Часть 29

Тор приблизился к столу, который привык считать отцовским, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Теперь этот стол принадлежал Локи, что было очевидно с первого взгляда. Книги, пергаменты и рукописи были разбросаны по поверхности в типичном для его брата хаотичном беспорядке, совершенно не похожем на строгую организованность, которую поддерживал отец. На сервировочном столике стояли чайный сервиз и чайная шкатулка Локи, а также несколько других предметов, которые Тор уже видел в покоях брата, но чье предназначение оставалось для него неизвестным. Он давно усвоил, что в покоях Локи лучше ничего не трогать, если ты не знаешь, что это такое, ведь его брат имел склонность собирать множество опасных вещей, иногда просто из-за их завораживающей красоты или смертоносной элегантности. Тору не раз приходилось задумываться, что же творится в голове у его младшего брата. Впрочем, он не всегда стремился узнать это наверняка, опасаясь, что если бы смог постичь мысли Локи в полной мере, это либо ужаснуло бы его, либо оставило неизгладимый шрам в его душе. Да, он любил своего брата, но это не означало, что он закрывал глаза на то сколь непредсказуемой и порой губительной может быть натура Локи Не в первый раз с момента возвращения в Асгард Тор чувствовал, будто отсутствовал несколько десятилетий, а то и век-другой, а не всего лишь несколько дней. Столько всего, казалось, изменилось, и одного лишь вида Локи, стоящего за тем, что Тор по-прежнему считал столом их отца (хотя по праву он уже должен был принадлежать ему самому), было достаточно, чтобы вызвать смятение. Но Локи выглядел весьма внушительно в своих церемониальных одеждах, занимаясь какими-то делами и рассеянно заправляя прядь длинных волос за ухо. Стоп. — Ты отрастил волосы, — заметил Тор. Он был уверен, что прошло не так много времени с тех пор, как он в последний раз видел брата. Нет, он заметил, что волосы Локи были привычно растрепанным, как тогда, когда они возвращались из Йотунхейма. Каким-то образом, несмотря на бурный спор с отцом, который произошел в Химнбьёрге, Тор отчетливо помнил образ брата, пытавшегося за него заступиться и замолкнувшего от рыка отца. Он цеплялся за этот образ, находясь в плену в Мидгарде, снова и снова прокручивая в памяти эту сцену. Локи мог просто остаться в стороне и не привлекать внимания отца, ведь брат советовал ему не отправляться в Йотунхейм, предупреждал, что ничего хорошего из этого не выйдет, а он не послушал. Тор уже не в первый раз пожалел о том, что не послушал Локи, хотя никогда прежде последствия не были столь пагубными. — Что? — Локи моргнул, глядя на него, прежде чем вопрос Тора, казалось, дошел до него. — О, хмм. Мне показалось, это хорошее время для перемен. Бывали моменты, когда Тор совершенно не понимал своего брата. Их семья только что пережила колоссальные перемены: его самого лишили наследства и изгнали, отец впал в Сон Одина без гарантии выздоровления, а Локи решил, что пора сменить прическу? Это не имело никакого смысла, но и то, как брат относился к своей внешности, часто было для него загадкой, поскольку Локи уделял ей гораздо больше времени и внимания, чем большинство знакомых ему мужчин. Ну, кроме Фандрала. — Дядя Вё достаточно хорошо описал ситуацию с Ларцом Древних Зим? — тихо спросил Локи. Бросив взгляд на служанок, накрывавших стол у диванов, Тор подошел ближе к брату. — Да, — ответил он, все еще испытывая потрясение рассказом дяди. — Я и не подозревал, насколько это важно для самого выживания Йотунхейма. Мама упоминала мне кое-что об этом, но это все равно не укладывается в голове. — Я и сам не знал об этом, — ответил Локи. — Это было настоящим шоком, хотя, возможно, окажется очень