Часть 1

𝑊ℎ𝑖𝑡𝑒 𝑙𝑖𝑔ℎ𝑡 𝑓𝑎𝑑𝑒𝑠 𝑡𝑜 𝑟𝑒𝑑 𝐴𝑠 𝐼 𝑒𝑛𝑡𝑒𝑟 𝑡ℎ𝑒 𝑐𝑖𝑡𝑦 𝑜𝑓 𝑡ℎ𝑒 𝑑𝑒𝑎𝑑... ***Лёд под ногами кажется до ужаса тонким, словно сделай один неверный шаг, и ты навечно погрузишься в холодные воды бесконечных терзаний. Но он знает: хоть со всей силы бей, даже царапины на гладкой поверхности не оставишь. С одной стороны это пугает, с другой манит разбить в кровь костяшки. Только вот зачем? Найти ответ очень тяжело. Нужные слова крутятся на языке, но так и не срываются с искусанных до легкого металлического привкуса во рту губ. Наоборот, такие нужные…они застревают где-то внутри, неприятно сжимают горло вместе с застрявшим в нем комом из печали, сожаления и боли. В этом месте царит гробовая тишина. Не слышно ни шороха одежд, ни отзвука шагов, ни сбивчивого дыхания. Своеобразное лимбо, в котором он вынужден теперь скитаться, поскольку собственная душа, терзаемая ворохом мыслей, не может успокоиться и позволить богам отправить себя в новый путь. Медленная поступь сменяется быстрым шагом, а затем он бежит. Бежит по этому проклятому бескрайнему озеру, покрытому вечным льдом. Боль в груди возникает сама по себе: острая и резкая. Словно кто-то в одночасье проткнул тело клинками с зазубринами и теперь тянет на себя в попытках вытащить застрявшую в плоти сталь. Ёриичи останавливается, когда терпеть становится невыносимо. Рука хватается за ткань одежд, сжимая ее там, где "бьется" мертвое сердце. И хотя от боли хочется взвыть, лицо сохраняет привычное отстраненное выражение. Он вглядывается в собственное отражение, что взирает на него пустыми глазами с ледяной глади. Почему? Одно единственное слово, но вложенных в него эмоций и переживаний слишком много. С холодных губ все же срывается судорожный вздох. Как бы хотелось узнать ответы, только если теперь в этом смысл? Внутри все сжимается от холода, которого он и ощущать то не должен, но почему-то ... все иначе. А может ему просто кажется? Ёриичи отвлекается на секунду от собственного отражения. Но это секунды хватает, чтобы позади него возникло что-то. Вернее кто-то. Отражение отчетливо передает знакомые черты: метка, так похожая на собственную, чуть хмурый взгляд, прямые, в отличие от собственных, волосы. Он разворачивается резко, глаза распахиваются стоит им встретится с тяжелым взглядом шести демонических. – Мичи...? Ёриичи тянется к брату демону интуитивно, но лед под ногами трескается и исчезает столь же быстро, как и мираж рассыпается на мелкие кристаллика льда. Пропасть захлопывается над ним, словно капкан, что наконец-то поймал свою жертву. Постепенно все вокруг погружается во тьму. Шум в голове нарастает, а затем резко наступает тишина, стоит ему очутиться под толщей "воды" ярко-алого цвета. Выбраться на «поверхность» определенно легче, чем сделать новый глоток воздуха. Запах крови резкий, он вырывает из лап возникшей внезапно в груди паники, привлекая к себе и окружающему пространству внимание. Вокруг Ёриичи — сплошная бездна, на дне которой притаилось кровавое озеро. Эта кровь пропитывает одежды, от чего те липнут к телу, неприятно его обволакивая. Шаг. Второй. Третий. Идти тяжело: собственные ноги не слушаются. Тихая, непривычная для него, ругань вырывается сама по себе, а стоит заметить очередной мираж перед собой, как хочется рассыпаться в самых разных проклятиях. Если бы только тогда он довел дело до конца. Если бы только не оплошал. Ноги подкашиваются, и Ёриичи падает вперед, успевая лишь мельком взглянуть в ненавистные алые глаза чужого короля. Какова для тебя цена жизни? Пространство вновь меняется: резко, быстро, переворачивается с ног на голову несколько раз, прежде чем замирает. — Будь аккуратнее, хорошо? — Конечно. Обещаю, я скоро вернусь. Тебе не нужно волноваться. Ёриичи дергается, как от удара, оборачиваясь сразу же, стоит ему услышать голоса. Он видит себя и ее…видит Уту, улыбающуюся ему вслед и машущую рукой на прощанье. Второй она поглаживает сквозь ткань кимоно круглый живот. Нет. Не ходи. Останься. Не бросай ее! Он хочет остановить себя из воспоминаний, предотвратить то, что должно случиться что уже давно случилось. Однако вместо слов с губ срывается лишь хрип. Ёриичи вновь закашливается от возникшей в горле режущей боли. А затем… а затем в его руках вновь оказывается она. Бледная, с высохшими дорожками слез на щеках и в пропитанном кровью кимоно. Он прижимает ее к себе ближе, обнимая и сдерживая слезы. Как и тогда, боль в груди адская, невыносимая. Отчаяние, разгорающееся внутри адским пламенем, переполняет, пожирает, уничтожает. Трясущейся рукой, он тянется, чтобы убрать с ее лица прядь волос, но Ута рассыпается в его руках на маленьких мотыльков, которые разлетаются в разные стороны, оставляя в одиночестве, наедине с горем утраты. Подняться на ноги тяжело, также как и сделать вдох полной грудью. Рука касается клинка, который даже по ту сторону остался при нем. Ёриичи смотрит на знакомое ледяное озеро и вновь медленно шагает по его обманчивой поверхности, добровольно направляясь в уже известную ему ловушку. Вновь срывается на бег. Вновь падает в пропасть. Тонет в кровавой пучине. Вновь держит ее на руках. И вот, спустя время, пройдя в который раз через круги персонального ада и падая в очередной раз, он улыбается печально и сглатывает ком в горле, закрывая глаза. Однажды любимец Богов… Ныне узник, обреченный на вечные муки по их воле.