Часть 322

Глава 322.

На следующее утро, когда только поднималось солнце, Чен Сюнь вошёл в одну из местных таверн. Хозяин, сидя за своим прилавком, сосредоточенно подсчитывал деньги. Взглянув мельком на вошедшего Чен Сюня, он увидел перед собой обычного человека, ничем не примечательного и явно без денег — обычного бедняка. Решив, что с ним не стоит возиться лично, хозяин вернулся к своим расчётам и приказал одному из помощников заняться гостем. «Хозяин», — обратился Чен Сюнь с улыбкой, подходя к прилавку: «Таверна у вас неплохая. Может, обсудим кое-что в заднем дворе?» Лицо хозяина слегка изменилось, и, не отрываясь от счётов, он ответил: «Господин, у нас тут маленькое заведение, прошу вас не шутить надо мной. Если хотите заказать что-то, я пошлю вам помощника». Но Чен Сюнь, не говоря ни слова, слегка приподнял рукав, и из его рукава тихо выпала золотая монета. Она блеснула так ярко и чисто, что у хозяина сузились глаза, а мысли мгновенно изменились. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, он тихо сказал: «Господин, прошу, следуйте за мной». В таверне было полно путешественников и горожан, многие были заняты беседами, никто не обращал внимания на происходящее. Хозяин, одновременно ведя Чен Сюня в задний двор, всё время кланялся и с улыбкой произносил: «Прошу, уважаемые гости, наслаждайтесь едой и напитками». Когда они добрались до заднего двора, Чен Сюнь сразу перешёл к делу: он предложил хозяину цену в десять раз выше рыночной за покупку таверны. Глаза хозяина мгновенно наполнились жадностью — золотые монеты. Однако, несмотря на соблазн, он сдержал себя. Молодой человек перед ним был слишком благороден и элегантен, чтобы быть обычным. Это явно не тот, с кем можно связываться. «Господин, я немедленно начну готовить документы на землю. Подождите немного, хе-хе», — ответил хозяин, начиная двигаться быстрее, а по спине его пробежали мурашки. Он ощутил необъяснимый страх, будто от присутствия чего-то великого и древнего, и поспешил ускорить подготовку продажи. Три дня спустя, когда весна пришла в Город Спокойной Скалы, на месте старой кузницы вновь открылся магазин. Это была их кузница. «Мууу! Мууууу!» — Черныш не скрывал своего возбуждения, бегая по новой-старой лавке и громко мыча. Он был невероятно взволнован. Чен Сюнь сидел на стуле, опершись на спинку, его взгляд был направлен на улицу, полную людей. В его глазах отражалась глубокая задумчивость, и, вздохнув, он тихо произнёс: «Старик Сунь... мы вернулись». Его голос был тихим, мягким, пропитанным воспоминаниями и печалью времени. Казалось, что сердце Чен Сюня стало старым от всех пережитых лет. Рубинчик, устроившись у входа, наслаждался солнечными лучами, и в его сердце царил покой. Это был мирный уголок, где не было культиваторов, и ему было спокойно и уютно. Черныш, бегая по лавке, напоминал чёрный угольный шарик, его энергия была неиссякаемой. Он не мог нарадоваться тому, что они наконец вернулись в свою старую кузницу, которая выглядела точно так же, как когда-то. Это было их первое место, дом в городе Спокойной Скалы, где началось столько их историй и воспоминаний. Чен Сюнь сидел, прикрыв глаза, и чувствовал, как солнечные лучи мягко касаются его лица. В этот момент он вдруг осознал, почему старик Сунь так любил сидеть здесь, дремля. «Старший брат Сюнь, это и есть ваш старый дом?» — небрежно спросил Рубинчик, повернув голову к Чен Сюню: «Выглядит куда лучше, чем моё земляное логово». Чен Сюнь улыбнулся и слегка покачал головой. Воздух в кузнице был наполнен весенней свежестью и теплом, напоминая о давно прошедших днях. «Рубинчик, дом есть дом, его нельзя сравнивать. Нет ни хорошего, ни плохого». «Мууу~» «Р-р-рык~» После этих слов в кузнице воцарилась тишина. Черныш прилёг рядом с Чен Сюнем, глядя в окно, а Рубинчик снова повернулся к солнцу, наслаждаясь его теплом. Незаметно для себя Чен Сюнь задремал на стуле. С тех пор как они отправились в Да-Ли, он редко позволял себе сон, но сегодня он впервые почувствовал усталость, накопленную за всё это время. Черныш и Рубинчик стали дышать тише, чтобы не нарушить покой старшего брата. Всё в кузнице, как и сама атмосфера за её пределами, казалось, дышало миром и тишиной. У дверей сидела огромная рыжая собака, в кузнице лежал большой чёрный бык, а молодой человек спал в кресле, словно все заботы остались в прошлом. Это был настоящий момент умиротворения и покоя, отражающий красоту весеннего дня. … Прошла уже половина месяца. Чен Сюнь, обнажив торс, принялся за работу кузнеца. Внутри кузницы раздавался стук молота, и цены на его услуги были просты и честны. Черныш, зная все тонкости дела, с лёгкостью справлялся с работой и даже учил Рубинчика технике закалки. Рубинчик старался не использовать магию, поэтому часто выглядел чумазым от сажи, но неизменно улыбался. Утреннее солнце было мягким и