выгодным для нас. — Да, — признал Тор. — Но все же. Я думал, что ледяные великаны… — Йотнар, — поправил Локи. — Ледяной великан — это… — Да, лорд Биргир мне говорил, просто вырвалось. Но я думал, что йотнар были… — Монстрами? — спросил Локи, и в его голосе прозвучала странная горечь. — Да, — признал Тор, которому не понравилось почти болезненное выражение в глазах младшего брата. — Так нас учили, разве нет? — Хмм, верно. — Потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли, что у них была действительно веская причина так отчаянно добиваться возвращения Ларца, — сказал Тор. — Хотя, если бы они не были такими отвратительными и чудовищными, мы бы, возможно, прислушались к тому, что они говорили, получше. Смех застыл в его горле, так и не вырвавшись наружу, когда Локи, вместо того чтобы разделить его веселье, вздрогнул, словно от удара. — Локи? — спросил Тор, подойдя еще ближе к брату. — Неважно, — отмахнулся Локи. — Возможно, тебе стоит пересмотреть свой грандиозный план, учитывая все обстоятельства. — Мой грандиозный план? — недоуменно переспросил Тор. — Ты не помнишь, что говорил в Хранилище, когда отец впервые показал нам Ларец Древних Зим? — Нет, — нахмурился Тор. — А, ну ты же сказал, что когда станешь королем, выследишь чудовищ и перебьешь их всех. Слова Локи пробудили давнее воспоминание. Тор как будто вернулся в прошлое, снова ощутив радость и восторг того момента. Он широко улыбнулся… и вдруг осознал, что имел в виду его брат. Улыбка угасла сама собой. Напряжение, которое он теперь видел на лице Локи, заставило его почувствовать стыд, а одна лишь мысль о том, что бы сказала леди Джейн, услышав это, заставила его почувствовать себя еще хуже. — Это было с моей стороны жестоко и неуместно, — сказал Тор через мгновение, чувствуя странное отчаяние при виде лица брата. — Я был молод и глуп и не понимал, что говорю. Тор не понимал, почему так остро ощущал необходимость прояснить этот вопрос, но ему казалось, что Локи отдаляется от него, даже стоя прямо перед ним. Время, проведенное в одиночестве на Мидгарде, помогло ему осознать, насколько сильно он полагается не только на друзей, но и на брата. Несмотря на то, что Локи мог быть колким и злобным, язвительным и лживым, готовым на бесчестные и трусливые поступки, в конце концов Локи оставался его младшим братом, и Тор мог рассчитывать на его поддержку в самые трудные моменты. Возможно, помощь или спасение брата проявлялись не так, как он ожидал, но если это было в силах Локи, он помогал. В этом Тор мог быть уверен. Тора тревожило, что он не заметил, как за последние несколько столетий Локи все больше и больше отдалялся от него и их друзей. На Мидгарде он осознал, как сильно скучает по брату. И не просто по его почти постоянному присутствию, как раньше, а по тому, как Локи делился с ним всем: будь то секреты, которые брат узнавал, или простые истории о том, что Локи подмечал своими острыми глазами и ушами. Казалось, брат всегда был в курсе всего, что происходило при дворе, от того, кто что знал, до того, кто с кем спал или кому изменял. Тор недоумевал, почему Локи перестал ему все рассказывать, пока не вспомнил не один случай, когда он прерывал брата или говорил, что у него есть дела поважнее, чем сплетничать, как какая-нибудь безмозглая девка. Действительно, стоило ли удивляться, что брат после этого отдалился? Тору было невдомек, как теперь залатать разрыв между ними, и прошло уже очень много времени с тех пор, как он замечал хоть малейшую попытку Локи это сделать. Одна лишь мысль о том, что они останутся в таком состоянии или разойдутся еще дальше, причиняла Тору боль, и он отчаянно хотел этого избежать. — Так что, теперь ты полюбил йотнар? — спросил Локи с