждый час, сама не понимая конкретной причины. Какая-то тягота была на душе, то ли из-за давления, то ли из-за тревожности, которая не прекращала атаковать даже в объятьях любимого мужчины.       Проснулась она, не смотря на всё, первая. Дмитрий мирно лежал рядом, накрытый по бедра одеялом. Агата пару секунд смотрела на него через плечо, когда скинула ноги с кровати вниз, а после, оставив мимолетный поцелуй на сухих губах, встала.       На плечи рефлекторно была накинута мужская рубашка черного цвета. Стопы же остались босыми и тихо ступали к двери, несмотря на мягкие тапочки, стоящие около кровати.       Агата даже не помнила, как оказалась на кухне, как включила новости и поставила самую минимальную громкость. Кажется, каждое её движение было непроизвольным и инстинктивным.       Кофемашина была заправлена, стоило Агате пару минут пооперировать возле стойки. Кружка опустилась на подставку и тёмная струйка начала стекать на дно, распространяя на некоторое расстояние приятный запах крепкого кофе.       Киняев проснулся спустя несколько минут после пробуждения супруги, и не заметив её рядом, удивился. Рука потянулась к телефону, чтобы посмотреть на время. Было около девяти утра, будний день, а начальство ещё даже не встало с кровати. Обычно мужчина просыпается рано и уезжает в офис первым, но, кажется, не сегодня.       Агата стоит около стойки, краем уха слушая едва уловимые отрывки фраз из репортажа. Она терпеливо ждет кофе, задумчиво глядя перед собой и совершенно не замечая ничего, кроме потока собственных мыслей.       Дмитрий на несколько секунд останавливается в проходе, внимательно разглядывая полуголое тело своей жены, которое, кажется, закрывает только его рубашка и то едва достигая зоны ягодиц.       Ремень на брюках Киняев не заправляет и наверх ничего не надевает, а расслабленно проходит в зал и, обходя стойку, останавливается позади Агаты, лукаво начиная разглядывать её закрытую спину и голые бедра.       — Ты сегодня рано, — Дмитрий подходит к Агате сзади, приобнимая её со спины, оттягивая к своей обнажённой груди. Его глаза задерживаются на её теле, прикрытом только его чёрной рубашкой.       — Пол ночи не спала. Сейчас буду спасать себя кофе, — Агата немного вздрагивает, а потом расслабляется в сильных руках мужа.       — Запах восхитительный, — он нежно целует её в шею, а руки начинают гладить её тело.       — Так, не приставай, — промычала Агата, чувствуя дорожку смазливых поцелуев у себя на шее.       — Буду, — Дима улыбается, продолжает целовать её шею, пока его руки начинают поднимать рубашку чуть выше, обнажая тело. Губы снова и снова касаются мягкой кожи, вызывая табур мурашек.       — Дима… — прошептала Агата, откидывая голову назад, открывая больше пространства для поцелуев.       — Я уже говорил, мои вещи тебе идеально подходят, — Киняев бесцеремонно разворачивает Агату к себе лицом и страстно целует её губы, крепко обхватывая талию. — Иди-ка ко мне, — Дима резко схватил Агату под бедра одним легким рывком, поднял её и понес к дивану, смазливо целуя сухие губы.       — Утренний секс? – Агата томно выдыхает, голодно и раскалённо, подхватывая поцелуи. — Ах… — Агата чувствует, как её бедра с силой сжимают. Дима несёт её к большому дивану, садится на него и располагает жену у себя на коленях, жадно кусая её шею.       — Ну, ночью же не вышло, — смех Димы перешел в тихое рычание, а после ещё нескольких секунд смазливых ласок, мужчина бесцеремонно сжал упругие ягодицы, срывая с женских губ новый стон.       Губы голодно прошлись по тонкой шее, кусая её до самых синяков, оставляя почти полные полумесяцы. Агата прерывисто выдохнула, пытаясь сдерживать стоны от таких прелюдий. Но когда руки развязно поползли под ткань рубашки и подцепили чувствительную грудь, не сдержалась и воспроизвела стоны уже в голос.       Дмитрий оторвался от влажной шеи и стал зацеловывать каждый миллиметр женского лица. Совсем уже сбитое и возбуждённое, пьянящее дыхание покалывало кожу, пока он оставлял на ней незначительные следы.       — Остановись, — давясь тихим выдохом, Агата увернулась в сторону, едва Дима попытался коснуться её мочки уха и сделать на ней укус, где совсем недавно женщина сделала ещё один прокол. — Отёк будет…       — Плевать, — выдохнул он и, не ослабляя хватку на талии, нырнул свободной рукой под рубашку. Кончики пальцев приятно побежали по телу выше, едва касаясь оголённой груди, заставив Агату тем самым выгнуться навстречу.       — Мы можем опоз…. – Киняев закрыл ей рот очередным огненным поцелуем. Агата промычала что-то невнятное и когда уже хотела застонать, подавилась собственным мучительным стоном возбуждения.       Дима дернул вверх края рубашки, но одной рукой у него ничего не вышло, потому с губ полетело тихое ругательство. Он снова попытался сорвать элемент одежды, расстегнуть единственную верхнюю пуговицу, на которой держалась чёрная вещица. Однако Агата лаконично остановила его, сбрасывая его тяжелую руку вниз, и прижалась к открытой шее.       Женская ладонь потянулась к ширинке брюк, даже не прилагая никаких усилий к уже расстёгнутому ремню. Теперь доминировала Агата, вжимая мужчину в мягкую спинку дивана и напористо сминая его влажные губы.       Внизу живота новой волной приятно разливалось охотное желание, когда Киняев с сильной сжал ягодицы, перемещая супругу ещё ближе к себе. Пальцы Дмитрия скользнули чуть выше, обхватывая таз, и ловко уложили женщину на лопатки, стаскивая её ещё ниже, прямо под себя, нависая над ней.       — Я не могу сдерживаться, когда ты в моих руках… — уже настойчивее произнёс Киняев. Он ослабил хватку на теле и двумя руками потянул за края рубашки, незаметно до этого расстегнув пуговицу, и стащил элемент одежды, откидывая его куда-то в сторону, наконец открывая для себя вид на обнажённое тело.       — Нас ждут в офисе, — Агата слегка отстранилась, мягко кладя ладонь на нагую кожу плеча.       — Ничего, пусть ждут. Начальство задерживается, — ныне в его пафосной манере читался вызов. Чистый вызов.       Дмитрий перехватил обе руки и поднял их за черной макушкой, требовательно впиваясь в губы и подминая их под себя, делая всё совершенно безболезненно, однако доказывая, что сегодня доминировать будет он.       Дима властно входит в неё, полностью заглушая ее вздох неожиданности своим глубоким поцелуем. Руки не отпускают ее запястье, крепко удерживая над головой.       Мужчина усиливает напор, быстро и жестко двигаясь внутри неё. Его язык так же неуклонно властвует в её полости рта, мешая кричать от удовольствия. Он чувствует всю мягкость и покорность, такую же, как никогда.       Проникая внутрь на максимальную глубину, Дмитрий прерывает поцелуй, оставляя и себя, и Агату слегка задыхающимися. В глазах обоих блестят капельки азарта, а хватка на руках, кажется, и вовсе усиливается.       Агата метается под крепким телом, не сдерживая стоны от удовольствия, которое так охотно даёт ей её мужчина. Женщина с каждым новым толчком почти не дышит, настойчиво потягиваясь к желанным губам напротив своих, расположенных предательски близко.       Дмитрий чувствует, как её тело отзывается на каждый его толчок, и это только повышает его желание владеть своей женщиной. Он усиливает поцелуй, глубже проникая языком в её рот, и начинает двигаться быстрее и сильнее.       Агата стонет прямо в рот Димы, ощущая сильное смятение после столь сильной бури ускорения темпа. Всё уже начинает сжиматься внутри, открывая долгожданное похотливое чувство, которое так хотелось ощутить.       Дмитрий усиливает напор, чувствуя приближение пика удовольствия для обоих. Одной рукой он продолжает держать её запястья, а второй обхватывает шею, не давая отстраниться от поцелуев.       Киняев яростно толкает последние несколько раз и замирает, чувствуя, как Агата напрягается и содрогается под ним. Мощный оргазм накрывает и его, и он прерывает поцелуй, оставляя аккуратные губы в покое, чтобы сдавленно застонать.       После нескольких секунд мучительно приятного спазма, напряжение начинает спадать и Дима отпускает тонкие запястье, на которых уже завтра скорее всего будут красоваться синяки. Мужчина медленно опускается на бок и притягивает к себе Агату, которая также, как и он, жадно ловит ртом воздух, переводя дыхание.       — Ты лучше всякого кофе… Теперь можно и в офис… — прерывисто дыша, пробормотала Агата, поудобнее устраиваясь на мокрой груди.       — Зачем тебе в офис? Твой больничный ещё не закрыт… — пытаясь отдышаться после импульсивного секса, задал наводящий вопрос Дмитрий, улыбаясь и кладя одну из рук на пушистые волосы.       — Я хочу покопаться в документации в рабочей обстановке, надоели эти четыре стены… — Агата соскальзывает рукой к влажной шее, слегка сминая мужскую грубую кожу.       — Главное – не утруждай себя, тебе вредно, — Дмитрий целует её в шею, гладит по бедрам, ходя руками вверх и вниз по обмякшему телу.       — А ещё меня достала твоя киберопека, — Агата приподнимается на лотки, строго рассматривая довольное лицо супруга. — Это не делай, туда не ходи – надоело уже!       — Когда Давыдов преподнесёт мне официальную бумажку со штампом, что ты полностью здорова – каюсь, я опущу свою киберопеку на пару уровней, — рука потягивается к милому лицу и плавно скользит по гладкой коже щеки, поглаживая. — А пока – не думай ни о чем и наслаждайся моей невероятной компанией, — Киняев берёт руку Агаты и невесомо целует каждый пальчик поочерёдно, внимательно разглядывая её личико.       — Я… вчера ударила тебя… — мутно вспоминает вчерашний вечер женщина, пододвигаясь ближе и укладываясь головой обратно на широкую грудь.       — Значит заслужил, — Дима ласково целует висок жены и какое-то время молчит, а затем продолжает: — Ну что, собираемся? – мужчина слегка приподнимается.       — Давай ещё часик полежим? – Агата приподнимается следом, умоляющи прожигая своими глазами глаза супруга.       — А как же совещание? – хитрая улыбка касается губ мужчины, а в его глазах всё больше начинают скакать чертята.       — Начальство можно и подождать, если захотеть, — на губах сверкает коварная улыбка и Агата, поднимаясь, пересаживается на чужие колени сверху, обвивая руками мужскую шею.       — Тогда ладно, — последнее, что шепчет Киняев, перед тем, как снова завладеть чувствительными губами Агаты и пасть на спину, теперь уже с драгоценной ношей на груди. ***       Неделя проходит значительно быстро. Агата, после официального закрытия больничного, работает в офисе, занимается документацией и некогда присутствует на пресс-конференциях, когда Киняев уезжает на встречи с партнёрами.       Однако Агата замечает некоторые изменения в поведении мужа. Он почти не разговаривает с ней на работе, общается базовыми фразами на совещании. Будто всё вернулось на свои места, всё стало как раньше… Некий холод, молчание и соблюдение тонкой субординации.       Ещё и после их недавней ссоры, трехдневной давности, ничего хорошего за эти дни не произошло. Надежда на нормальный разговор на следующий день разбилась в дребезги, без вариантом восстановления. И сейчас контакт давался ещё сложнее, чем было ранее. И это было проблемой.       — Агата Дамировна, совещание через пятнадцать минут, — голова секретарши появилась в щелке приоткрытой двери в кабинет, а звонкий голос, кажется, и вовсе выбил из колеи мыслей.       — Я помню, — с томным выдохом ответила Киняева, а после, отложив документы, внезапно спросила, когда девушка поспешила оставить заместителя начальника. — Арина! Клим Дамирович не приехал?       — Поднимается с парковки, — обернулась Арина, когда её окликнули.       — Предупреди, чтобы ко мне зашёл через пять минут, — дала указание Агата и жестом указала оставить её.       Дверь тихо закрылась и Агата откинулась на спинку кожаного кресла, прикрывая глаза от усталости. В голове творился сущий хаос, прямо как на столе. Женщина открыла глаза и снова взглянула на своё рабочее место, заваленное бумагами.       Несколько стопок, казалось, горой лежало перед ней, расстилая информацию на белом фоне. Буквы плыли уже перед глазами, размывая всю информацию по бумаге, не давая понять, что конкретно там написано.       — Привет, дорогая сестра, — Агата моментально подняла глаза на дверь, когда Хмельницкий властно вошёл в её кабинет, закрывая за собой дверь. —Ну что, как ты? – мужчина гордой походкой проходит по комнате и останавливается в нескольких метрах от сестры.       — Какой-то у тебя сильно оптимистичный настрой… — сухо даёт ответ женщина, разглядывая фигуру брата, стоящего напротив.       — А ты чего такая грустная? – Клим качнул головой, внимательно наблюдая за Агатой.       — Да так… — попыталась отмахнуться от этого допроса Киняева, однако явно примечала своё поражение.       — А ну-ка давай, рассказывай… — серьёзным тоном приказал он и подойдя ближе, пододвинул кресло с женщиной ближе, садясь перед ней на корточки. — Что случилось?       — Всё в порядке, правда, — Агата равнодушно посмотрела перед собой, а затем опустила глаза на брата. — Просто… устала немного, — слабая улыбка коснулась нюдовых губ, а затем исчезла, только вспомним последние дни.       — Это тебя так Киняев работой нагрузил? – мужчина кивнул на стопку бумаг, лежащих на столе, не отрывая глаз от лица сестры.       — Он тут вообще не при чем, — покачала головой химик, поджимая губы.       — Поссорились? – стараясь подойти более спокойно к проблеме, спросил Хмельницкий.       — Немного, — пусто ответила Агата, отводя глаза в сторону. — Просто, так получилось.       — Ясно, — коротко отозвался Клим и оторвал колени от пола. — На совещание пойдём?       — Семь минут ещё, — взглянув на часы, выдохнула Агата.       — Ничего, прогуляемся в стенах родного офиса, пошли, — Хмельницкий дёрнул Агату за руку и та незамедлительно поднялась, следуя за братом с напряженным цоканьем чёрных лодочек на шпильке.       Коридоры сохраняют глухой шум, отдаваясь какой-то особенной и необычной атмосферой, ведь в стенах Кинтека всегда шумно. Сотрудники на пути главным образам компании приветствуют их кивком, торопясь куда-то в иное место пребывания.       Туман спутанных мыслей затмением рушится на Агату, однако она идёт спокойно. Её мысли посещает Киняев да и только, оставляя после себя значительный след, когда мозг заполняет другая информация.       Клим сохраняет между ними тишину, не заводит разговора. Мужчина лишь иногда поглядывает на лицо сестры, такое равнодушное и невозмутимое, хотя даже он чувствует ту бурю, что с каждой секундой приходит к Агате новым и новым штормом.       Они заворачивают в новые стены, которые, кажется, даже выглядят по-другому. Оттенок белого немного отличается, однако ни Агата, ни Клим на это внимания не обращают. Их шаг как никогда твёрд, а взгляд зеркален и проницателен.       Они входят в переговорную комнату вместе, Клим пропускает сестру и она заходит в светлое помещение первой, сразу привлекая к себе внимание коллег. Хмельницкий заходит следом и тихо прикрывает дверь.       Пронзающий взгляд врезается в стройную фигуру, так элегантно проходящую вдоль всей комнаты. Дмитрий, сидящий посередине длинного стола, с интересом разглядывает фигуру своего заместителя, при этом сохраняя хладнокровие со стороны.       Агата садится в своё кресло в двух метрах от места Киняева, а Клим усаживается на последующее, рядом с женщиной, для приличия кладя папку, которую он взял со стола Агаты, когда они уходили.       — Это откуда? – удивлённо повела бровью Киняева, кивая на папку.       — У тебя взял, — со смешком ответил Клим. — Дорогая, мы пришли на совещание без ничего, а у всех бумажек выше крыши, — Хмельницкий провел по столу глазами и Агата осмотрелась, видя почти у каждого присутствующего какие-то документы в руках. — Обычные нормы приличия, — добавил мужчина и взглянул на сестру, которая, кажется, была в небольшом замешательстве.       — Да ну тебя, — отмахнулась химик и слегка двинула бровью, когда заметила взор брата не на себе, а чуть правее. — Ты чего?       — В гляделки играем, кто кого первый глазами убьёт, — не отрывая глаз от глаз Дмитрия, прошипел Клим, садясь в пол-оборота.       — Ну-ну, — закатила глаза женщина и отвернулась от Клима, устремляя глаза перед собой, практически в пустоту.       Киняев пронзающи глядел на Хмельницкого, теперь уже пронизывая его всеми иглами. Дмитрий проигнорировал присутствие всех, кто должны быть на данном мероприятии, и теперь вёл свою игру.       Да вот только определить кто выиграл, а кто проиграл – не удалось. Агата недовольно, почти убийственно, зыркнула глазами сначала на одного, и Киняев тут же вышел из игры, отводя глаза в сторону, а после и на второго, сидящего рядом с собой Клима.       — Что ж, коллеги, начнём? – звонко хлопнув в ладони, предупредил Киняев, обрывая тихие разговоры в комнате.       Совещание утомительное, от монотонных голосов у Агаты уже начинает болеть голова. На Дмитрия она не смотрит, глядит лишь перед собой и плавает где-то в потоке своих мыслей, некогда вникая в однообразный ураган предложений по поводу наводящихся проблем.       Агата иногда поглядывает на физиономии коллег, стеклянным взглядом обводя каждое лицо. Ноющая головная боль душит, бушующими волнами заставляя голову тяжелеть. Однако явных знаков об этом женщина не даёт, продолжает молча разглядывать коллег.       Папка с новыми проектом активно переходит из рук в руки. Каждый рассматривает пару листов и передаёт документы далее по столу. И вот наконец бумаги доходят до Киняева.       Дмитрий открывает первую страницу и наискось прочитывает текст введения; инструкцию, находящуюся в разработке, а затем перелистывает и встречается с картинками: пару генераторов, станций с топливом, разные коммуникации, а после и фотографии колб «Сектора жизни»…       — А что скажет отдел химической безопасности? – закрывая папку, мужчина с интересом в глазах смотрит на Агату, передавая той папку.       Хмельницкая возвращается в реальный мир, разрывая контакт со своими раздумьями, и забирает папку из рук Дмитрия, внимательно глядя на него. Её пальцы ложатся на черную обложку, а после открывают главную страницу.       Повисает тишина, все замолкают, словно по команде. Напряжение так и чувствуется в воздухе, однако сейчас всё внимание уделяется прочтению текст: главного плана и всех показателей.       — Исключено, — Агата смыкает стороны бумаги в одну и отодвигает от себя папку. — Риск огромен, тем более с использованием «Сектора жизни», — руки сплетаются в замок и ложатся поверх зеркального стола, выдающего отражение каждого присутствующего. — Я против, — следует поворот головы и на этот раз Агата с полной уверенностью и серьёзностью глядит на Киняева, не моргая.       — Можно? – тихий шёпот Клима касается слуха Агаты, но на него она даже не смотрит, лишь периферическим зрением видит, как папку ускользает в руки брата.       — В чём риск? У нас в руках новейшие технологии, почти весь мир у нас на ладони! Мы можем сделать великое и действительно нужное не только для компании, но и для мира! – возразил мужчина, видимо одни из создателей идейности.       — Или уничтожить всё, что создавалось годами. В первую очередь, наверное, компанию, — равнодушным тоном ответила Агата, пытаясь сдержать себя, чтобы не закатить глаза.       — Почему сразу уничтожить? Мы не собираемся ничего уничтожать, — упрекнул он, складывая руки на стол.       — Да вы вот, может, и не собираетесь. А всё возьмёт и выйдет из-под контроля, — слегка повела бровью женщина, метко стреляя глазами в мужчину. — Кто потом это всё разгребать будет? Государство? Компания? Лаборатории? Или вы сами решитесь прославиться?       — Агата Дамировна, признайтесь, вы боитесь? Только ли риск так смутил вас? – вмешался в этот спор другой член этого мероприятия, мужчина, лет сорока, с тёмными волосами и смуглыми чертами лица.       — Агата Дамировна не боится. Она лишь предосторожничает и в этом я её поддерживаю, — Хмельницкий отложил от себя документы, которые тщательно изучил за время малого конфликта. —Процент риска пятьдесят на пятьдесят, — пожал он плечами, напрягая тело и выпрямляясь. — Однако я бы в это не лез даже с таким показателем…       — Дмитрий Александрович? – обратился к непосредственному начальству создатель проекта, понимая, что без его примечаний они ничего толком не решат.       — Риск всегда был в нашем обществе, а в компании его ещё больше перепадает, — Дмитрий взглянул на Агату, что даже не обратила на его пристальный взгляд внимания, и приковал к ней глаза, а помолчав ещё пару секунд, добавил: — Я бы пошёл на риск.       — Нельзя! Если случится авария – будет глобальная катастрофа… А… — Агата бегло глянула на папку, а после подняла глаза и хотела вот уже что-то сказать, как её прервали.       — Нынешняя формула сектора жизни имеет более чем новейшее содержание, — Киняев откинулся на спинку кресла. —Если всё будет под нашим строгим контролем – мы избежим критических последствий и…       — Я не договорила! – речи Дмитрия прервала теперь Агата, громко хлопнув рукой по столу. Все тут же замолчали, в помещении повисла тишина и едва заметная дымка напряжения. Клим бдительно провел глазами по сестре. — Нынешняя формула вещества хоть и усовершенствована, однако нестабильна. Некоторые эксперименты показали, что всё может обернуться трагедией даже с одной малой оплошностью в пропорции дозы, — твердым и уверенным тоном, повернув голову к Киняеву, глаза которого сейчас отражали удивление и лёгкий ступор, пояснила Агата. — Поэтому я настоятельно рекомендую не лезть туда, куда не нужно и отложить проект на неопределённый срок, — грубо, почти с шипением, раздался женский голос. — В противном же случае я сейчас же напишу заявление по собственному и прекращу поставку вещества на склады Кинтека, — Агата в последний раз задержала взор на Дмитрие, а после отвернулась.       — Что ж, мы услышали вас, Агата Дамировна, — отражая апатичность в глазах, замялся Киняев и поймал пальцами папку, которую толкнул со своего места Хмельницкий, возвращая вещь в руки Дмитрия. — Я рассмотрю проект ещё раз, для внесения некоторых поправок, - как ни в чем не бывало, дал ответ мужчина, глядя на своего подчинённого, создателя проекта.       Агата сглотнула и тихо выдохнула. Ярость и гнев, обида и отчужденность бушевали в ней грозным штормом, не давая даже найти нужного укрытия в моральном плане, чего уж там говорить о физическом.       Рука самовольно потянулась к стопке чистых листов и взяла один из них. Ручка оказалась между пальцев в ту же секунду. Бисерным почерком буквы расцветали на бумаге, выкладывая то, чем так грозилась женщина, и в душе надеялась, что до этого не дойдёт.       Подпись легко легла в правый нижний угол и Агата поднялась с места. Внимание вновь переключилось на неё, однако это уже ничего не значило. Химик сдержанным шагом подошла к Киняеву и положила перед ним листок с заявлением, а сверху кинула ручку, которой выводила слова на белом фоне.       — Хочешь рисковать – рискуй, только без меня, — наклонившись к вплотную к лицу Димы, прошептала Агата.       Киняев вот уже поднял на её лицо взгляд и осмотрел родные ему черты, как Агата отстранилась и отошла назад. Она стремительно шла в сторону выхода, еле сдерживая эмоции, что накрывали её с каждой минут новой и новой волной.       Клим бесчувственно посмотрел на мужа сестры, а после услышал позади громкий хлопок дверью. Воздух тихо был выпущен из ноздрей, а глаза теперь уже смотрели сквозь главу корпорации, не выражая абсолютно никаких эмоций.       Когда совещание подошло к концу, Киняев первый покинул душную комнату. Он быстро промелькнул в дверной проход и скрылся в стенах собственного офиса, уверенным шагом ступая туда, где ему было необходимо обсудить произошедшее на собрании.       Агата сидела в кресле своего просторного кабинета совершенно невозмутимо. На лице читался холод, ярость, некогда отвращение, а челюсти плотно прижимались друг к другу, оттого лицо казалось более острым.       Когда дверь в кабинет открылась, Агата даже не моргнула, лишь устремила взор на входящего, продолжая сохранять спокойствие и утешать бурю в сознании.       Глаза вцепилась в фигуру Дмитрия стальной хваткой, прожигая всё его нутро.       В помещении повисла тишина, когда Дима повернул ключ в замке, закрывая дверь, и повернулся к женщине. Он сделал несколько шагов по помещению и остановился, рассматривая напряженное лицо супруги и пытаясь понять её намерения.       — Дмитрий Александрович, скажите, зачем я здесь? Вы меня не слушаете… Советы мои вам вообще никуда не уперлись, — подождав ещё пару секунд, спросила Агата, между пальцев прокручивая карандаш и откидываясь спиной на кожаную спинку, не отстраняя своего пронзающего взгляда от Дмитрия. — Ладно эти, они в химбио ничего не соображают… Но ты то! – гневно выпалила она, резко отрывая спину от черной поверхности и ставя руки на стол. — Заявление моё подпиши…       — Его больше нет, — ровном тоном ответил мужчина, медленно моргая.       — Не проблема, я ещё одно напишу, — неровно усмехнулась женщина, потягиваясь за чистым листом.       — Нет, — коротко дал ответ Дмитрий, делая ещё несколько шагов к столу, загруженному бумагами.       — Что? – переспросила Агата, подымаясь с кресла.       — Я его не подпишу, — Киняев подошёл впритык к столу и слегка наклонился, равняясь с женскими глазами.       — А я не подпишу те бумаги, которые обсуждались на совещании! – прошипела Агата и обойдя стол остановилась напротив супруга.       — Прекрати, — Дмитрий тихо осек её, наклоняя голову чуть в бок.       — Нет, я просто не понимаю! Уж прости, вот такая у тебя жена несообразительная! – продолжила химик, яростно, не моргая, убивая мужа глазами.       — Прекрати! – прикрикнул Киняев, а в голове начинает крутиться миллион мыслей, но он не может сосредоточиться ни на одной из них.       Дмитрий крепко берет Агату за шею, из-за чего та тихо ахает, и ведёт её спиной к ближайшей стене. Хрупкая спина с силой ударяется о холодную поверхность и покалывающая боль покрывает туловище, из-за чего Агата хмурится.       Киняев подминает женщину под себя, продолжая держать её за горло и сжимать шею. Его взгляд всё также исследует её безгрешное лицо, каждый сантиметр, каждый участочек.       Агата неотрывно смотрит на разъярённого мужа и медленно сглатывает, глядя прямо в серые глаза, с каждой секундой всё более и более разглядывая в этом свинцовом отражении его внутреннее состояние, его внутреннюю бурю.       Лицо Дмитрия находится всего в нескольких сантиметрах от лица Агаты. Мужское дыхание учащается, становится резче. Дима не пытается причинить жене как таковую боль, но и не выпускает из хватки.       В его глазах, кажется, уже скачут черти, а лицо остаётся всё таким же мирным. Дима смотрит на Агату всё с такой же интенсивностью, что кажется, будто его глаза могут прожечь её насквозь первой.       