Часть 327

Глава 327.

Чен Сюнь слегка улыбнулся, наблюдая за их реакцией, затем медленно взял чайную чашку и начал говорить: «Тот огромный мир, о котором я упоминал, называется Да-Ли. Он состоит из 360 крупных провинций и имеет доступ к огромным морским просторам. Там обитают существа, достигшие стадии поздней Трансформации Души». 360 провинций и морские территории! Четверо учеников, услышав эти цифры, невольно задержали дыхание, пытаясь осознать масштабы того мира. Для них даже упоминание о морях было новостью — они никогда не слышали об этом ранее. Лю Хань, проявив присущую ей проницательность, тут же достала свою записную книжку, в которую всегда записывала важные моменты: «Мастер, а что насчёт Великой Равнины Небесного Разлома?» Её реакция всегда была быстрее всех — любые решения и планы для будущего Секты Пяти Таинств проходили через её стратегический анализ, прежде чем формировать окончательную стратегию. Чен Сюнь, улыбнувшись, ответил: «На краю Великой Равнины Небесного Разлома находится громадное ущелье — Ущелье Небесного Разлома. Никогда не приближайтесь к этому месту. Это крайне опасно». Ученики мгновенно насторожились. Если мастер предупреждает об опасности, значит, угроза поистине невероятна. Любое любопытство по поводу этого места мгновенно исчезло — они понимали, что сейчас они слишком слабы для подобных открытий. «Да-Ли полон древних сил и реликтовых земель», — продолжил Чен Сюнь: «Хотя Секта Пяти Таинств сейчас стоит на вершине культивации в Королевстве Цянь, там, в Да-Ли, мы будем совершенно незаметны. Поэтому вы не должны выдавать себя». Его взгляд слегка потемнел, и он мельком посмотрел на Черныша: «Ваш предок Черныш уже планирует создание огромной телепортационной формации, которая пересечёт всю Великую Равнину Небесного Разлома. Но только те ученики, которые пройдут строгий отбор, смогут отправиться через неё. Это должны быть люди, которым можно безоговорочно доверять. Вы сами позаботьтесь об этом. До тех пор, пока нет старейшин на стадии Трансформации Души, не раскрывайте связь между этой стороной мира и формацией. Нужно осторожно и постепенно увеличивать свою силу». Он сделал небольшую паузу, затем продолжил: «Только когда у вас будет по крайней мере десять старейшин на стадии Зарождающейся Души, вы сможете начать планировать путешествия через формацию. Важно, чтобы всё было организовано скрытно и не привлекало внимания. В Да-Ли много тайных царств, и за ресурсы культивации придётся бороться. Эти ресурсы вам понадобятся. Я оставлю вам методы для закалки тела, а также несколько редких лекарственных трав. Посадите их в вашем саду духовных трав». Чен Сюнь говорил спокойно, как будто заранее готовился к этим решениям: «Я заложил для вас фундамент, но путь культивации — это то, что вы должны пройти сами». Четверо учеников находились в состоянии потрясения. Те сведения, которые они услышали, были настолько значительными, что они еле успевали всё переваривать. Глядя на кольцо, полное ресурсов, они испытывали замешательство. «Муууу», — Черныш издал мягкий звук, взмахнул хвостом и с лёгкостью согласился взять на себя организацию формации. Рубинчик же с хитрой улыбкой начал размышлять, явно что-то задумывая. «Мастер… а вы?» — Лю Хань была обеспокоена. Её беспокойство касалось прежде всего Чен Сюня: «Эти вопросы можно решать постепенно, без спешки». Цзи Чжао поддержал её, хмурясь: «Верно. Вы с Чернышом и так сделали для нас слишком много». Ши Уцзюнь, казалось, молчал, но его напряжённый взгляд выдавал тревогу. Он не мог избавиться от ощущения, что это были своего рода прощальные наставления. Цзян Сюэчэнь, заметив это, взволнованно спросила: «Трое предков, скажите, неужели в Да-Ли грядут великие перемены?» На её лице появилось выражение тревоги: «Можем ли мы узнать больше? Мы не будем действовать опрометчиво». Чен Сюнь внимательно посмотрел на неё, его взгляд смягчился: «Цзян Сюэчэнь, ты права. Да-Ли действительно готовится к переменам. В мире культивации всегда так. Важно уметь вовремя скрыться или найти новые пути». Он сделал ещё один глоток чая, прежде чем завершить: «Мы с Чернышом не можем оставаться здесь надолго. У нас есть свои задачи. Но знайте, что вы все в безопасности, и мы всегда будем наблюдать за вами». Услышав эти слова, ученики заметно напряглись. В их глазах была видна глубокая тревога, ведь было ясно, что возвращение Чен Сюня и Черныша в этот раз было далеко не простым, и это явно не была всего лишь встреча старых друзей. Черныш слегка мотнул головой и произнёс: «Мууу~», как бы отмахиваясь от их переживаний. Чен Сюнь, увидев это, лишь тихо усмехнулся и сказал: «Не думайте слишком много. Когда придёт время, вы всё поймёте. Всё должно идти шаг за шагом, не пытайтесь забегать вперёд». «Но, мастер, это будет опасно?» — с тревогой спросила Лю Хань, её голос дрожал от эмоций, и она крепко сжала губы: «Если будет угроза, ведь вы сами учили нас, что в таких ситуациях лучше всего бежать». Рубинчик широко раскрыл глаза, ошеломлённый, думая: «Неужели так Чен Сюнь обучал учеников секты?» Чен Сюнь усмехнулся и отмахнулся: «Никакой опасности. Лучше сосредоточьтесь на своих задачах. Я и Черныш никогда не будем рисковать, если не будем уверены в своих силах». Цзи Чжао бросил взгляд на