недоверием на лице. — Нет, конечно, нет, — запротестовал Тор. — Но, возможно, я был слишком скор в своей оценке их, учитывая, что они всего лишь стремились обеспечить выживание своего Мира и вида. Тор не совсем понимал, что означало выражение, промелькнувшее на лице его брата. Казалось, оно состоял из множества разных эмоций, и Тор не мог уловить их все, но был уверен, что среди них были тоска, надежда и неверие. — Локи? — мягко спросил Тор, непривычный к такому проявлению сильных чувств со стороны брата, и это его немного пугало. Эмоции исчезли, когда Локи взял себя в руки. И хотя часть Тора почувствовала облегчение, большая часть его была разочарована, словно он потерял что-то драгоценное. Когда-то, в их юности, Локи делился с ним всеми своими чувствами, и Тор понял, что скучает по этому сейчас, хотя в какой-то момент это его и раздражало. Неужели это он сам каждый раз отталкивал Локи? Сейчас ему было трудно вспомнить иные моменты их отношений. — Я… я просто удивлен услышать, как ты это говоришь, Тор, — тихо произнес Локи. — Возможно, отец был прав, отправив тебя в Мидгард. Первой реакцией Тора на эти слова был гнев, но затем он вынужден был признать, что шок от того, что его одновременно лишили наследства и изгнали, заставил его переосмыслить многое из своего поведения в последнее время. К тому же, предоставленный самому себе, он не мог больше избегать столкновения с неприятными истинами. — Однако, этого, похоже, оказалось недостаточно, — заметил Тор. — Нет, но, возможно, ты ближе к усвоению урока, чем думаешь, — мягко ответил Локи. — Ты знаешь, чему отец хотел меня научить, брат? — Он не посвящал меня в свои планы, нет. — Но ты можешь догадаться? Локи сделал паузу. — Судя по тому, что он сказал тебе и что он сказал, обращаясь к Мьёлльниру, прежде чем отправить его за тобой в Мидгард, я твердо верю, что ты на правильном пути. — Каким образом? — Ты больше не веришь слепо, что единственный способ справиться с йотнар — это битва и война. Тор фыркнул. — Я по-прежнему не доверяю Лафею. — Хорошо, было бы глупо доверять ему, Лафей опасен и жаждет власти. — Но ты все равно считаешь важным заключить договор? — Весь Мир не заслуживает гибели из-за глупости одного короля, — заявил Локи. — К тому же, возможные последствия для Иггдрасиля, если один из Девяти Миров погибнет… — Об этом даже думать не хочется. — Да. Взгляд его брата скользнул мимо него, и Тор обернулся и увидел Ливун, стоявшую неподалеку. — Ваш ужин готов, — сказала она, указывая на диваны. — Идем, поедим, — сказал Локи, проходя мимо него. — Мой обед, по крайней мере, был не очень сытным. — Хорошо, но должен тебя предупредить, брат, мой аппетит уже не тот, что прежде, — печально признался Тор. — Боюсь, у нас останется много остатков. Локи пожал плечами и Тор присоединился к нему, невольно признавая, что знакомые запахи заставили его желудок заурчать. Возможно, он сможет съесть больше, чем ему удавалось в Мидгарде с их незнакомой едой, особенно с той, что была у ЩИТа. Тор не был уверен, что они с ней сделали, но она была не такой свежей, как еда леди Джейн. Первая часть их трапезы прошла в тишине, и Тор мог видеть, что его брат не лгал, когда говорил о голоде, так как тот ел с таким аппетитом, который Тор редко видел в последнее время. Он был рад этому, потому что, присмотревшись, он увидел, что Локи был слишком худ, и не мог сразу вспомнить, было ли так всегда или это было чем-то новым. — Ты вернешься в Нифльхейм завтра? — наконец спросил Тор. — Хмм, у нас запланированы переговоры и на завтра, и на послезавтра, — ответил Локи. — А на следующий день после этого — нет? — Нет, из-за сдвига времени между Асгардом и Йотунхеймом нам нужно где-то наверстать упущенное, и это