Дыхание женщины меняется, когда хватка на шее продолжает не ослабевать. Теперь всё это выглядит даже устрашающим, а ожидание дальнейших действий и вовсе бесконечным.       Поначалу в глазах не мелькает даже доли страха. Агата с такой же сталью отражает все свои намерения. Однако после ещё нескольких минут такого напора на себя, даёт волю страху и позволяет ему проскочить в своих серых глазах.       Дмитрий ловит этот момент и в тот же миг наклоняется ближе к сухим губам и настойчиво впивается поцелуем, при этом немного ослабляя хватку на тонкой шее. Он ещё сильнее вдавливает Агату в твердую стену, напористо разминая её губы, перемещая руки на мягкие щеки.       И Агата, и Дима через поцелуй срывают с губ друг друга стон, будто им обоим неприятно. Языки жадно затыкают друг друга в попытке взять власть над кем-то между собой, но Агата намного уступает под таким твердый напором.       Дмитрий подхватывает легковесное тело и без ограничений, будто оно весило подобно перышку, поднимает его за бедра, давая Агате обхватить себя ногами, и продолжает напористо целовать.       Женщина обвивает его шею руками, проводя круговыми движениями пальцев по коротко выбритому затылку, отчего получает громкий стон в свои уста.       Ещё одно слабое место было найдено, отчего, когда Агата сдавливала там кожу, на самом чувствительном месте, чтобы доминировать над супругом, Дмитрий едва не сравнял её со стеной, ещё сильнее вжимая своим телом.       Дмитрий с Агатой голодно целовались, наконец-то добравшись друг до друга в такой бурной рабочей обстановке. Однако страсть в супружеской паре бушевала недолго, до одного момента…       В дверь громко постучали, а после задергали ручку с той стороны.       Дима оторвался от желанных губ первый и неохотно повернул голову в сторону двери. В глазах читалась досада от понимая, что продолжения не случится, по крайней мере сейчас. Потому Киняев бережно поставил Агату на пол и поправил её пиджак, вновь смиряя её взглядом.       — Мы обязательно закончим этот разговор, — он вновь обхватил её щеки своими мозолистыми руками и прильнул к женским губам, на этот раз нежно лаская их поцелуем.       Едва Дмитрий отстранил и пошёл к двери, Агата громко досадно выдохнула продолжая чувствовать напряжение внизу живота. Она откинула голову назад и коснулась стены, глядя на уходящего супруга. ***       Тёплое мягкое солнышко ласкает худое тело женщины, лежащей на своей стороне кровати. Тюль слегка вздымается под напором ветра, исходящего с приоткрытой двери балкона.       Агата открывает глаза медленно, совсем ещё сонно. Перед глазами меркнет тусклая картинка, отчего женщина вновь закрывает глаза и открывает их спустя какой-то промежуток времени, на этот раз получая более чёткую картинку. Пустая половина кровати, слегка смятая простынь и нежная алость в зоне изголовья кровати.       Агата моргает, не сразу понимая что лежит на подушке супруга. Она аккуратно приподнимается на локтях и, потирая глаза, удивлённо смотрит на большой букет свежих алых роз, будто только что принесенных из цветочного сада. Рядом сверкает записка, а на розовом фоне расцветает каллиграфический почерк: «Прости за глупость, был не прав…»       — Дурак, — Агата принюхивается к мягкому цветочному аромату, и, раскрываясь, скидывает ноги с постели, касаясь голыми стопами холодного пола.       Её тело укрывает зелёная до колен сорочка. Из-за небольшой прохлады по коже пробегают мурашки, оттого Агата тянется за халатом такого же изумрудного цвета и накидывает его на плечи, завязывая пояс.       Ноги легко поднимают её и несут к закрытой двери. Ручка опускается вниз и женщина открывает дверь. По коридору второго этажа разносится тонкий сладковатый аромат кофе и чего-то ещё. Это вызывает у Агаты лёгкую улыбку и она беглым шагом, шлепая обнаженными стопами по мраморной плитке, спускается по широкой лестнице.       Стоило женщине спустится на первый этаж, как она ненадолго застыла посреди просторного коридора и поднапряглась, рецепторами ощущая, как запах ароматного кофе усилился. Агата прошла в зал и остановилась на пороге между дверьми, с огоньками в глазах разглядывая фигуру мужа около плиты.       Дмитрий профессионально владел ложкой, помешивая овсяную кашу в кастрюле, пока кофемашина мерно заваривала в кружку кофе. Его кружка стояла около плиты и была уже почти опустошена.       Агата и забыла, когда это в последний раз её супруг, который кроме важных бумаг и деловых встреч, вот так спокойно стоял и готовил завтрак, потому как ни она сама, ни Дима дома не завтракают и предпочитают более комфортную обстановку, например, ресторан с полной подачей всех блюд.       — Доброе утро, — обернувшись и заметив небольшое смятение на лице Агаты, сказал мужчина, продолжая готовку.       — И тебе, — слабо улыбнулась Агата, заходя в просторный и светлый зал-кухню. — Что за праздник? До годовщины далеко, до моего дня рождения тоже. Восьмое марта тоже за горами, — женщина скользнула на барный стул и уложила руки перед собой, касаясь кольца на безымянном пальце.       — Неужели я просто так не могу быть к тебе снисходителен и проявлять заботу? – Киняев поднял с подставки готовый кофе и поставил его перед Агатой, взглянул на неё с любопытством.       — Можешь. Однако это подозрительно, — ответ прозвучал более, чем правдиво, и Киняев после этих слов развернулся к кухонной гарнитуре. — И, кстати, ты частично прощен, — добавила Агата, когда мужчина стал к ней спиной.       — О как, — усмехнулся Киняев и развернулся к Агате обратно лицом. — И что же требует королева в обмен на полное прощение своего верного слуги и мужа? – вопросительно посмотрел он на супругу, полностью сосредоточивая глаза на полусонном лице.       — Я подумаю, — Агата одарила Диму слабой улыбкой, поднимая свой кофе и делая маленький глоток крепкой жидкости.       — Хорошо, — Дмитрий ответил Агате такой же короткой улыбкой и поставил перед женщиной тарелку с кашей.       Дмитрий поднял свой завтрак и обойдя стойку, опустился на стул рядом с супругой, кладя ложку в горячую кашу. Он взял свою белую кружку и сделал короткий глоток, опуская элемент посуды обратно на гладкую поверхность.       — Прости, я был не прав, — ложка крутится между пальцев, после того, как мужчина кладёт первую порцию каши к себе в рот.       — Когда именно? На совещании или в последнюю нашу ссору? – Агата тянется рукой к кружке с кофе, даже не глядя на рядом сидящего Диму.       — И там, и там, — Киняев виновато поворачивает голову к Агате, миролюбиво рассматривая её.       — Поразительно, — пожимает плечами Агата и со звоном опускает ложку в тарелку, на стуле поворачиваясь к Дмитрию лицом к лицу. — Это что-то в лесу сдохло, что ты так решил преподнестись ко мне с цветами и извинениями…       — Значит ещё обижаешься… — голос прозвучал приглушенно, некогда хрипловато, а на границе всего была усталость, граничащая с неким раздражением.       — Я не обижаюсь, Дим, я злюсь, — в голосе промелькнули ноты льда, а взгляд стал ещё более обжигающим. —Потому что меня достали твои вспышки неизвестности! Ты то в мятеже, то тебе потрахаться захотелось, то ты сейчас приползаешь ко мне чуть ли не на коленях, — более безжалостно продолжила она, а в глазах чёртики прыгают. — Стабильность, спокойствие какое-нибудь будет, нет? – требовательно, даже в какой-то мере агрессивно, спросила женщина, пронзая Дмитрия ледяным взором.       — И всё только из-за этого? – изо всех сил пытаясь сдерживать внутренних демонов, чтобы не сказать лишнего, задался вопросом Дима.       — А тебе этого не хватает? – сдержанно, но очень горько усмехнулась Агата, поднимаясь со стула. — Позавтракали называется, - она быстро начала удаляться из зала, бросая напоследок тяжёлый вздох.       — Ты ничего не съела! – последовал крик надежды в спину, давая веру, что это остановит Агату и она вернётся, чтобы закончить хотя бы завтракать, чего уж там говорить о продолжении разговора. Однако ничего из задуманного так и не свершилось.       — Ничего, не сдохну, — Агата раздраженно фыркнула, торопливо поднимаясь по лестнице на второй этаж.       Ураган прошёлся по ванной, когда Агата влетела в комнату и громко хлопнула дверью. Она пала спиной на гладкую поверхность и тяжело выдохнула, а после, отстранившись, пошла к раковине, чтобы умыться и прийти в себя.       Лёгкое недомогание коснулось её, когда она чистила зубы. Голова внезапно резко закружилась и женщина оступилась назад, присаживаясь на белейший край джакузи. Агата поднесла руку к голове и несколько раз проморгалась, с тихими колебаниями вдыхая и выдыхая воздух через ноздри.       Мысли о стрессе были первыми, из-за чего ей могло так неожиданно поплохеть. Однако Агата быстро их отвергла, понимая, что из-за обычного напряжения таких колебаний быть не может, а тошноты уж тем более. Потому сейчас страшно было от двух вещей: от раздумий о новой беременности и от раздумий об осложнениях после столь значительно тяжёлых травм.       Первую догадку Агата решила проверить почти сразу. Она достала из ящика тест и перед тем как сделать его, закрыла дверь на замок, чтобы Дима в самый неподходящий момент не зашёл в их ванную комнату.       Время тянется бесконечно. Агата сидит на краю джакузи, перекладывая из одной руки в другую тест. И когда определенный промежуток времени наконец закончился, Агата взглянула на табло. Первый, как и было сказано в инструкции, появился минус. Вторая полоска, которая должна была образовать плюс, была очень-очень тусклой, почти невидимой, но всё же была.       — Агата? – требовательный стук в дверь заставил женщину дрогнуть и она тут же поднялась на ноги. — У тебя всё в порядке? – Дмитрий прижался к белой поверхности, всё ещё крепко удерживая дверную ручку.       — Да, — Агата приблизилась к раковине и растерянно огляделась, думая, куда лучше спрятать тест. — Сейчас выхожу, — женщина открыла первый ящик, где лежат её тампоны, прокладки и ещё пару мужских вещей, и кинула туда тест, задвигая ящик обратно.       Агата щелкнула замок и приоткрыла дверь, тут же сталкиваясь с Димой лицом к лицу. Она заколдовано уткнулась глазами в глаза мужчины и тихо, стараясь скрыть волнение, выдохнула.       — Всё в порядке? – Дмитрий взял Агату за предплечье и аккуратно отодвинул её от двери, уводя с прохода в ванную.       — Да, я же сказала, — Агата невыносимо моргнула, пытаясь обойти настойчивого супруга, однако была остановлена новым давлением с его сторону.       — Мы не договорили, — Киняев чуть сильнее сжал руку Агаты, опускаясь до локтя, не давая ей пройти куда-либо в сторону.       — Вечером договорим, — последовал тихий ответ, и Агата почувствовала, как рука с её конечности соскользнула вниз, больше не оказывая воздействия на неё. — Я возьму сегодня отгул, поэтому в офис ты едешь без меня, — последнее, что ответила она перед тем, как обойти Диму и последовать к прикроватной тумбочке за телефоном.       — Что-то срочное? – Киняев вопросительно поднял бровь, медленно оборачиваясь к Агате.       — Да, нужно решить пару вопросов в лаборатории, — Агата отстранённо подняла глаза с экрана, пальцем нажимая на кнопку «отправить» и быстро доставляя сообщение своему гинекологу, пытаясь параллельно говорить с Димой более правдоподобным тоном.       Дмитрий недоверчиво взглянул на неё, после чего медленно покачал головой и, поддев пальцем ручку, зашёл в ванную, закрывая за собой дверь. После последовал приглушенный щелчок.       Быстро собравшись и приведя себя в порядок, Агата вышла на крыльцо особняка, параллельно в телефоне набирая номер Давыдова. Женщина, вся на иголках, спустилась по ступенькам и последовала к гаражам, полностью игнорируя охрану, которая уже поспешила открыть ей заднюю дверь одной из штатных машин Кинтека.       Агата разблокировала двери мерседеса нажатием кнопки и поддев ручку водительской двери, распахнула её и опустилась на мягкое сиденье, сразу вставляя ключи в зажигание.       — Саш, привет, — Агата установила телефон на держатель и поставила громкую связь, только хлопнув дверью. — Меня могут в твоей клинике полностью обследовать?       — Что случилось? Что беспокоит? – после данного вопроса Александр кашлянул, отвечая вопросом на вопрос.       — Головные боли, головокружения, — Агата посмотрела перед собой, расслабленно откидываясь на спинку сиденья. — Временами слабость, — добавила она, когда на том конце провода последовала тишина.       — Серьёзный звоночек, сейчас сможешь подъехать? – немного подумав, поинтересовался Давыдов, параллельно ещё с кем-то говоря, что явно не касалось Агаты.       — Через пару часов пойдёт? – Агата повернула ключ в зажигании и двигатель глухо завёлся.       — Конечно, — последовал хриплый ответ и женщина сбросила звонок, плавно выезжая с гаража к уже открытым воротам.       Киняев выходит из холодного душа и сразу обволакивает себя полотенцем, промакивая тело от влаги. Он подходит всё к той же раковине, всё к тому же большому зеркалу, и смотрит на своё отражение.       В течении мыслей кроме любимой женщины ничего не образуется. Их постоянные ссоры давят с каждым разом всё сильнее и сильнее, словно пытаются к чему-то привести, однако до конца дело не доводят, останавливаются на половине пути.       