спокойным, улицы города оставались тихими и безмятежными, наполняя сердца лёгкостью и радостью. Кузница была полностью закреплена за ними — вся земля была выкуплена и стала их наследием. Тот, кто решится её тронуть, рисковал лишиться не только трости, но и семейных благословений, а могилы их предков все будут выкопаны! Динь-динь-динь~ Звук посуды, доносившийся с улицы, сопровождал три фигуры, которые уходили всё дальше. Они постепенно растворялись в утреннем тумане, словно исчезали, оставляя за собой лишь дымку воспоминаний. … В храме семьи Нинг висела большая картина. Рубинчик остановился, потрясённо уставившись на неё, сверяя лица на изображении. Это же были старший брат Сюнь и Черныш! Он проверил это несколько раз, но сомнений не осталось. На стене висели бесчисленные таблички с именами предков, среди которых можно было заметить имена супругов Нинг Сы, Нинг Юаньжу и Нинг Чунвань. За эти дни их духовное восприятие охватывало весь город Спокойной Скалы, и Рубинчик понял, что с семьёй Нинг всё было в порядке. Хотя людей стало меньше, многие отправились жить в императорскую столицу. Кроме того, у семьи Нинг была защита Секты Пяти Таинств, они процветали, а некоторые члены семьи даже вступили на путь бессмертия. Однако семья Нинг всегда следовала наставлениям предков: несмотря на успех, цены на лекарства и врачебные услуги оставались самыми низкими в городе, принося пользу простым людям. В храме рода Нинг никто не осмеливался нарушить покой. Когда-то один странствующий культиватор, решив, что у семьи Нинг, состоящей из простых смертных, есть какое-то могущественное сокровище, способное приносить удачу поколениями, попытался проникнуть в храм. Однако не прошло и часа, как небеса потемнели, и в городе появились десятки культиваторов, а над городом зависли парящие корабли, окружившие весь город. Испуганный до крайности, культиватор был схвачен, и даже его предки были найдены и подвергнуты наказанию. После этого никто больше не смел тронуть храм семьи Нинг. Даже среди культиваторов шутили, что, несмотря на то, что это мирской город, он является одним из самых защищённых мест в мире культивации. Внутри храма. Чен Сюнь шёл вперёд с серьёзным выражением лица, держа в руках благовония: «Мастер, матушка-наставница». Черныш почтительно мычал, а Рубинчик, опустив голову и прижавшись к земле, слегка дрожал. Это были учителя старшего брата Сюня... «Мастер Нинг, вы всегда говорили: “Истинный врач должен обладать состраданием, а для мужчины весь мир может стать домом. Если есть возможность, нужно помогать другим и не забывать о судьбах мира”» — голос Чен Сюня стал полным решимости, его глаза сверкали: «Я, Чен Сюнь, не забываю ваших слов. Я ухожу, и что ждёт меня впереди — неизвестно. Я не знаю, когда смогу вернуться и вновь вас навестить». Он глубоко вздохнул. Мир не должен быть уничтожен тёмными силами, и его корни были здесь, на этой земле. Спустя мгновение, Чен Сюнь слегка прокашлялся, понимая, что его собственные слова показались ему самому неубедительными. Но перед ликами своих наставников он считал нужным сказать то, что могло бы их успокоить. «Мууууу!» — Черныш тоже громко взревел, прощаясь с ними. В это время за воротами храма притаилась маленькая девочка, подглядывая сквозь щель в дверях с любопытством в глазах. Её голова высунулась, и она с удивлением наблюдала за происходящим. Чен Сюнь медленно повернул голову и улыбнулся тепло: «Ты из семьи Нинг?» Девочка застыла в шоке, её глаза широко раскрылись, а тело задрожало. Она не могла вымолвить ни слова, но её разум был охвачен потрясением — ведь перед ней были те самые фигуры с портрета! Это и был предок! «П-п-предок... Меня зовут Нинг Фэйи, приветствую вас, предок», — срывающимся голосом пролепетала девочка, тут же бросившись на землю в поклоне, её глаза наполнились слезами: «Прошу вас, предок, я ничего плохого не делала...» Крупные слёзы начали падать на землю одна за другой. Нинг Фэйи часто любовалась этим портретом и не могла поверить, что встретила его в реальности. Страх охватил её, и она почти потеряла сознание от волнения. Чен Сюнь мягко махнул рукой, подняв её в воздух с помощью лёгкого порыва ветра, и, улыбнувшись, коснулся её лба: «Если мы встретились, значит, такова была судьба. Я разбираюсь в вещах, связанных с жизнью и смертью, и могу читать по лицам. Ты — человек удачи». Глаза Нинг Фэйи прояснились, она ощутила, как тёплая волна прошла через её сознание. Со смирением она тихо произнесла: «Спасибо вам, предок, за ваше благословение». «Хе-хе», — мягко посмеялся Чен Сюнь, его голос эхом разнёсся по воздуху. Нинг Фэйи оглянулась вокруг, но его уже не было. Они ушли, и ни следа от них не осталось. Она потрясённо покачала головой, сильно протёрла глаза, словно пытаясь убедиться, что всё это было наяву. Только мокрые следы от слёз на лице напоминали ей о произошедшем.