совпадает с традиционным днем траура у йотнар, поэтому мы пропустим этот день, если к тому времени еще не достигнем нового перемирия. — День траура, из-за войны? — осторожно спросил Тор. — Нет, к счастью, нет, ведь это не помогло бы, если бы оно было посвящено только погибшим в последней войне. Нет, это, по-видимому, нечто гораздо более древнее, день, посвященный всем умершим. День поминовения, если угодно. — Даже тем, кто умер бесчестной или недостойной смертью? — удивленно спросил Тор. — Хмм. По-видимому, йотнар не придают такого значения чести, как мы. Как странно. Но тогда, если бы они были больше похожи на асов, войны между ними, вероятно, никогда бы не случилось, предположил Тор. — Итак, что ты будешь делать в тот день? — спросил Тор. — Наконец-то немного отдохнешь? Локи вздохнул, взглянул на недоеденную тарелку и отодвинул ее. Тор нахмурился. Хотя его брат и поел, этого было явно недостаточно, даже для Локи, у которого никогда не было такого аппетита, как у него или у остальных. Ну, по крайней мере, как у Хогуна или Фандрала, ведь никто не мог сравниться с аппетитом Вольштагга, даже он сам в самые голодные времена! Прежде чем Тор успел что-либо сказать, его брат выпрямился и посмотрел на него. По выражению лица Локи он уже понял, что ему не понравится то, что последует дальше. — Нет, Тор, я не буду отдыхать в этот день, поскольку именно тогда лорд Рагнвальд назначил суд для леди Сиф и Троицы Воинов. Это нужно сделать как можно скорее, учитывая, что их сейчас просто держат в темницах, — заявил Локи. Тор почувствовал, как его недавнее хорошее настроение испарилось при напоминании о его друзьях и их нынешнем положении. Мама говорила ему, что они сейчас в темницах, но больше ничего не знала и, как ни странно, не казалась расстроенной их ситуацией, хотя он предположил, что это, вероятно, из-за того, что почти все ее внимание было сосредоточено на отце и его ненадежном положении. В противном случае, Тор был уверен, она бы тоже сильно расстроилась из-за этого. — Я хочу поговорить с тобой об этом, — заявил Тор, пытаясь сдержать гнев. — Да, я так и думал, — ответил Локи, прежде чем посмотреть куда-то за его спину. — Ужин закончен, Ливун. — Ты еще не закончил, брат, — возразил Тор. Учитывая, насколько, по словам Локи, он голоден, его брат съел далеко не достаточно. Едва ли больше, чем он сам, с его недавно уменьшившимся смертным аппетитом. — Я больше не голоден, — ответил Локи, поднимаясь на ноги. — Говори, что должен, Тор, и уходи. У меня еще много дел. Тор нахмурился, его гнев тоже поднял его на ноги. — Как ты можешь быть так спокойно говорить об этом, Локи? Мы говорим о твоих друзьях! — Твоих друзьях, Тор, не моих. Никогда не моих. — О чем ты говоришь, брат? Конечно, они твои друзья! — Тор, они терпели меня и мое присутствие лишь потому, что ты этого хотел. В противном случае они бы и внимания на меня не обратили. — Это неправда! Как Локи мог такое сказать? После всех этих веков, проведенных вместе, сражаясь, смеясь и доверяя друг другу? — Тогда как, по-твоему, мы вообще оказались в таком положении? — требовательно спросил Локи. — В тот момент, как ты скрылся из виду, они ослушались прямого приказа оставаться на постах и ушли, пытаясь захватить Хлидскьяльв. — Не знаю, — признался Тор. — Но ты же знаешь их, они не сделали бы этого со зла. Они думали, что действуют в наилучших интересах Асгарда. — В наилучших интересах Асгарда? — недоверчиво выплюнул Локи. Тор отступил на шаг в изумлении; он очень давно не видел брата таким разгневанным. — Дестабилизируя и без того шаткое положение? Нет, Тор, они даже не удосужились взглянуть на ситуацию, они просто поступили так, как всегда: сделали выводы и предприняли то, что было