Этап скандалов между ними прошёл за несколько лет после их свадьбы и более не проявлялся. Сейчас же это выглядело так, будто они живут вместе месяц и всё никак не могут найти взаимопонимание. «Что-то тут не так…» — пролетело в мыслях, и Киняев сосредоточился.       Дмитрий склонился над тумбой с раковиной, упираясь руками в гладкое покрытие. Инициативно он медленно потянул ручку первого ящика и пристально всмотрелся в его содержимое. В глаза сразу бросились женские предметы личной гигиены, а затем и несколько мужских штучек, принадлежащих самому мужчине.       Сначала ничего такого специфичного Дмитрий не увидел, кроме неприметных вполне себе стандартных вещей. Однако затем его взгляд зацепился за что-то белое, лежащее в самом низу. Рука медленно потянулась к объекту и вытащила его наружу, а вторая конечность уже тихо задвигала ящик обратно. «Тест…» — дыхание окаменело, когда пазл сложился.       Никогда в жизни Дмитрий так не нервничал, как сейчас. И не решая медлить он плавно перевернул его, чтобы видеть результат. Первая ярко-синяя полоска ясно выступала на индикаторе, а вторая еле-еле проявляла себя. Он не верил своим глазам.       — Интересно… — напряжённым шепотом произнёс Дима, а затем, похлопав краем теста себе по ладони, задумался, сопоставляя факты.       Агата около одиннадцати утра была уже в клинике, где её должны были осмотреть. Первое место, куда пошла женщина, был процедурный кабинет, где ей взяли кровь на общий анализ, биохимию, и ХГЧ.       После сдачи Агата невозмутимо вышла из процедурного кабинета и молча направилась к лифту. Её рука потянулась в сумку, как только на телефон пришло сообщение от Димы.       Агата открыла мессенджер и бегло глянув сообщение, зашла в душную кабину. Вновь и вновь прочитывая одну и ту же строчку: «Как освободишься – поговорим»       Однако отвечать Агата не торопилась, а после и вовсе передумала, спрятала телефон обратно в сумку и прислонилась спиной к стенке кабины, тяжело выпуская воздух из ноздрей.       Когда лифт оказался на пятом этаже, Агата вышла и неспокойным шагом пошла в сторону нужного кабинета, наизусть зная каждый коридор и каждую дверь.       Едва Киняева подошла к двери, как взглянула на табличку, указывающую на то, что она на верном пути. Постучав три раза по твердой поверхности, Агата дёрнула ручку и заглянула в щелочку.       — Привет, — медленно протянула Агата, проскальзывая в разъём и оказываясь в светлых стенах кабинета.       — О, какие люди, — женщина, чуть младше Агаты на пару лет, восхищенно взглянула на давнюю подругу. — Ну, рассказывай, что тебя привело ко мне? – она закинула ногу на ногу, сидя на стуле и кивнула Агате на кушетку, где совсем близко стоял аппарат УЗИ.       — Бледная полоска на тесте, — Агата оставила вещи на стуле, стоящем около двери, и присела место, куда указала Евгения Львовна Ушакова, врач акушер-гинеколог.       — Анализы сдала? – Женя поднялась с места и последовала ближе к кушетке.       — Да, только что, — кивнула Агата, нервно уставляясь на Женю.       — Тогда прошу, — женщина показала руками, чтобы Агата приняла положение лёжа, а сама опустилась на стул около аппарата. — Сейчас мы узнаем, кто у нас тут бунтует…       Когда кофта была приподнята, холодный гель сплошным пятном лёг на тёплую кожу живота, отчего Агата даже вздрогнула, однако быстро успокоилась, настаивая себя на то, чтобы узнать результат.       Время тянулось слишком лениво и вяло, оттого и тревога в груди нарастала всё большей и большей глыбой. Агата уже успела подумать обо всём: перебрать все недавние половые акты, при чем незащищенные; подумать о том, а был бы рад Дима её внеплановой беременности; чтобы на эту новость сказал Клим, когда узнал… В голове крутился один сплошной клубок…       — Ну что? – оборвала края тишины химик, когда заметила абсолютно пустующий взгляд Евгении на мониторе.       — Нет, — Ушакова отрицательно покачала головой, устанавливая прибор обратно на место. — Плода нет, вытирайся, — на живот легло сухое бумажное полотенце.       Агата приподнялась, промокая низ живота бумажной тканью. Один кусок глыбы достиг своего размера и упал с горы, а вот новый камушек уже начинал расти…       — А… тест? – Агата выкинула бумажку в урну, стоящую рядом с кушеткой и опустила края одежды, беспокойно глядя на Женю. — Это ошибка?       — Так, давай мы не будем разводить панику раньше времени и дождёмся ХГЧ, хорошо? Я не могу исключать внематочную беременность… — Ушакова успокаивающе улыбнулась, настороженно смотря на подругу… ***       Пройдя кучу обследований, Агата наконец заезжала на территорию резиденции. После поставленного диагноза она вообще сомневалась, стоит ли ей садится за руль. Однако данная проблема её сейчас никак не волновала. Самая большая проблема заключалась в том, что Агата не знала, как рассказать обо всём Диме, потому как не рассказывать она не имела право, а он имел право всё знать…       Переступив порог входной двери, Агата скинула с ног обувь, даже не подмечая, что обувь Киняев стояла на всё том же месте, как и перед её отъездом. Она просто проигнорировала данный факт и последовала в сторону зала.       Едва Агата вошла в зал, как тут же окаменела на его пороге. Её губы слегка приоткрылись, а в глазах начал выражаться страх. Перед ней, в напряженной позе, сидел Киняев.       — Привет, а ты… чего здесь делаешь? Ты же должен быть в офисе, — пытаясь сохранить равнодушный тон, спросила Агата, пряча документы с обследованием за спину.       — Ты знаешь, не поехал я туда, решил дождаться тебя и… наконец-то спокойно поговорить, — Дима на супругу даже не глянул, продолжил всё так же смотреть куда-то перед собой.       — А… — Агата заметила свой тест на столике около мягкого ложа и сглотнула, осознавая, что половина правды открыта наружу. — Понятно, — химик опустила глаза в пол и нервно поджала губы.       — Ты беременна? – Дмитрий без колебаний поднялся, и наклонил голову в сторону, теперь уже на поражение цепляясь серьёзным, никак не злым взглядом за её фигуру.       — Нет, — прошептала она и аккуратно вынула руку из-за спины, уналичивая бумаги. — Не беременна, — последовал тяжёлый вздох, после чего Агата напористым шагом пошла к Диме.       Едва Агата оказалась рядом, как Дмитрий зацепился за её робкость и панику. Это было видно невооружённым глазом и Дима натянулся струной. В его руках оказались документы обследования, и Агата мерно отошла от него, подходя к стойке.       Киняев бросил на супругу недоверчивый взгляд и склонился глазами над документами. Он быстро пробежался глазами по бумагам, пытаясь понять их содержание. И вот, стоило ему дойти до заключения врача, как его сердце пропустило последний удар и застыло на мгновение. «Бесплодие»       Дима почувствовал, какую-то колость в груди, и оторвав глаза от текста, пусто посмотрел перед собой. Его руки отстранённо кинули документы на стол, а ноги ступили на шаг к стойке.       — После прошлых повреждений, после того выкидыша, стресса для организма… я… не смогу больше иметь детей… — тихо пробормотала Агата, склоняясь над стойкой, еле сдерживая себя.       Дима медленно подошел к ней, стараясь не показывать свою растерянности. Его сердце пропускало удар раз в минуту, пока он напряженно надвигался к дрожащему телу.       — Задержка и тошнота были из-за гормонального сбоя, головокружения, по словам Давыдова, обычный парадокс после прошлых травм, со временем пройдёт, — бездушно сорвалось с красноватых от блеска губ, и Агата тяжело выдохнула. — Почему ты молчишь? – дрожащим голосом спросила Агата, не поворачиваясь к Диме, боясь встретиться с ним глазами.       Дима медленно обнял Агату сзади, прижав к себе. Он почувствовал, как она напряглась в его объятиях, но не отпустил, а только крепче сжал её тело. Киняев аккуратно сдвинул локоны чёрных волос в сторону и уткнулся лбом в белую шею, перед этим оставляя лёгкий поцелуй на коже.       — Ты никогда не хотел детей… Мы прожили почти четырнадцать лет в браке, жили работой, друг другом… — Агата горько усмехнулась, подрагивая в сильных руках мужа.       Снова последовало напряженное молчание, которое, кажется, всё никак не хотело уходить от них. Агата дрожала сильнее, впервые так сильно трясясь то ли от страха, то ли от отчаяния.       — Не молчи… — почти шепотом проговорила Агата, поворачивая голову в сторону, соприкасаясь с крепким плечом подбородком.       Дмитрий, мерно давая свободу воздуху из лёгких, осторожно развернул Агату к себе лицом и сократил расстояние между ними, прижимая супругу прямо к углу стойки, чтобы она не могла выбраться из его хватки и спокойно поговорить о всех проблемах, которые так терзают и его, и её души.       Агата посмотрела на Дмитрия практически стеклянными глазами, когда наконец переборола себя и оторвала их от пола. Влага между ресницами обильно находилась ещё пару секунд, а после по щекам скатились слезы, оставляя после себя мокрые дорожки.       — Мой ангел… — Дима посмотрел на Агату с нежностью и потянулся рукой к её лицу. Он с крайней осторожностью утирал слезы с щёк, проводя большим пальцем по коже.       Дмитрий замирает на какое-то время, перестаёт водить пальцами по плоти, встречая этот невинный взгляд. Сердце вновь пропускает удар. Вот она, та Агата, в которую он когда-то влюбился: трогательная, застенчивая, и в то же время сильная.       — Посмотри на меня внимательно, пожалуйста, — Киняев обхватывает её плечи и встряхивает их.       Глаза их вновь встречаются в неутомимом танце, из-за чего у Агаты даже захватывает дыхание. Она забывает напрочь как дышать, только тонет, тонет в умоляющих серых глазах не моргая.       — Агата, я… — Дима глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Я идиот. Идиот потому, что всегда считал бездетность естественной частью нашей совместной жизни.       Дмитрий поддаётся вперёд и соприкасается лбом с лбом Агаты, охватывает её тело и располагает вплотную к себе, утешающе, почти убаюкивающи, оглаживая ладонями женскую спину.       — Мы прожили почти четырнадцать прекрасных лет вместе. Без детей. И я не пожалел ни минуты из этих лет… — глаза плавно прикрылись и мужской лоб начал ластится к лбу женщины, с губ которой срывались всё ещё тихие всхлипы. — Мы построили карьеру, бизнес, путешествовали по миру, любили друг друга когда хотели и где хотели… Весь мир сейчас у наших ног… — выдержав паузу, мужчина прижал ее голову к своей груди и крепко обнял, заставляя Агату растаять в его руках… ***       Мрак покрывал просторный зал резиденции, создавая особенную атмосферу вечера. Ветер бережно колыхал занавес, оттого она витала под его напором рядом с дверью, что выходила на задний двор.       Агата и Анастасия уже несколько часов разговаривали под бутылку дорогого вина, сидя друг напротив друга. Дмитрий и Клим же, по настоянию своих женщин, решили наконец пойти на первый шаг и попытаться наладить отношения между друг другом.       Потому как постоянные колкости на работе, на важных мероприятиях, да и просто встречах, уже изрядно надоели и одному и другому. Поэтому было приятно единогласное решение о мире.       Чего только не стоило девчонкам организовать мирные посиделки в бане на заднем дворе. Дмитрий наотрез отказывался от этой идеи. На территории баня была построена ради обогащения местности, чтобы не было лишней пустоты, потому как почти весь задний двор был распланирован более чем в свободе.       Последний раз Киняев был в бане на выпускном, когда заканчивал университет. Тогда было действительно весело: девчонки, алкоголь, и никаких запретов на свободу – всё это тогда очень строго контролировалось приемными родителями.       В обществе Хмельницкого же можно было застрелиться и Дмитрий до последнего держал себя в руках, чтобы не набить лицо брату своей незаменимой жены. Однако, не смотря на все казусы, воздействие Агаты всё же помогло сесть в нужное русло.       Едва Агата отвлекается от разговора с Настей, как ей в голову сразу прилетает мысль о не очень хорошей картине, что может произойти между мужчинами после нескольких грубых слов друг другу, оттого и уровень тревоги начинает расти вверх.       — Как бы они там не поубивали друг друга, — Киняева глухо опускает свой бокал на столик, и сильнее поджимает к себе ноги, обнимая их руками.       — Думаешь до этого дойдёт? – Анастасия залпом выпивает последние порции алкоголя и со звоном ставит элемент посуды на тот же столик рядом с диваном.       — Оба с характером, поэтому всё возможно, — Агата глядит на настенные часы, отчитывая каждую прошедшую минуту.       — Блин, теперь и я нервничать начинаю… — девушка качает головой и несколько раз моргает, чувствуя затуманенность разума. — Сорок минут прошло, а пока тишина, — взглянув на время в телефоне, ответила Настя, кладя мобильник обратно на стол.       — Ты не знаешь, Вадик с Эльдаром ещё не уехали? – Агата потянулась за своим телефоном и, разблокировав экран, зашла в телефонную книжку.       — Да нет, — Настя нахмурилась и, ощущая сухость в горле, поднялась с дивана, скованным шагом пошла к стойке. — Ну набери кому-то из них, — жестикулировала руками Хмельницкая, обходя стойку и опираясь о её края руками, потому как ноги уже были ватными. — А вода где?       — В холодильнике, первая полка справа, — непроизвольно сорвалось с губ женщины и она нажала на контакт Вадима, набирая номер.       Атмосфера в теплых деревянных стенах была более чем спокойная, даже гнетуще спокойная. Мужчины сидели в компании друг друга в полной тишине, некогда чокались стаканами с алкоголем, а потом, когда обоим надоело молчать всё же заговорили.       