Черныша, надеясь найти хоть какую-то подсказку в его поведении, но Черныш, как всегда, выглядел абсолютно невозмутимым и спокойным. «Мууу~», — Черныш выпустил воздух с видом, будто ему всё равно, и на его лице не отразилось никаких эмоций, кроме его привычной добродушной натуры. «Ладно, Лю Хань», — наконец заговорил Ши Уцзюнь, его голос был холоден и полон твёрдости: «Мастер всегда знает, что делает. Не вмешивайся». Эти слова прозвучали как холодный душ, и Лю Хань на мгновение остановилась. Её глаза потускнели, и она прикусила губу. Она понимала, что это правда, но её беспокойство всё равно оставалось. Однако её разум уже начал выстраивать дальнейшие планы. Она решила, что если текущее поколение не сможет помочь мастеру, то следующему обязательно удастся. Её взгляд постепенно снова обрел твёрдость, а в голове начали складываться планы на будущее. Цзи Чжао также обдумывал своё положение. Всякие мысли о чувствах и личной жизни отошли на второй план — его основной задачей теперь было развитие секты. Атмосфера на вершине утёса заметно сгущалась, пока все находились в раздумьях и взвешивали свои возможности. И вот, наконец, Цзян Сюэчэнь нарушила молчание: «Предок, что вы думаете о нынешней ситуации в восточных странах? Культивационный мир там весьма нестабилен. Если мы собираемся в Да-Ли, нам, возможно, стоит подумать о консолидации ресурсов нашего мира». Они обсуждали многое, но Чен Сюнь до сих пор не дал конкретного ответа на этот вопрос. Услышав её вопрос, Чен Сюнь слегка улыбнулся, и его взгляд остался таким же спокойным: «Конечно, всему своё время. Что касается Четырёх Столпов, их можно не принимать всерьёз». После этих слов он достал маленькую книжечку и добавил: «Здесь записаны некоторые планы. Ха-ха, культивационный мир должен жить в гармонии». «Мууу~», — Черныш вдруг странно заревел, словно вспомнив что-то неприятное. Он помнил, как Чен Сюнь уже произносил эти слова однажды — это было в письме к старшему брату Цзи, а затем та женщина внезапно погибла при таинственных обстоятельствах. «Старший брат?» — недоумённо спросил Рубинчик, глядя то на Черныша, то на Чен Сюня с его дружелюбной улыбкой. Цзян Сюэчэнь встала и с уважением поклонилась Чен Сюню. Её восхищение предком было заметным, и она всегда помнила слова наставницы Цинь Юй и не смела их забывать. Чен Сюнь слегка приподнял бровь, задав вопрос: «Кто же является четвёртым старейшиной на стадии Зарождающейся Души в Секте Пяти Таинств?» Ши Уцзюнь с уважением ответил: «Мастер, его зовут Ци Хао. Он когда-то был учеником, ухаживавшим за садом лекарственных растений в секте, и, по его словам, однажды получил от вас великую милость. После того как он достиг поздней стадии Заложения Основ, отправился в южные части Бесконечных Гор. Вернулся он уже на стадии Зарождающейся Души». Глаза Ши Уцзюня вспыхнули странным светом: «Он утверждает, что в Бесконечных Горах находится наследие наших древних предков». «Моя великая милость?» — с удивлением переспросил Чен Сюнь. Ему не доводилось слышать об этом человеке. Он повернулся к Чернышу: «Ты случайно не знаешь его?» «Мууу!» — Черныш энергично покачал головой. По его мнению, тот, кто смог выжить до нынешнего времени, наверняка был не из знакомых им. «Он не рассказывал много о себе», — добавила Лю Хань: «Но за все эти годы он был абсолютно предан секте, не высказывал ни капли недовольства». Её взгляд был полон уважения: «Кроме того, он очень восхищается вашими книгами, мастер». Чен Сюнь усмехнулся, качая головой. Он никогда не ожидал, что его книжки окажутся столь полезны в Секте Пяти Таинств, ведь они совершенно переворачивали традиционные взгляды на культивацию в мире. Он медленно поднялся и устремил взгляд в даль, на горные вершины, словно охваченные холодным сиянием: «Что ж, на сегодня хватит. Я доволен тем, что вижу — вы процветаете, и это избавляет меня от любых сожалений». Тем временем на небе стала сгущаться тьма. Полная луна медленно поднималась, заливая всё вокруг своим холодным, спокойным светом, а звёзды сверкали на небосводе. Казалось, что сама природа решила создать идеальные условия для завершения дня. Чен Сюнь, подняв голову, высоко поднял свою чашку с чаем. Этот жест немного озадачил всех четверых учеников, которые тихо наблюдали за старейшиной, не произнося ни слова. «Мастер, на самом деле осталась ещё одна вещь», — осторожно сказала Лю Хань, решив наконец затронуть последний вопрос. Она встала и слегка помедлила: «С сектой что-то странное происходит. Долгие годы прошли, а уровень духовной энергии, кажется, вовсе не уменьшается». Чен Сюнь задумчиво кивнул: «Да, мне это известно. Не беспокойтесь по этому поводу». Его взгляд стал отстранённым, будто он говорил о чём-то далёком и загадочном: «Это связано с моими предположениями. Однако времени прошло ещё недостаточно, и пока что я не могу точно сказать, как это проявится». Когда он покидал секту, он оставил под землёй несколько старых деревьев Журавля, которым уже было несколько тысяч лет. Сейчас начали проявляться некоторые изменения, но было слишком рано говорить, станут ли они основой для формирования новой духовной жилы. Ши Уцзюнь и Цзи Чжао переглянулись, их лица были полны изумления. Никто не мог в полной мере понять, каковы истинные замыслы мастера.