в их собственных интересах. — Что? Нет! — Тор отвернулся от брата, пытаясь совладать с гневом. — Да, — возразил Локи. — Они знали, что не найдут у меня такого расположения, какое имеют у тебя, и потому действовали, чтобы вернуть его, пытаясь возвести тебя на Хлидскьяльв. Тор резко обернулся и сделал несколько шагов в сторону брата, подняв руки, чтобы схватить Локи и встряхнуть, приводя его в чувство. Брат инстинктивно отступил и его руки взлетели вверх. Тор вздрогнул, ожидая заклинания, но потом понял, что руки Локи раскинуты в стороны; указательный и средний пальцы были подняты, большой палец подогнут. Это был жест, означающий «стоять». Вздрогнув, Тор огляделся и увидел, что несколько эйнхериев, находившихся в кабинете, двинулись вперед, положив руки на эфесы своих мечей. Среди них был и генерал-лейтенант Ингвар. — Что? Но… — заикаясь, произнес Тор, шокировано отступая назад и осознавая, что они подумали, будто он собирается сделать. — Я бы никогда! Локи. Они думали, что он собирается напасть на Локи! Что он причинит Локи вред! Осознание этого вызвало у него тошноту, особенно когда он заметил испуганный взгляд служанки, которая помогала Ливун обслуживать их во время ужина. — Тор, ты дурак, — пробормотал Локи, махнув эйнхериям, чтобы они отошли. Гнев быстро захлестнул Тора, когда он повернулся лицом к брату. — Я дурак? — воскликнул он, прежде чем обернуться к начальнику королевской гвардии. Асу, который уже должен был отчитываться перед ним и охранять его. — Как ты мог подумать, что я причиню вред Локи? Он же мой брат! — О, ради Девяти Миров… думай, Тор, думай! — вмешался Локи. — Что? Игра в гляделки Тора с каменной стеной, в которую превратилось лицо Ингвара, была прервана, когда Локи подошел к нему и толкнул достаточно сильно, чтобы привлечь его внимание. — Прошло четыре дня с совершения попытки цареубийства от самого доверенного лица, а ты тут споришь в пользу предателей, которые искали тебя, чтобы заменить меня, — резко сказал Локи. — Ты не будешь упрекать генерал-лейтенанта Ингвара за то, что он выполняет свою работу, не в этих обстоятельствах и не с учетом прецедента, существующего во многих королевских семьях. Эти слова заставили Тора побледнеть. Неужели он действительно так выглядел в глазах эйнхериев? Он совсем не это имел в виду! Как все так быстро стало ужасно? Всего несколько дней назад он готовился к одному из самых важных и счастливых дней в своей жизни, а теперь оказался здесь: его младший брат на Хлидскьяльве, отец, возможно, на грани смерти, друзья заключены в тюрьму за измену, а Асгард воюет со своим злейшим врагом — и все это из-за него и его эмоций. Он не знал, что сказать. Было очевидно, до сих пор ему не удавалось толком объясниться, и теперь леди Сиф и Троица Воинов заплатят за это. Ему нужно будет еще раз все обдумать, чтобы лучше объяснить все на их суде, чтобы их не осудили и не наказали за то, чего они не совершали. Даже если отец сможет позже отменить приговор, ущерб их репутации будет нанесен, если это уже не произошло. — Что касается вас, генерал-лейтенант, — продолжил Локи, поворачиваясь к Ингвару. — Пожалуйста, помните, что этот дурак теперь, по сути, смертен, и я, вероятно, причиню ему вред, если буду дышать слишком сильно. — Неправда! — возразил Тор. Он не был так слаб! — Ай! — воскликнул он, когда Локи сильно ткнул его всего лишь одним пальцем. — Хочешь поспорить, что останется синяк? — спросил Локи. Тор нахмурился и раздраженно потер бицепс, непривычный к тому, что его брат превосходил его в силе. Он и подумать не мог раньше, что такое случится. — Вон, — приказал Локи, взмахом руки указывая на эйнхериев и служанок. — Мой сеньор, — запротестовал генерал-лейтенант Ингвар, и Тор