Едва их разговор достиг тайминга пяти минут, как дверь в душное помещении приоткрылась. Оба замолчали в ту же секунду, пытаясь в полупрозрачном паре разглядеть входящих.       Вадим и Эльдар, имея из одежды только белые полотенца на бёдрах, без труда зашла в домик и плотно закрыли за собой дверь, выпуская перед этим несколько облаков пара на улицу.       — Опа, а вы что тут забыли? – нахмурился Киняев, с прищуром сверля парней взором.       — Девчонки бояться, что вы друг друга поубиваете, поэтому прислали нас к вам, так скажем свидетелями, — хмыкнул Эльдар и плюхнулся на полку рядом с Хмельницким.       — Ну милости просим, — развёл руками Клим, пожимая руку сначала Эльдару, а затем и Вадиму, что залазил в самый угол полки, ближе к Киняеву.       — А как вы познакомились? – Анастасия вновь наполнила их с Агатой бокалы и поудобнее устроилась на диване.       — С Димой? – переспросила вопрос Агата, поднимая свой бокал и делая из него глоток. — На конференции, по химическим резонансам, — получив положительный кивок головой, продолжила химик. — Я тогда только вернулась в Россию, была участником, а он простым гостем, там и познакомились…       — Ещё всей корпорации не было, был офис, пару заводов по производству, склады. Ну и меня туда пригласили, — Дмитрий отвечал на такой же вопрос, только уже от Клима. — Близко к ней я тогда ещё не подходил, боялся, вдруг у неё кто-то есть. Просто наблюдал со стороны…       — Короче, смотрел он на меня очень упорно, долго. А когда всё закончилось, мы пересеклись на выходе из конференц-зала. Поздоровались и разошлись, как-то даже не поговорили, — женщина пожала плечами и вновь сделала глоток алкоголя.       — Разговора у нас не сложилось и я позвал её на ужин, — усмехнулся Дмитрий, поглощая маленькими глотками виски. — От приёмных родителей тогда ещё резиденция оставалась, эта уже была после построена, — Киняев отставил стакан в сторону, чуть наклоняя корпус вперед.       — Меня тогда его охрана привезла, три человека, такие хмурые, серьёзные, как наёмники, — поморщилась Агата, вспоминая лица тех трех амбалов.       — Сели, поужинали, пообщались, — разобрав тот вечер по крупицам, пояснил Дима и, выровнявшись, откинулся спиной на деревянную стенку.       — Переспали? – Клим сощурился, залпом выпивая коньяк из своего стакана.       — На удивление, нет, — мужчина расслабленно пожал плечами. — Не хотелось как-то впечатления о себе портить…       — В общем бегали мы так бегали друг от друга, и в итоге на пятую такую романтичную встречу переспали, — Агата глухо опустила бокал на столик и уложила руки на мягкую спинку, довольно, уже немного с мутностью в глазах, взглянула на Настю.       — Это сколько вы уже вместе? — Хмельницкая заворотила нос, сделав новый и последний глоток, и поставила бокал на стеклянную поверхность.       — Седьмого марта будет четырнадцать лет, — Агата расслабленно откинула голову на изголовье дивана, утыкаясь глазами в потолок, задумываясь. — Хотелось бы куда-нибудь уехать, ото всех… только он и я… — тихим тоном пробормотала Агата. — В прошлом году не вышло из-за его постоянных отъездов, в этом… тоже такая же ситуация. Надеемся, что в следующем всё будет так, как хотим мы…       — А ты бы куда хотела? – интригующе улыбнулась Анастасия, и плюхнулась на подушки.       — Не знаю, — затрудняясь сразу дать ответ, погрузилась в задумчивость Киняева, ненадолго прикрывая глаза. — Швеция, Норвегия, может быть Италия…       — Почему не какой-нибудь красивый остров посреди океана? – рассмеялась Хмельницкая такому предложению стран, ожидая услышать что-то более резонное.       — Не люблю такие места, не привычно, — скривилась Агата, вспоминая один из неприятных моментов на своём первом и последнем острове. — У нас медовый месяц был на Вуанаре, полуострове в южной части тихого океана. Красиво… Вилла, пальмы, воздух тропический и морской… Но, не моё это… Думала с ума сойду… Даже в присутствии Димы было не по себе… Ещё и океан этот… На какую сторону берега не выйду – везде вода. В общем, повторять такие поездки я более не желаю…       После новой порции влажности, в глазах Дмитрия как-то всё поплыло. Он смахнул это всё на слишком большую дозу алкоголя у себя в крови. Однако, когда спустя ещё пару минут появилась мутнота, а за ней и ватность тела, Киняев серьёзно задумался.       Рука непроизвольно рефлекторно потянулась с лбу и стёрла лужу пота с кожи. Последовали медленные движения ресницами, однако ни к чему положительно хорошему это не привело.       Тело переставало слушаться как под дозой наркотиков и постепенно обмякало. Руки пали на колени с тихим шлепком, обрывая те самым глухую тишину в жарком помещении.       Последней каплей стала потеря чувствительности собственного тело и отторжение мыслей. Последовал рефлективный, совершенно независимый от воли вдох раскаленного воздуха, а после наступила тишина и темнота…       — Тихо, тихо, тихо, — едва тело начало соскальзывать с полки вниз и оседать, как Вадим вовремя подхватил мужчину под руку и аккуратно опустил его к стене, с максимальной осторожностью укладывая голову назад. — Перегрелся, выходим!...       Агата домовито промакивает прохладной марлевой повязкой тёплый лоб, пытаясь хоть немного сбавить температуру тела. Её руки осмотрительно проходятся по розоватому мужскому лицу, пропитывая всё влагой.       Киняев лежит на диване в одном теплом халате, протяжно моргает и осматривается вокруг, всё ещё наблюдая некую пелену перед глазами. Он ощущает едва уловимый упадок температуры тела, однако цвет кожи белее не становится. Всё происходит слишком замедленно.       Хмельницкие, как и помощники Агаты, стоят в стороне, неспокойно задумавшись. Клим слегка покачивается в сторону от высокой дозы спиртного, однако после выравнивается, как ни в чем не бывало.       Раскаленный воздух накрыл особняк пару минут назад, когда Дмитрия внесли в дом, в более прохладное помещение, и уложили на диван. Агата тогда на полном серьёзе испугалась, как и Анастасия.       — Голова не кружится? Шума в ушах нет? — тихий шёпот Агаты, сидевшей рядом с Димой с боку, пронзил тишину, а после последовал беззвучный короткий кивок. — Ну и прекрасно, — сглотнув, Агата вновь дотронулась до тёплого мужского лица, проверяя температуру. — Что у нас тут… — тонометр на предплечье безудержу пропищал, показывая на сером экране текущие показатели. — Давление низковатое… зато пульс зашкаливает, почти сто десять ударов в минуту, — женщина рывком потянула манжет и стянула с руки мужчины аппарат, складывая устройство и убирая его в сторону.       — Перегрелся, — невиновато протянул Дмитрий, тщательно наблюдая за действиями чужих рук.       — Может его в душ холодный… — Клим пошатнулся от пинка Насти, отреагировав на колкость. — Ты чего, кис? – с наигранной обидой скривил лицо Хмельницкий и Анастасия толкнула его вновь, только теперь уже к выходу.       — Пойдём, у меня с тобой отдельный разговор есть, — Хмельницкая толкнула супруга в проход, а после дверь в зал за ними закрылась.       — Идите покурите пока, — подняв глаза на мужчин, кивнула Агата.       Эльдар и Вадим без лишнего трепета покинули комнату через дверь балкона, оставляя после себя лишь приглушенный хлопок. Занавес непринуждённо поднялась от образовавшегося ветерка, а после, когда всё стихло, приняла более мирный вид.       — Ну и что это было только что? – Агата раздраженно зыркнула на Диму, ожидая от него хоть каких-то адекватных объяснений.       — Что именно? – с нотами не понимая в голосе последовал хриплый ответ.       — Да вот это вот всё, — Агата гневно обвела пространство глаза, а после снова пронзила Киняева строгим взором. — Ты когда там сидел, не чувствовал, что тебе плохо становится?       — Ну было немного… — Дмитрий замялся, слегка не ожидая такого большого всплеска отрицательной энергии.       — Так а какого дьявола ты продолжил находиться в этой духоте? Жить надоело?       — Мы с мужиками поспорили, кто дольше просидит, — всё это теперь казалось слишком детским и безалаберным, потому Киняев сразу в примиряющим жесте положил свою широкую ладонь поверх руки Агаты, что сжимала конечность до побелевших костяшек.       — Поспорили? – Агата удивлённо моргнула, не веря собственному слуху. —Ты сейчас серьёзно? – женщина поменялась в лице и поспешила отстраниться, однако вырвать руку не смогла из-за хватки, которая значительно увеличилась и больше сходила на принужденность.       — Малыш… — невозмутимый тон коснулся женского слуха.       — Ни слова больше не говори! Вот просто молчи! – Агата осекла Диму и, вновь дёрнув руку, поднялась с края дивана, освобождаясь от чужих рук.       Едва Агата хотела отступить от большого ложа, как её схватили за запястье и повалили спиной на воздушную поверхность, прижимая всем телом.       Дмитрий нависал над женщиной, вздернув её руки над тёмной макушкой. В его глазах не было ничего такого, что могло вызвать раздражение или ещё чего похуже, потому Агата зачаровано глядела перед собой, любуюсь каждым сантиметром флегматичного лица.       Киняев перехватил инициативу, захватив губы возлюбленной в страстный и жадный поцелуй. Его руки отпустили конечности Агаты и крепче обхватили женскую талию. Агата, приняв свободу, обхватила Диму за шею, и поддалась ещё ближе, углубляя ласки.       — Всё? Полегчало? – Агата неспешно отстранилась и пристально посмотрела Диме в глаза.       — И всё благодаря тебе… — бархатный голос прозвучал совсем рядом с лицом и доброжелательно-ленивый тон заставил Агату забыть на секунду обо всем, что произошло.       Дмитрий одной рукой крепко обхватил Агату за ягодицы, прижимая её к себе, а другой запустил пальцы в тёмные волосы, слегка трепая их. Губы вновь коснулись губ женщины и та выгнулась струной, сильнее руками забирая во власть грубую шею.       Поцелуи казались животными, полностью властвовали над языками друг друга, не давая никаких шансов на однозначную победу. Губы горели алым пламенем, стоило увеличить напор ещё на несколько десятков процентов.       В комнате становилось ещё жарче, оттого и температура тел начала снова ползти вверх, заливая лица обоих красным румянцем. Однако этот факт не стал серьёзным звоночкам, а только больше подлил масло в огонь, вновь разжигая страсть.       — Кхм… — послышался кашель неловкости со стороны и Киняевы прервались, тяжело задышали и посмотрели на Хмельницких, стоящих в проходе дверей. — Уже поздно, мы у вас останемся, — Анастасия говорила более утверждением, нежели вопросом, потому за этими словами сразу последовал ответ.       — Любая гостевая спальня в вашем распоряжении, — прерывисто выдохнув, кашлянул Киняев, всё ещё не выпуская Агату из своих рук.       Едва брат и его супруга закрыли за собой дверь зала, Агата набросилась на мужа новой волной поцелуев, теперь уже покрывая влажностью своих губ не только его мягкие губы, но и лицо, и шею. ***       Бутик открывал двери новым гостям даже слишком приветливо. Роскошью там пахло чересчур, однако сотрудникам не привыкать, потому как каждый день они видят от бизнесменов до чиновников.       Агата стояла напротив зеркало и глядела на себя в новом темно-красном платье, что идеально сидело на её фигуре. Лямки туго охватывали тонкие плечи, соприкасаясь с кожей. Ткань ровно прилегала к телу, очерчивая каждый контур.       А ведь всё началось неделей ранее, когда Дима рассказал ей о скором корпоративе в честь дня рождения компании. Именно тогда Агата задумалась, что она оденет. Днями раньше она заглянула в гардероб и поняла, что все платья на неё некогда велики, потому как после… травм она значительно потеряла вес и за всё время реабилитации и после неё никак не могла набрать свои килограммы.       — Как тебе? – женщина улыбнулась отражению, когда Киняев подошёл к ней со спины и приобнял, располагая руки на кровавой ткани, проводя пальцами сверху вниз. — Мне нравится…       — Мне тоже… — горячий шёпот коснулся шеи, когда одна из рук потянулась к волосам и скинула пряди волос на соседнее плечо, освобождая белое пространство. — Твоя красота сводит меня с ума, — подбородок аккуратно коснулся плечевой кости, а руки вновь обняли тело женщины со спины.       — Ну не ластись, мы же не одни, — заметила женщина, проходясь глазами по телохранителям в отражении, что стояли около двери и хмуро осматривали обстановку на объект опасности.       — Я буду ластиться к тебе даже на сегодняшнем вечере и меня никто не остановит, — хитрая улыбка коснулась губ мужчины, пока его руки изучали влекущее тело.       — Давай уедем пораньше оттуда, не хочу там долго находится… — жалобно прохныкала Агата, откидывая голову на плечо Димы. — Ноги будут гудеть после столь… долгого ношения туфель.       — Если хочешь, я могу носить тебя на руках, — тон снизился на несколько актав ниже и почти неслышный шёпот заласкал слух.       — Весь вечер? Ты сейчас серьёзно, Дим? – усмехнулась Агата, не воспринимая данные слова как правду.       — Могу и весь вечер, ты только дай знать… — нежные короткие поцелуи осыпали шею Агаты, а после прекратились, и серые глаза вновь уставились на изящный силуэт в отражении.       — Как я и хотела… — продолжила Агата, вспоминая последний разговор на тему сегодняшнего вечера. — «…такое платье, которое ты сможешь легко снять с меня, если пожелаешь…» — цитировала она фразу с того самого вечернего обсуждения, когда было принято решение чутка обновить гардероб.       — Мне ещё понравилось прошлое, — хмыкнул мужчина, кивая на несколько вешалок с нарядами разных цветов. — Оно тоже ничего.       — Изумрудное? – Агата взглянула туда же, куда и Дима, не совсем понимая какое из платьев ему зашло по душе.       — Оно самое, — следует лёгкий кивок, а после мужчина вновь укладывает подбородок на обнажённое плечо. — Его тоже возьмём.       Агата улыбается, а затем неожиданно меняется в лице. Радость и счастье уходят, а на их место становятся пустота и лёгкий шок. Женщина испытывает испуг, как только её собственные ноги становятся ватными, а перед глазами начинает всё как-то мутнеть и терять свои чёткие границы. Пульс бешено бьёт в висках, сердце слишком быстро качает кровь по жилам.       Сил хватает только чтобы развернуться и уткнуться носом в мужское плечо. Руки автоматически впиваются в предплечье и слегка сжимают ткань пиджака, пытаясь ухватиться за него, словно за спасательный круг.       После накалившейся паники, Агата начинает чрезмерно тяжело дышать, почти не пропуская чистого кислорода в легкие, отчего происходит приступ скованности в груди. Ещё и тремор в конечностях начинает бить как не в себя.       — Что такое? – Дмитрий тревожно наклоняется к лицу Агаты, наблюдая за её потерянностью.       — Ничего, всё в порядке, — тихо проговорила женщина, сильнее прижимаясь к крепкому плечу. — Просто потемнело в глазах как-то резко, — Агата откинула голову назад и прищурилась, когда столкнулась с беспокойным лицом супруга.       — Посмотри на меня, — Дима быстро ослабил объятия и взял ее лицо в ладони, внимательно изучая ее черты. — Что у тебя болит?       — Просто закружилась голова, ничего такого, — Агата моргает, а затем отчуждённо смотрит Дмитрию в глаза. — Давление, наверно, шалит, — неуверенно пожала плечами Агата и всё же прижалась к твёрдому плечу снова, вдыхая нерезкий аромат мужского парфюма. — Мы закончили? Может поедем уже?       После дорогих покупок Киняевы решают поехать в офис. Дорога занимает около сорока минут, но и этого времени вполне хватает, чтобы кислород между ними начинал искрить.       Недомолвки между ними определённо остались и обговаривать их нужно в ближайшие часы, потому как никто их них двоих не планировал поодиночке наслаждаться таким прекрасным и торжественным вечером.       — Тебя Давыдов давно видел? — индифферентно задаётся вопросом мужчина, вполоборота поворачивая голову в сторону Агаты.       — На последнем обследовании, а что? – женщина обращает внимание на Диму, двигая голову в бок и лицом оборачиваясь к супругу.       — Мне не нравятся твои постоянные перепады давления, — Дмитрий честно высказал свою точку зрения, пронизывающи глядя на женщину. — Что ты вечно отрицаешь их, как проблемы, — Дмитрий после последнего высказывания замолчал и напрягся, ожидая хоть какого-то ответа от Агаты, что всё так же продолжала сохранять напряжение между ними.       — Да я сама себе уже не нравлюсь, — пробормотала Агата и устало, потерянно уставилась в стекло, на Московские пейзажи.       Остаток дороги проходит в глухом молчании. Лишь редкие настороженные взгляды устремляются на Агату и пронзают её вниманием, однако только на короткий срок. Так выходит несколько раз, пока Киняев в конец не сдаётся и отворачивается к своему окну.       Гнетущее молчание растягивается на слишком долгий срок, почти до самого вечера. Никто не смеет заводит более друг с другом разговор, явно опасаясь новых недомолвок и нападков.       Однако всё меняется в самый подвернувшийся последний момент, когда Агата собирается на торжество корпорации.       Атмосфера в их спальне висит слишком тихая, мрачная. В просторной комнате горит только лишь свет ламп на большом зеркале, что стоит в углу. Воздух пропитан дорогим женским парфюмом, что лёг на одежду и кожу Агаты минутами ранее.       Руки трепетно поправляют платье, когда глаза снова проходятся по своему же отражению. Красная помада гладко ложится на розовые губы, окрашивая их в совершенно бордовый цвет.       Дмитрий проникает в их обитель страсти уж чересчур незаметно и тихо. Он в очередной раз поправляет темно-бордовый пиджак брючного костюма, специально подходящий под кровавое платье супруги, и делает несколько неслышимых шагов в Агате, что возвращает помаду на миниатюрный столик около зеркала и увлечённо начинает поправлять свои волосы.       — Ты слишком восхитительно выглядишь, это будоражит, — мужчина становится позади Агаты и одной рукой обнимает её за талию, пододвигая к своему телу ближе, а второй уже перекидывает тёмные волосы на другое её плечо, открывая себе вид на обнажённую утонченную шею.       — Неужели? – издевательский смешок врывается с аккуратным губ и Агата годящи уставляется на хищной взор Дмитрия, что сверкает в отражении.       — Ты готова? – жадный поцелуй обжигает нежную кожу открытой незащищенной шеи и Агата сдержанно вздыхает, пытаясь не поддаваться ласти мужа.       Агата ничего не отвечает, лишь на каблуках разворачивается к супругу и сосредоточенно смотрит ему в лицо, терпеливо кивает и протягивает свою руку.       Дмитрий пристально утыкается глазами в протянутую руку, а затем заботливо перехватывает кисть, подносит её к своим губам и невесомо одаривает поцелуями каждый пальчик, вдумчиво рассматривая лицо Агаты в полутьме.       Затем следует самый непристойный жест. Киняев утягивает Агату за руку, отчего та влетает в его грудь всем телом. Их лбы соприкасаются друг с другом и женщина наконец ощущает горящие дыхание на своих губах, однако не отстраняется, а продолжает выжидающе смотреть в почти чёрные от темноты глаза мужа, медленно моргая.       — Меня достало наше молчание… — мозолистые руки обвили женское лицо и большие пальцы легли на острые скулы, обводя их круговыми движениями. — Я не поеду ни на какой корпоратив, пока мы так и будем молчать.       — А я просто не хочу туда ехать, — Агата качает головой, опуская глаза в пол. — Просто не хочу быть в этой лютой толпе, — больше прозвучало как жалоба и она отстранённо отвела глаза в бок, глядя куда-то в сторону двери балкона.       — Мы можем не ехать? – Дмитрий ухватил её подбородок и приподнял его, теперь уже заставляя женщину посмотреть на себя.       — Нет уж, я не для этого столько часов собиралась, — Агата улыбнулась уголками губ, а после замолчала.       Губы слегка приоткрылись и Дмитрий очень удачно поддался вперёд, оставил незаметный, лёгкий, едва весомый поцелуй, а после слегка отстранился, словно проверяя: «можно ли?»       Едва прошло пару секунд, как Агата тихо рассмеялась и уткнулась носом в жесткую кожу щеки, оставляя такой же короткий поцелуй на устах Дмитрия, давая добро на продолжение нежностей в течение вечера. ***       Приятная, вполне себе комфортная атмосфера заполняет главный холл головного офиса сполна. Теперь всё не кажется таким заурядным и обыденным, как бывает в будние дни. Вокруг меркнут разноцветные огни, а воздух накаляет развлекательная и ритмичная музыка.       В центре зала было людно, шумно и весело. Музыка заполняла ещё несколько этажей, образовывая между собой почти незаметное эхо. Сотрудники разговаривали друг с другом, кто-то пел, а кто-то танцевал, а кто-то выпивал.       Дмитрия это утомляло и раздражало. Он стоял в стороне от всего этого торжества и отстранённо оглядывал обстановку. Его глаза мерно пробегались по всему помещению вот уже какой раз, будто выискивать кого-то значимого.       Едва взгляд уткнулся куда-то в угол, как мужчина замер. Зрение Дмитрия моментально замкнулось на Агате, стоящей поодаль ото всех и короткими глотками отпивая со своего бокала шампанское.       Холодность моментально сменилась мягкостью во взоре. Киняев, на мгновение сощурив глаза для конечного подтверждения, что это его супруга, медленно двинулся к ней навстречу, игнорируя остальных окружающих.       — Тебе не скучно здесь одной? – подойдя к Агате, Дмитрий заложил руки за её спину и чуть приобнял с легкой улыбкой на лице.       — Есть такое, — Агата равнодушно взглянула на супруга.       — Сменим дислокацию? – развернув женщину к себе спиной, Дмитрий пристроился к ней сзади, трепетно обнимая талию и притягивая женское тело к себе.       — На что? Мы только час, как приехали сюда, — прерывисто выдохнула Агата от столь резкого разворота, однако позже расслабилась.       — Здание большое, этажей много, — подбородок почти неощутимо скользнул по плечу женщины. — Можем уединиться где нам вздумается, — шёпот коснулся слуха Агаты, а за ним последовал совсем не болезненный укус мочки уха, отчего Киняева слегка вздрогнула и что-то невнятно промычала. — И прекрати пить эту кислятину, — Дмитрий перехватил бокал и поставил его на ближайший столик, параллельно с этим слыша тяжёлый выдох. — У меня в кабинете есть бутылка дорогого крепкого коньяка, — ласкающим баритоном пролетело над ухом и Агата беззаботно улыбнулась.       — Оставь её на что-то более значимое, чем этот вечер, — химик развернулась на шпильках к Киняеву лицом и неслышно хмыкнула, утыкаясь глазами в лицо Дмитрия.       — Вот как? – Дима наиграно удивился, с не скрывающим азартом разглядывая лицо супруги.       — Пойдём-ка, — Агата ухватила широкую ладонь своей рукой и потянула Диму к центру зала, мелькая меж сотрудников и ловя их внимательные взгляды на себе.       Мужчина же от таких вспыливших действиях приподнял бровь и на миг лишь ухватился за серые глаза, пристально рассматривая их. Невесомая тяга Агаты умиляла, и Киняев даже в какой-то момент тихо рассмеялся.       Следуя за Агатой, Дима позволил ей вести себя к центру зала, пока его рука всё ещё крепко обхватывала тонкую ладонь жены. Чувство многолюдья некогда заводило и нервировало, особенно проницательные взгляды сотрудников на себе. Но всё же большая часть внимания была полностью сосредоточена на Агате, потому у мужчины даже получилось растаять.       — Мы в самом эпицентре внимания, — прошептал он, обнимая Агату за талию и начиная медленно двигаться в такт музыке.       — А ещё на нас смотрят твои секретарши, — подметила Агата, укладывая руки на мужские крепкие плечи.       Дмитрий тихо засмеялся, крепко сжимая в объятиях стройную фигуру жены. Его взгляд вновь скользил по залу, и он заметил, как многие из присутствующих стараются не слишком приметно наблюдать за ними.       — Ты прекрасна… Только моя, — Дима шептал это так, чтобы слышала только она. — Только моя, — повторил вновь Дмитрий, слегка наклонившись к её уху, чтобы его слова звучали ещё более сокровенно.       — Ты много выпил? – шепнула Киняеву на ухо Агата, обхватывая руками расслабленную мужскую шею.       — Немного, а что? – Дмитрий соприкоснулся своим лбом с лбом Агаты и мягко потерся о нежную кожу.       — Мечтала, чтобы мы сегодня вернулись домой в более трезвом состоянии, — губы Агаты слегка приоткрылись и женщина поддалась ещё ближе, но не соприкоснулась с устами мужа, сохраняя терпение.       — Вернёмся, малыш, — Дмитрий тихо рассмеялся и поцеловал Агату в висок, а после вновь пристроился к её лбу.       — Не помешал? – Хмельницкий появился из-под земли и расположился в метре от Киняевых, делая небольшой глоток шампанского с бокала.       — Помешал, — выдохнул Дмитрий, отстраняясь от Агата и поворачивая голову в сторону Клима.       — Старался, как мог, — Клим язвительно усмехнулся, рассматривая всех присутствующих в холле.       — А где Настя? – Агата глубже пустила руки и теперь уже полностью обхватывала мужскую шею руками, соединенными в замок.       — Носик пошла припудрить, скоро вернётся, — отшутился мужчина и озабоченно обернулся в сторону, куда недавно ушла Анастасия.       Тёмная фигура подобно тени проскальзывает пару коридоров офиса, некогда оглядываясь назад. Ему кое-как удалось пройти через охрану, которую, в этот день было чрезмерно много. Сотрудники службы безопасности стояли на каждом шагу, будь то КПП, главный вход или какой-то из запасных.       Потому всё что уже удалось провернуть – было ироничной удачей, которой в жизни, кажется, не хватало больше всего.       Он знал обо всём, что должно было происходить этим вечером. Его осведомили с самого начала, что Киняевы вновь в разгаре игры, вновь дёргают за ниточки кукловодов. Однако нужно было перехватывать управление в свои руки и наконец закончить то, что так долго продолжается вот уже на протяжении полугода, а может и года.       Агата неожиданно похолодела изнутри. Что-то неясное, отчужденное жгло внутри, не давая, кажется, даже полностью вздохнуть грудью. Зрачки сначала округлились на пару миллиметров, а после вновь сузились. Её тело кричало о явном приступе паники на начальной стадии.       — Ничего необычного не замечаешь? – вновь шепнула Агата, ощущая какой-то странный прилив растерянности. —Оглянись вокруг.       — Да вроде бы нет, всё как и было, — Киняев неприметно оглянулся, а после, когда не заметил ничего сверхъестественного, наклонился к лицу супруги. — Что-то случилось?       — Тревожность какая-то появилась, пытаюсь найти причину, — Агата вновь прошлась глазами по залу, а после и по некоторым этажам, где была хорошая видимость холла.       — Может воды? – крепкие ладони легли на ровные плечи, пока взгляд беспокойно гулял по взволнованному лицу.       — Не нужно, — отмахнулась Агата и повела плечами, скидывая тяжёлые руки с себы. — Просто давай уйдём с центра куда-нибудь в сторону, а то мы у всех на виду.       Между тем воплотить задуманное не позволил внезапный приступ головокружения. Агата как-то неумело шагнула вперёд и застыла, приложила руку ко лбу и медленно выпустила воздух из лёгких через ноздри, пытаясь успокоиться и отогнать недомогание.       Однако ничего не вышло. Ноги стали ватными и еле держали тело навесу, пока всё ещё не опуская его к низу. Шум в ушах, о котором ранее даже никто не вспоминал, окутал голову моментально, не позволяя ничего более слышать. Далее последовала размытость и лёгкое соприкосновения с тёплыми руками, а после и объятиями.       Киняев без замедления понял, что что-то не так. Слишком всё странно выглядит со стороны. Вначале утренние перепады, потом тревожность, затем предостерегающее поведение – и вряд ли всё это было простым совпадением…       Дмитрий сразу же заметил, как Агата чуть покачнулась и стала терять равновесие. Он в один шаг оказался рядом и моментально успел перехватить, когда тело начало таять прямо на глазах, удерживая от падения и прижимая повисшее в вертикальном положении тело. Голова скатилась по его плечу и вот тогда уже показались прикрытые веки, и Дмитрий без промедления крепко подхватил супругу, поддерживая руками под коленями и спиной.       — Агата? Агата! – голос горел встревоженностью, пока Дима примерно пытался понять что только что произошло.       — Так, у нас потеря сознания, — Хмельницкий молнией оказался рядом и перехватил запястье сестры, прижимая пальцы к пульсу. — Давай её в кабинет, — напряженно выдохнул Клим, осматривая сероватый кожный покров Агаты.       Едва сознание возвращается к своей хозяйке, как в веки ударяет яркий навязчивый белый свет. Ресницы от столь внезапного освещения слабо трепещут, а лицо начинает хмурится от непонимания, что же всё-таки произошло.       Веки медленно поднимаются и перед глазами образовываются безграничные фигуры, которые через какое-то время всё же приобретают свои границы и становятся чем-то более понятным.       Киняев держал её в положении полусидя, пока она находилась на столе. Агата чуть откинула голову на мужское плечо и теперь уже смогла развидеть само лицо супруга, что не отражало ничего, кроме мятежности и нарушения душевного равновесия.       — Что случилось? – вышло более, чем хрипло, почти неслышно, когда Агата рассмотрела ещё и фигуру брата вблизи себя.       — Ты потеряла сознание на семь минут, — коротко пояснил Клим, подходя ещё ближе. — Сегодня ещё недомогание было?       — Было, — Агата обреченно выдохнула, быстро моргая и утыкаясь Диме в плечо.       — А в другие дни? – настаивал на точный и правдивый ответ Хмельницкий, усаживаясь на округленный угол стола.       Агата почти невидимо отрицательно качает головой, вдыхает аромат парфюма и сильнее растекается в руках супруга, которые надёжно охватывают её плечи, тем самым удерживая на месте.       — Давыдов в курсе? – Хмельницкий нахмурился, выжидающе пронзая сестру взглядом.       — Ещё один туда же, — Агата закатила глаза, уводя взор куда-то в сторону.       — Я просто спросил, — Хмельницкий развёл руками, показывая знак примирения.       — Голова не кружится? Всё в порядке? – тихий бархатный голос коснулся слуха и Агата приподняла голову, вновь встречаясь с глазами Дмитрия.       — Почти прошла, — женщина качнула головой, а после самостоятельно скинула ноги вниз. — И что вы всполошились сразу? Ничего страшного не произошло, — Агата дёрнула плечами и руки Киняева пали с её тела, пока она аккуратно мотыляла свисающими ногами.       Хмельницкий безнадёжно выдохнул, понимая, что доказывать что-то кому-то сейчас просто бесполезно, потому как слушать его сейчас никто не намеревается, и пошёл к двери.       — Посиди ещё, я сейчас приду, — Киняев невесомо поцеловал Агату в щеку и, отстранившись, последовал вслед за Хмельницким, скрываясь из виду.       Агата тяжело выдохнула и, осмотревшись, спрыгнула со стола. Ноги оказались на тёмной плитке и женщина стремительно шагала в сторону двери направляя прочь из собственного кабинета.       Едва Агата скрылась в соседнем коридоре офиса, как молоденькая девушка, в подобном платье и похожей причёской вошла в кабинет заместителя директора, неся в руках несколько срочных бумаг.       Следом за ней, проскальзывая чётко под камерой, промелькнула та самая тень, что скрывалась раньше на других этажах и чуждых коридорах. Силуэт прошёл к двери и глухо открыв её, зашёл внутрь, также тихо закрывая.       Промыв и подсушив руки в уборной, Агата ровным шагом вышла в коридор, в светлые стены, и последовала обратно, желая вернуться к себе раньше Дмитрия.       Однако желанию сбыться не удалось. Киняев невозмутимо шёл ей навстречу, с противоположной стороны, когда она вновь нырнула в коридор. Столкновение было неизбежно, и Агата некогда смирилась с некоторыми вопросами, которые могли быть заданы в её адрес.       — Далеко ходила? – Киняев достиг её слишком молниеносно, и взяв за плечо, подтолкнул к стене, оценивающе проходясь по фигуре.       — Носик припудрить, — Агата хмыкнула, и выпутавшись из коварных манипуляций соблазна, всё же двинулась к двери и опустила ручку.       Дверь глухо приоткрылась и Агата беззаботно улыбнулась супругу и ступила вперёд. Только её голова вернулась в исходное положение, как улыбка с лица сползла, сменилась на ужас, а в горле застрял ком.       — Ух, — Агата остолбенела, переступив порог на шаг, лицезрея посреди комнаты труп девушки, с перерезанным горлом.       Женщина ещё какое-то время смотрела на тело, воспроизводя некоторые события своего прошлого, а затем, сглотнув, развернулась, тяжело выдыхая.       — Отвернись… — Дмитрий поймал Агату в кольцо рук и, прижимая супругу к себе, посмотрел ей за спину, на огромную лужу крови и на совсем пустое тело. — Иди ко мне в кабинет…       Однако Агата и с места не сдвинулась, продолжила всё также утыкаться в мужское плечо, и сопоставлять в голове факты, которые казались опасными теперь уже, кажется, не только ей.       — Агата! – Дмитрий отстранил от себя супругу и встряхнул её за плечи, заставляя её отпустить свои мысли и наконец обратить на себя внимание. — Иди… ко мне… в кабинет… — Киняев медленно проговорил каждое слово, цепляя женский подбородок пальцами, теперь уже точно пронзая Агату своими глазами.       Агата сглотнула накопившуюся слюну и, слабо кивнув, пошла прочь, когда цепкие руки отпустили её и позволили сдвинуться с места.       Проходит какой-то промежуток времени, и Агата, сидя на мягком диване переминает стакан с водой из руки в руку, пытаясь осознать как такое могло произойти в головном офисе, охрана в стенах которого лучше, чем в Кремле.       Только дверь резко открывается, как Агата вздрагивает, косясь на входящего напряженного мужа, что едва глухо закрывает дверь, проходя далее по собственному кабинету.       Женщина скованно поднимается на ноги и шагает навстречу Диме, что натянуто двигается к столу с планшетом в руках. Агата подходит ближе и ставит на гладкую поверхность стакан, опираясь о неё же рукой.       — Взгляни, — Дмитрий кладёт планшет на край стола, кивая на запись одной из камер, эфир которой отображается на экране. — Никого не напоминает? – мужчина перехватил недавно поставленный стакан воды и сделал маленький глоток.       — Костенко… — тихим тоном проговорила Агата, просматривая записи с камер.       — Он самый, — Киняев поморщился от чуть горьковатого вкуса, и принюхавшись, осознал, что это смесь успокоительных. — Непрошенным гостем прошёл мимо всей охраны, двоих вырубил и… одну сотрудницу убил, — элемент посуды с неслышным звоном опустился, и Дмитрий выдохнул.       — А на её месте могла быть я… — Агата покачала головой, отводя глаза от экрана, и остро глянула на супруга. — Я же следом за тобой вышла практически, — тон стал ещё более плохо слышным. — А она зашла. В подобном платье, с подобной причёской.       — Успокойся, — Дмитрий стал впритык и взял Агату за плечи, внимательно глядя в глаза. — Охрана усилена до максимума, как здесь, так и у нас дома, — мозолистые пальцы провели по слегка дрожащим губам, цепляя перед этим подбородок. — Пока служба безопасности проверяет зданием, мы уедем отсюда, — Дима невесомо коснулся её губ, нежно сминая их.       — Куда? – Агата встряхнула руками, пытаясь отозвать тремор рук на нет.       — Спать, — руки крепче прижались к хрупкому обнажённому телу, а губы сами нашли дорогу до женского лба, оставляя дорожки коротких поцелуев на чувствительной зоне. — Ты слишком много чего пережила за этот вечер, — одним простым движением рук Киняев поднял Агату на руки и прижал её тело к себе посильнее, пытаясь передать ей свое тепло, которое вырабатывалось только для неё и никого более.       В тот самый вечер всё и затихло, даже толком не начавшись. Убийства, хоть как-то связанные с корпорацией и самими Киняевым, прекратились. Всё это вновь обретало вид некой игры, однако теперь в которой правило строили далеко не Киняевы… Начало марта, 2015 год Резиденция Дмитрия Киняева       За окном были первые дни марта, когда свежий весенний воздух наполнял собой атмосферу, наконец избавляясь от морозных вечеров и однотонного белоснежного снега, значительно много выпавшего в эту зиму.       На небе висели глубокие сумерки, однако ни Агата, ни Дима, сидящие в зале на одном диване, не торопились отходить ко сну. Ноги женщины удобно располагались на мужских коленях, а сверху, прямо на них, стоял ноутбук, за которым Киняев заполнял некие документы.       Агата же сидела вполне себе комфортно, расположив свой ноутбук у себя на бёдрах. Её колени некогда поддавались ласкам, когда Дмитрия слишком уж утомлял текст электронного документа. Однако для чего-то большего не доходило, Агата сама мешала этому, отстраняя супруга и объясняя своё поведение, как простую загруженность.       — Малыш, — Киняев ласково коснулся голени Агаты, когда женщина чуть протянула ноги, разминая их. — На ближайшую неделю не планируй ничего, мы уезжаем за границу, — ноутбук оказался в стороне, а после его экран потух, когда работа была завершена.       — Хорошо, — задумчиво пробормотала Агата, и коротко взглянула на Диму, закрывающего крышку своего компьютера и отставляющего его на столик.       — Тебе долго ещё? – Дмитрий аккуратно взял женские ноги под коленями и во всю длину протянул, давая наконец Агате все условия комфорта.       — Почти закончила, — химик расслабленно выдохнула, подделывая последние штрихи в документации и сохраняя всё в новом экземпляре. — Всё? Спать? – экран ещё одного компьютера потух следом и крышка быстро опустилась вниз, наконец давая женщине развидеть мужа сполна.       — Я ещё в душ пойду, — Дмитрий увлеченно провел пальчиками по нагой коже худого бедра вверх, а затем поднял глаза исподлобья. — Ты со мной?       — После тебя, — Агата накрыла рукой руку супруга, не давая ему дойти до зоны внутренней стороны бедра. — Пойди мы вместе – ты будешь приставать, а я не в настроении, — вторая рука потянула мужской подбородок и Агата легко коснулась губ, оставляя короткий поцелуй.       — Хорошо, мой ангел, — Дмитрий ответил на поцелуй и, привставая, усмехнулся, ступая босиком по мраморной плитке к приоткрытой двери зала.       Как и планировал, Дмитрий увозит Агату в Швецию, как она и хотела при разговоре с Анастасией. Именно Хмельницкая однажды сказала ему об этом, когда в один из дней приехала в офис Кинтека вместе с Климом.       Стокгольм встретил их беззаботно, ярким солнцем и тёплым весенним ветерком. Всё вокруг казалось слишком идеальным, неестественным. Город процветал от столь ярких красок, что витали в атмосфере столицы.       Самый дорогой и роскошный отель города демонстрирует себя не менее лучшим образом. Неравнодушный персонал проводит их и их свиту охраны к лифтам, а карты от номеров уже находятся в их распоряжении, и одна из них, от самого невероятного номера с прелестным видом на столицу уже находится в кармане мужских брюк.       Дмитрий легко подхватил Агату на руки прямо в лифте отеля, стоило двери раскрыться перед этажом с президентским люксом. Его руки уверенно поддерживали худощавую фигуру, а взгляд ласкал прекрасное невинное лицо.       Дмитрий ещё крепче прижимал Агату к себе, едва легко переступая порог люксового номера. Он чувствовал, как женщина обнимает его за шею, шероховато щекоча подбородок тёмными выпрямленными волосами.       — Прошу, — Киняев податливо рукой пригласил женщину внутрь, пока дверь автоматически закрывалась за ними до щелчка.       — Необычно, — Агата бегло прошлась глазами по номеру, подмечая для себя высокую степень уюта.       — Весь этаж в нашем распоряжении, — Дмитрий опирается о дверь спиной, зорко разглядывая ноги Агаты под тканью платья.       — Даже так? – Агата хмыкнула, оборачиваясь к Диме лицом. — Почему же не весь отель? – усмешка коснулась её губ и женщина ступила вперёд, приближаясь к Дмитрию. — Переговоры не удались?       — С огнём играешь, — Дмитрий преодолевает то расстояние, что разделяет их, и подталкивает Агату к двери ванной, отчего тело соприкасается с твёрдой поверхностью.       — Каюсь, грешна, — лёгкая усмешка коснулась губ, когда их лица оказались уж очень близко друг к другу.       — У тебя сегодня слишком игривое настроение. Это будоражит и… возбуждает… — Дмитрий мягко сжал талию супруги ладонями, притянув ближе к себе.       