почувствовал себя ничтожным. Действительно ли мужчина чувствовал, что он представляет угрозу для своего брата? Неужели он стал только этим? Это была отвратительная мысль, и он никак не мог смириться с ней, даже несмотря на все, что сказал Локи. Да, если только взглянуть на историю королевских семей в Девяти Мирах, то самые большие угрозы всегда исходили изнутри, это знал даже он, но Ингвар уж точно должен был знать их лучше! Он был рядом столько, сколько Тор себя помнил, а это означало, что генерал-лейтенант знал и его, и Локи с тех пор, как они были совсем мальчишками. Что могло заставить Ингвара подумать, что они могут обернуться друг против друга? Тор не мог понять. Да, он не ожидал предательства Хеймдалля, и он доверял этому асу свою жизнь и даже жизнь Локи, но как бы сильно они не были близки, бывший страж Биврёста не был частью их семьи. И он сам, и его брат были бы уже десятки раз мертвы, если бы не другие, или, если на то пошло, леди Сиф и Троица Воинов. Было бы чистым безумием думать, что они просто обернутся друг против друга, особенно из-за такой глупости, как трон! Они стоили друг для друга гораздо больше! — Ингвар, Тор мне не угроза, — заявил Локи, и Тор почувствовал волну облегчения. — Ну, по крайней мере, физически. Про умственное состояние я не говорю. — Локи! — запротестовал Тор, бросив на него сердитый взгляд. Его брат, этот мерзавец, лишь взглянул на него и приподнял бровь. — Не нужно говорить обо мне, как о сумасшедшем, — уже тише сказал Тор. С явной неохотой эйнхерии и служанки покинули кабинет, оставив только его и Локи. Когда Тор снова взглянул на брата, Локи выглядел одновременно уставшим и напряженным, и Тор внезапно почувствовал стыд. Он сам недавно говорил, что брат берет на себя слишком много, а теперь он добавляет еще больше стресса, но ведь речь шла о будущем их друзей! — Я не собираюсь просто бросить их в тюрьму без суда, — сказал Локи, опускаясь обратно на один из диванов рядом с остатками их ужина. — У них будет возможность высказаться. — Все ведут себя так, будто исход уже предрешен, — ответил Тор, стараясь говорить ровно. — Потому что они уже видели часть улик на суде Хеймдалля, — объяснил Локи. — Леди Сиф практически во всем призналась. — Ее там даже не было! — Нет, я имел в виду раньше. Ты же знаешь, что в Химинбьёрге все записывается, верно? — Что? Нет, зачем? — Отец рассказывал нам об этом, Тор. — Я не помню. И ты не сказал зачем. — Чтобы, если кто-то сможет пройти через Биврёст, мы могли узнать, как и сколько их было. Да, это имело смысл. — И? — И именно на одной из этих записей леди Сиф во всем призналась. Вот, я покажу тебе. С этими словами Локи потянулся через диван, чтобы достать Гунгнир. С копьем в руке, Локи закрыл глаза, и воздух над ним замерцал. Тор подошел ближе, когда появилось изображение, и вскоре он увидел Хеймдалля, стоящего с Хёфудом, вставленным в механизм Биврёста. Напротив него, выстроившись в линию, стояли леди Сиф и Трое Воинов. Они выглядели как-то очень напряженно, и Тор никак не мог понять почему. Неужели Хеймдалль натворил что-то еще? — Вы собираетесь оспорить приказ нашего короля Локи? — спросил Хеймдалль. — Нарушить все свои клятвы, данные в качестве воинов, и совершить предательство ради возвращения Тора в Асгард? Тор вздрогнул, начиная понимать, к чему все идет. Он также не мог поверить, что Хеймдалль задал им всем такой вопрос. — Да, но… — начала леди Сиф. — Хорошо, — произнес Хеймдалль, перебивая ее и двигаясь по Химинбьёргу. — Так ты поможешь нам? — спросила леди Сиф. — Я связан клятвой с нашим королем и не могу открыть вам Биврёст. — Сложный парень, да? — заметил Фандрал. — Ну и что же нам теперь делать? — спросил Вольштагг. — Смотрите! — воскликнула