Киняев неспешно, но настойчиво приближает свои губы к женским, однако не целует, продолжает играть в свои манипуляции. А между тем руки начинают спускаться по ягодицам вниз, цепляя короткое изумрудное платье.       — Давай сначала выпьем, — Агата флегматично касается мужских ладоней и отстраняет их от своего тела. — Сегодня наш день, наш праздник, — после этих слов Киняев вздыхает, отпуская жену и отступая на шаг. Он понимающе улыбается и обнимает Агату за талию, проводя её вглубь номера.       — Пойдём, — Дмитрий тихо рассмеялся, коротко, но очень нежно целуя обнаженную кожу шеи.       Агата ощущает легкие поцелуи и вздрагивает, плечи покрываются мурашками. Они легкой походкой направляются к столику у окна, на котором стоит ведро со льдом, бутылка шампанского и два таинственных пакета с подарками.       Киняев берет уже подготовленную вскрытую бутылку шампанского и сноровисто вынимает пробку с тихим хлопком, наполняя два высоких фужера хрустальным напитком до середины.       — Уступаю прекрасной даме, — Дмитрий любопытно косится на пакеты, взором указывая на тот, который предназначен ей.       — Мы на равных правах, поэтому открывай, — Агата взяла пакет, предназначенный мужчине, и насильно впихнула его Диме в руки.       Киняев закатил глаза на этот жест, однако всё же потянул за синюю ленточку пакета, развязывая первые узлы. Коробка одной из самой брендовой продукции Италии оказалась в руках через какие-то секунды и, преодолев ещё один узел, синяя бархатная крышка приоткрылась.       — Те, которые ты хотел, — Агата посмотрела мужчине через плечо, кивая на позолоченные с синей гравировкой и золотым львом часы.       — Они же стоят целое состояние, — Дмитрий нахмурился, разглядывая отблеск мощных часов.       — Пришлось немного победакурить, чтобы ты ничего не заподозрил, — Агата усмехнулась, наблюдая за задумчивым взглядом супруга.       — Они будут самыми блестящими и антикварными в моей коллекции, — Дмитрий провел пальцами по ремешку часов и плавно закрыл коробочку, чтобы не создать внезапного хлопка. — Теперь моя очередь, — вещь нырнула обратно в подарочный пакет и оказалась на маленьком столике рядом с бутылкой.       Агата тепло улыбается и берет подарочный пакет, предназначенный для неё. Алая лента быстро поддаётся под воздействием ловких пальчиков и падает в сторону, открывая вид на бордовую бархатную коробочку.       Колье ласково блестит в бархатной коробочке, когда крышка приоткрывается. Агата несильно удивляется, ожидая подобный дорогой подарок, бережно проводит по нему кончиками пальцев, поворачивая голову в сторону Димы.       — Как тебе? – улыбка коснулась его губ, когда он заметил на лице Агаты лёгкое смятение.       — Красиво… — лёгкий шёпот срывается с губ женщины.       — Но? – руки собственнически расположились на бёдрах, а после пошли выше, к животу, когда подбородок расположился на одном из женских плеч. — Я слышу какое-то «но»…       — Оно дорогое… — Агата кутается в бархатистые объятья, откидывая голову на мужское плечо, что оказывается слишком близко к её спине. — В последний раз оно стоило около двух миллионов евро, — Агата медленно поворачивает голову и невзначай утыкается носом в кожу чужой шеи, вдыхая лимонный запах одеколона.       — На моих счетах достаточно денег, чтобы баловать тебя дорогими украшениями, – Дмитрий томно выдыхает, ощущая невесомое трение кончика носа о свою плоть. — Тем более, если смотреть объективно, колье стоит примерно столько же, сколько и часы, подаренные тобой. Поэтому будем считать, что это был честный обмен, — Киняев отстраняется, берет колье из коробочки и аккуратно перекидывает его через тонкую шею. Пальцы задерживаются на её коже после щелчка замочка, перед тем, как Дмитрий, бережно прикасаясь губами к теплой плоти Агаты, целует её плечо.       — Ну хорошо, — она накрывает чуть сухие губы Димы своими влажными, неглубоко целуя.       Киняев отвечает ей в ту же секунду, от удовольствия прикрывая на какое-то время глаза. Однако затем открывает их, ощущая уклончивый поцелуй и отстранение.       Агата берёт бокалы и один из них передаёт супругу. Взгляд его глаз стал еще более изучающим. Он принимает бокал. Это четкий жест Агаты – перевести их напряжение в нечто более нежное.       Итальянское вино, прилетевшее этой ночью прямо из Рима, сначала прошло дегустацию: и Дмитрий, и Агата сделали короткие глотки зарубежного алкоголя. А после, когда вкус пошёл по душе обоим, бутылка постепенно начала опустошаться, впрочем, как и закуски.       Малиново-алый закат и тёплые воспоминания прошлого заканчивают этот день. Солнце уходит за горизонт, принимаясь теперь светить на другом конце планеты.       Дмитрий и Агата сидят напротив открытого настишь балкона, любуясь чарующим зрелищем в компании друг друга.       В один из моментов, Агата поднимается с кресла и делает шаг к столу, желая долить в свой бокал ещё некоторое количество алкоголя, потому как в горле начинает слегка першить.       Бутылка оказывается в руках за какие-то секунды, как и красноватая жидкость в бокале. Рука тянется уже к стеклу, однако слегка замедляется, когда позади слышаться почти беззвучные шаги.       Мужская рука, появившаяся из не откуда, перехватывает конечность Агаты и разворачивает женщину вполоборота. С губ срывается тихое возмущение, однако после всё вокруг затихает.       Киняев делает ещё один шаг, сокращая расстояние между ними до минимума, подступает вплотную, оставляя между лицами считанные сантиметры. Его дыхание становится глубже, томнее. Глаза сверлят непорочное лицо пристальным взглядом, обводя каждый контур, исследуя каждый сантиметр.       Мужчина остается неподвижен, позволяя ей первой накрыть их губами, затянуть в блаженство. Глаза все ещё прикованы к её аккуратному лицу. Дима подмечает во взгляде супруги что-то новое… Более искреннее, однако непонятное…       Дмитрий смотрит в её серые глаза, а в душе зарождается смутное предчувствие, что этот момент может всё изменить…       Агата в успокаивающем жесте прикасается тыльной стороной руки к мягкой щеке, проводит по ней, продолжая изучать дюймы чужого лица.       Киняев прижимается щекой к её ладони, поддаётся, закрывает глаза на мгновение. Едва он снова открывает их, как в его взгляде читается сильная эмоция, которая ему совсем не свойственна. Любовь. Он любит её.       Затем Дмитрий, словно заколдованный, нежно проводит большим пальцем по её нижней губе, ласково цепляя кожу, отчего усмешка касается женских уст, а после Агата припадает к Диме губами.       Киняев усмехается. Его губы скользят по её в легком поцелуе, который постепенно становится глубже и страстнее. Руки же не теряли ни секунды – продолжали исследовать тело, поднимая платье выше.       В этот раз сопротивлений со стороны женщины не наблюдается и Дмитрий, выиграв подходящий момент, ласково подталкивает супругу к кровати, позволяя ей первой оказаться на их мягком ложе.       Лицо покрывается испариной, дыхание учащается, когда Киняев стягивает с плеч пиджак одним движением и швыряет его на пол, надвигаясь над телом Агаты. Поцелуи покрывают шею, грудь, живот, пока руки беспощадно снимают платье с тела. Дымка страсти давит на голову от этих дурманящих поцелуев и прикосновений, не давая возможности думать рационально. ***       Утро выдаётся тихим, ненавязчивым. Раннее солнце бережно проходит сквозь стекло балкона, аккуратно ложась на пустую белоснежную простынь.       Агата просыпается в прохладной постели одна, чуть укутываясь в одеяло. Она хмурится, едва открывает глаза и смотрит перед собой. Позади стоит тишина и женщина нехотя переворачивается на другую сторону, оглядывая пустое место.       Киняева приподнимается на локтях и осматривает номер. Первое, что попадается на глаза – некий беспорядок: пиджак и рубашка валяются на полу, туфли неаккуратно лежат рядом с кроватью, платье располагается в кресле, в котором Агата вчера сидела. Вторым предметом, который привлекает глаз, становится ваза со свежими лилиями, стоящая на одном из столиков.       Едва Агата стреляет глазами к окнам, как замечает ничем не приметную фигуру Киняева, сидящего на балконе в одном из кресел и отпивающего со своей чашки крепкий кофе, параллельно с этим разговаривая с кем-то по телефону.       Агата бесшумно скидывает ноги с кровати, прикрывая обнажённое тело куском одеяла. На шеи, ключицах и груди расцветают фиолетовые следы бурной ночи. Она накидывает первый попавшийся белый халат, явно ей не по размеру, и поднимается с кровати, тихим шагом направляясь к двери балкона.       Агата приоткрывает стеклянную дверь и шмыгает на воздух, неприметно подкрадываясь сзади. Её рука ложится на мужское плечо, только женщина подходит ближе к креслу.       От неожиданного прикосновения Дмитрий вздрагивает, резко оборачиваясь. Глаза расширяются от удивления, только увидев супругу, однако после приступ изумления отходит и в теле ощущается покой.       Агата проходит к Диме впритык и невесомо опускается к нему на колено, только телефонный разговор завершается и мобильный оказывается на маленьком столике.       — Доброе утро, дорогая, — рука Димы автоматически обнимает Агату за талию, притягивая ближе к своей нагой груди. — С праздником, — губы сладостно затягивают кожу шеи поцелуем, срывая с женских уст тихое довольное мычание.       Агата отстраняется и садится поудобнее, ерзая на брюках, и обнимает мужскую шею, на которой виднеются едва заметные царапины от ногтей.       — Как спала? – взгляд скользит по шее и ключицам, замечая синяки и следы от ночи.       — Неплохо, — Агата чувствует, как мужские длинные пальцы постепенно вплетаются в её волосы, безболезненно разминая кожу головы, а после отпускают пряди, отступая.       — За это я должен извиниться, — Дмитрий поддел пальцами белую ткань и кивнул на тёмные отметины, чуть проводя по некоторым подушечками пальцев.       — Будем считать, что долг уплачен, — Агата прикоснулась к нескольким шрамам на твёрдой шее, не сдерживая улыбки.       — А это… — Дмитрий пустил руку под свой же халат, обволакивавший Агату, обвел ладонями бедра, до мурашек поглаживая и ощупывая тонкую кожу.       — Халат теплый, мягкий, — Агата объясняет очевидное, сильнее запахивая полы вещи. – Плотный, нетяжелый. Тобой пахнет. Идеально.       — Я польщен, — сдержал смешок Дмитрий и затих, несколько раз моргая, сосредотачиваясь только на сонных глазах своей женщины.       — Чем займёмся? – Агата протягивает руку к мужскому лицу и тепло касается слегка сухой кожи.       — Для начала, я бы не отказался от завтрака в постель, — Дмитрий податливо прижимается к её ладони щекой, наслаждаясь чувствительными прикосновениями.       — А не рано? – нахмурилась Агата, потягиваясь к телефону супруга рукой, чтобы посмотреть время.       — В самый раз, — хмыкнул мужчина, когда Агата показала ему экран с временем, с половиной седьмого утра.       — Я бы осталась в номере… Всё болит после ночи, — Агата ласково прижимается к чужому плечу, укладывая одну из рук на подобную соседнюю возвышенность.       — Хорошо, — Дима целует её висок, наслаждаясь приливом ласк. —Пойдём, — Агата тихонько ахает, когда её без колебаний поднимают на руки одним рывком и поудобнее располагают к себе.       В номер они ступают через пару секунд, когда дверь поддаётся требовательным махинациям. Дмитрий с трепетом опускает Агату на простыни, только они оказываются около кровати, а затем отстраняется.       — Подожди… — вполголоса проговорила Агата и поймала ладонь Димы, когда он уже собирался отходить.       Киняев застывает на месте, медленно оборачиваясь назад и удивительно вскидывая брови. В ответ он накрывает ладонью руку супруги и слегка сжимает, не отрывая взгляда острого лица.       Агата подымается на ноги и равняется с Димой ростом, требовательно впиваясь своими глазами, полными тепла, и в то же время неизвестности, в глаза мужчины.       Волна наслаждения находит от таких гляделок, от того, как она смотрит на него. Глаза, полные какой-то мягкой требовательности, сияют невидимым блеском, отражая, кажется, всё самое искренне.       Дмитрий опускает взгляд на её губы и медленно поднимает обратно к глазам, едва его руки инстинктивно обнимают изящную талию. Силуэт его накрывает фигуру целиком, пока глаза терпеливо выжидают интригу.       Молчание между ними висит ещё какое-то время, продолжая удерживать в воздухе некое напряжение, в то время, как крепкая рука почти автоматически притягивает женщину ближе, утопая в тонкой талии.       Женские губы дёргаются, приоткрываются, будто пытаясь сказать что-то беззвучно. Однако кожа останется без движения, а атмосфера так и без долгожданных выражений.       Киняев едва заметно вздрагивает, будто улавливая самые прекрасные волны умиротворения на свете. Пальцы рефлекторно потягиваются к тёмной макушке, нежно перебирают волосы возле белоснежного уха, пока глаза продолжают заколдовано глядеть перед собой.       В их взглядах всегда больше слов, чем наяву, потому как простые фразы о любви кажутся обоим банальными. И как бы иронично это не прозвучало, они понимают этими гляделками все недоговоренности и тайны…       Дмитрий потягивается вперёд, утыкаясь носом в женский висок. Он медленно и крайне осторожно наклоняется, давая время Агате отстраниться, если она того пожелает. Однако, когда этого не происходит, он мягко прижимается губами к её устам в нежном поцелуе, обхватывая нагой затылок руками…