леди Сиф, обернувшись и увидев Хёфуд, который не только все еще находился в механизме Биврёста, но и уже активировал его. Еще одним взмахом Гунгнира Локи отменил запись и посмотрел на него. — Вот почему большинство асов уже считают леди Сиф и остальных предателями, — объяснил Локи. — Конечно, им позволят высказаться в свою защиту, но восстановить свою репутацию после этого будет трудно. — У них были только лучшие намерения! — возразил Тор. — Черт возьми, Тор! Предательство никогда не бывает в лучших намерениях кого-либо, кроме тех, кто его замышляет! — Локи… — А что, если бы они понадобились? Они покинули свои посты, никого не предупредив. Что, если бы они понадобились мне, а их бы не оказалось на месте? Что, если бы кто-то другой на них полагался? — Они бы никогда так не поступили. — Они сделали это! — крикнул Локи, поднимаясь на ноги. — Ты слышал признание в государственной измене, Тор. Так или иначе, для твоих друзей это добром не кончится, и тебе лучше начать это осознавать прямо сейчас. Я не могу оставить измену такого рода без последствий, особенно в такое время. Тор зарычал, но заставил себя отойти от брата, а не приблизиться к нему. — Локи, мы говорим о Сиф, Фандрале, Вольштагге и Хогуне! — взмолился Тор. — Если на то пошло, это только усугубляет положение, — огрызнулся Локи. — Они достаточно близки к нам, чтобы знать правила престолонаследия лучше многих, поэтому у них было меньше шансов выкинуть что-то настолько глупое. Нет, это лишь доказывает то, что я знал всегда: это меня они не любят. — Брат… — Ты продолжаешь это отрицать, но тогда как ты это объяснишь? И если ты посмеешь сказать, что они думали, будто это было во благо Асгарда, то тебе лучше быть готовым объяснить, каким образом, чтобы это не подтвердило мою правоту. — Я… — начал Тор и замолчал, не в силах подобрать слова. Он никогда не умел выигрывать споры с братом, потому что Локи владел словом гораздо лучше него, был настоящим мастером красноречия и экспертом в словесных поединках. Бывали случаи, когда брат так искусно выворачивал его слова наизнанку, что Тор даже терялся, и он не хотел, чтобы это повторилось сейчас. Не когда на кону стояла свобода и будущее его друзей! — Прежде всего, хочу сказать, что я не согласен с тем, что они сделали, — сказал Тор. — Это было неправильно, и я сказал им об этом, когда они пришли ко мне. — Искали твоей помощи, чтобы свергнуть меня, верно? — спросил Локи. — Брат. — Это справедливый вопрос, и я, как король, мог бы — да и должен — задать его на суде. Эти слова поразили Тора подобно удару молота. Как бы ему ни хотелось их отрицать, Локи был прав. Как король, допрашивающий лицо, заинтересованное в судьбе обвиняемых и не являющееся враждебной стороной, Локи должен был расспросить его о том, чего хотели от него Сиф и Троица Воинов. На мгновение он задумался об отказе отвечать, но знал, что не может. Как принц королевства и его будущий король, он просто не мог сделать ничего, что могло бы выглядеть как искажение правосудия. — Локи, — в отчаянии взмолился Тор. — Нет, — ответил Локи, наставив на него палец. — Не проси меня об этом. Я не собираюсь использовать тебя против твоих друзей, но я ничего тебе не обещаю. Я, возможно, и не произносил клятву, которую приносят во время церемонии коронации, но это не значит, что я о ней не знаю или не намерен ее соблюдать. Напоминание о клятве заставило Тора снова вздрогнуть, когда он начал в полной мере осознавать затруднительное положение, в котором оказался его брат. — Спасибо, — серьезно сказал Тор, стараясь поймать взгляд брата. Локи кивнул ему, прежде чем поднять бровь. — Итак, твое объяснение. — Ах, да. Как и все остальные, они ожидали, что я буду на Хлидскьяльве к концу дня коронации. — Однако только они и Хеймдалль отреагировали предательски. Локи не был бы самим собой без своих жестоких и ядовитых слов, всегда направленных на то, чтобы ранить или убить. Тор не думал, что Локи понимал, как можно использовать свои слова как-то иначе. — И они знали, как долго я к этому готовился, — продолжил Тор. — Все тренировки и время, проведенное с отцом. Без всего этого, я думаю, они боялись, что ты не будешь знать всего, что связано с королевской властью. — Значит, они боялись моей некомпетентности, а не испытывали личную неприязнь ко мне, — заключил Локи. — Ко мне, кто потратил гораздо больше времени на изучение всего, включая законы и управление, чем ты когда-либо! Это снова разозлило Тора. — Я долго и упорно готовился, чтобы принять Хлидскьяльв от отца! — Время, которое ты раньше не тратил, когда нас всему этому учили. — Я не буду спорить с тобой, Локи, — заявил Тор. — Я просто объясняю, о чем они думали. — Это все равно не оправдание, особенно учитывая, что я не успел что-либо сделать. Не случайным эйнхериям решать, достоин ли король быть королем. — Они не случайные эйнхерии. — Они были таковыми, пока ты не отобрал их в свою маленькую группу, но они по-прежнему официально эйнхерии и, как таковые, являются частью обычной цепочки командования. Если бы у них были проблемы, они должны были обратиться к генералу Тюру в свете твоего отсутствия, но даже он не мог отменить прямой приказ, данный им мной. Как и опасался Тор, словами ему не удалось добиться от Локи ничего вразумительного. Ему нужно было посоветоваться с остальными, чтобы выработать подходящую стратегию и как следует все объяснить брату. — Уже поздно, — начал Тор. — И ты говорил, что у тебя есть другие дела, верно? Локи кивнул, настороженно глядя на него. — Мы можем поговорить об этом позже, перед судом? — Хорошо. — И… — Выкладывай, Тор. — Могу я их навестить? Тору было неприятно просить разрешения у младшего брата на подобные действия, особенно когда лицо Локи просто окаменело от его слов. Но он знал, что ему нужно одобрение короля, когда обвиняемые находятся в подземельях по обвинению в измене. — И ты удивляешься, почему эйнхерии так отреагировали, — усмехнулся Локи. — Вот я, разбираюсь с войной, которую ты начал, застрял в шаткой политической ситуации с остальными Девятью Мирами, только что пережил попытку цареубийства, и пять воинов обвинены в измене, а ты хочешь разрешения пойти пообщаться с предателями! Ты хоть подумал, как это будет выглядеть со стороны? Подумал? Тор отшатнулся от потока яда и гнева, излившегося на него из брата. Исчезли вся учтивость и изящество, которыми обычно обладал Локи, и вместо них перед ним предстало почти дикое существо с широко раскрытыми глазами и неуправляемыми эмоциями. Это было совершенно не похоже на его обычно сдержанного и элегантного брата, и Тор лишился дара речи. — Я… — начал Тор, отчаянно пытаясь придумать, что сказать, чтобы все исправить. Как все так быстро пошло наперекосяк? — Ладно, иди к ним, если хочешь, все равно ты сейчас ничего другого не можешь сделать. — Локи! — Убирайся. — Брат… — Я сказал, убирайся! Последнее Локи почти выкрикнул, и Тор знал, что единственная причина, по которой эйнхерии не ворвались в кабинет, заключалась в том, что он был магически звуконепроницаем, если только король не желал иного. Не зная, как вести себя с таким Локи — диким и совершенно неконтролируемым — Тор отступил на несколько шагов, внимательно наблюдая за братом. Стоит ли ему поступить так, как просил брат, и дать Локи время успокоиться и взять себя в руки? Казалось, это лучший вариант, поэтому Тор развернулся и быстро покинул кабинет, прежде чем брат передумает и не позволит ему завтра навестить друзей.