Часть 417

Глава 417.

Рубинчик уже вернулся на мусороперерабатывающий завод, но выглядел настолько энергичным, что, перетаскивая груды мусора, ухмылялся и похихикивал, и вид его был откровенно скабрезным. Гу Лишэн со своими узкими, почти хищными глазами время от времени поглядывал на него, тоже занятый разбором мусора. Замечая сегодня какую-то особую бодрость Рубинчика, он не удержался и окликнул его: «Старший брат Пёс!» «Чего?!» — рявкнул Рубинчик, разбирая амулеты на земле, неподалёку от которых телепортационная формация всё время доставляла новые груды мусора, полные всевозможных сокровищ. «Этот толстяк Сун в последнее время стал слишком наглым, похоже, после приказа хозяина завода он даже не утруждает себя поиском в мусоре», — с холодной усмешкой ответил Гу Лишэн, нахмурив густые брови: «Я уже пытался поговорить с ним, но он сказал, что слишком занят и больше не собирается появляться на мусорном заводе!» «Что?! Это правда?!» — разгневался Рубинчик, резко подскочив и приблизившись: «Он и правда так сказал?» «Старший брат Пёс, верно, этот толстяк Сун совсем потерял страх — привёл с собой больше тысячи человек и, похоже, совершенно забыл своё место», — Гу Лишэн кивнул с серьёзным выражением лица, и его голос эхом разнёсся по пустому заводу: «Ты был слишком снисходителен к нему в последние годы!» Его ярость уже начинала постепенно нарастать. Этот толстяк осмелился выкопать ему могилу позади горы — да как смеет он столь откровенно посягать на его жизнь?! Он, Гу Лишэн, молодой и талантливый, полный изящества и благородства, — и при жизни ему уже могилу копают?! Глаза Рубинчика хищно блеснули, он извлёк из своего пространственного кольца, в виде головы льва, несколько камней памяти. С лукавой ухмылкой он сказал: «Лишэн, пойдём, будем наблюдать за ним и, заодно, прижмём его как следует». Глаза Гу Лишэна загорелись: камни памяти были слабостью Суна, этот план был идеальным! Они обменялись многозначительными взглядами, не сказав друг другу ни слова, и отправились в путь. ... На мусорном полигоне Сун Хэн, как всегда, носил свою жёлтую даосскую одежду. Стоя на возвышенности, он держал за спиной одну руку, а в другой — компас для поиска сокровищ, и вёл себя очень вызывающе, направляя работников, словно большой начальник. В последние годы хозяин завода лично поручил ему заниматься нахождением сломанных Печатей Тысячи Миров. Только он мог точно определить, сохранились ли в этих печатях какие-либо остатки ценных материалов. Эта задача была чрезвычайно важной и даже не требовала обращения к заводу. К тому же, хозяин пообещал ему великое вознаграждение, и Сун Хэн безоговорочно доверял удаче своего рода, полагая, что следование за хозяином — его верный путь. Теперь ему больше не приходилось сталкиваться с этим «львопсом», который, казалось, в последние десятилетия угомонился и не проявлял к нему никакого интереса. Вдруг! «Что происходит?!» — воскликнул Сун Хэн, расправив большой живот и почувствовав, как стрелка компаса внезапно указала за спину. Его узкие глаза сузились в подозрении. Неужели за ним кто-то следит? Может, это снова тот «пудель»? Сун Хэн резко обернулся, но за спиной он увидел лишь горы мусора и немногочисленных искателей, проходящих мимо. Не найдя ничего подозрительного, он пробормотал что-то себе под нос, чувствуя лёгкий озноб вдоль позвоночника, когда над ним пронеслись пары порывов холодного ветра. «Толстяк, готовься к смерти!» — внезапно над головой Суна раздался восторженный крик, и яркий луч огня вспыхнул в небе, окрасив его багрянцем. «Ах?!» — Сун Хэн взвыл от ужаса, его тело наполнилось духовной энергией, и он был готов применить её для защиты. «Толстяк Сун, куда смотришь?!» — с другой стороны к нему подкрался Гу Лишэн с холодной улыбкой на лице. За его спиной парил клинок, будто сотканный из чистой энергии! «Вы… вы!» — Сун Хэн ошеломлённо оглядывался, понимая, что это была заранее спланированная засада! В его глазах читался ужас: неужели эти годы спокойствия заставили его полностью ослабить бдительность?! «Видимо, это конец моей жизни…» — подавленный и обездвиженный под натиском Рубинчика, Сун Хэн всё ещё сохранял в глазах отблески несокрушимого духа. Он мог лишь беспомощно наблюдать, как когти и клинок направляются прямо на него, искажая его черты лица. Бум! Горы мусора вздрогнули от мощного взрыва, и обломки взметнулись в воздух. В этом хаосе раздался отчаянный крик Сун Хэна, которого швырнуло вглубь мусорной ямы. Его жёлтая даосская одежда и лицо были покрыты грязью, а он продолжал вопить в ужасе: «Проклятье! Это просто проклятье!» Гу Лишэн сузил глаза — долгие годы он ждал этого момента, и вот наконец шанс для мести настал. «Добить его, пока он слаб!» — с этой мыслью он устремился к яме, и в миг оказался перед Сун Хэном, дерзко расправив одежду и с презрительным видом оглядывая врага. Лицо Гу Лишэна, холодное и суровое, вдруг изменилось: в нём вспыхнуло яростное возбуждение. Толстяк Сун, тот позор, что ты мне нанёс, я верну тебе с лихвой! «Гу Лишэн! Да как ты смеешь издеваться надо мной?!» — в отчаянии закричал Сун Хэн, его глаза округлились, и в них промелькнуло тень ужаса. Черты его лица перекосились от страха, и он дико вопил, словно предчувствуя, что замышляет его противник. Гу Лишэн разразился громким, высокомерным смехом, заняв удобное место для атаки. Вдруг раздался оглушительный треск — сокрушительный взрыв пердежа, который эхом разнёсся по всей яме, сопровождаемый громким возгласом Сун Хэна, который через миг стих. Похоже, он потерял сознание, не выдержав ударного запаха. Тем временем, наверху, на краю мусорной ямы, стоял Рубинчик, ухмыляясь с хитринкой, и, держа в лапе камень памяти, запечатлевал все детали. Судьба этого толстяка была решена: его репутация рухнула, и, кажется, это стало настоящим праздником для всех свидетелей. Сотни людей вокруг, услышав шум, замерли и, чтобы не привлечь внимания, демонстративно отвернулись в другую сторону, продолжая непринуждённый разговор: «Сегодня отличная погода». «Да, хороший день, чтобы отправиться в море на охоту за морскими зверями». «Хм, верно, но на мусорном острове куда безопаснее». Собравшиеся едва сдерживали улыбки, зная, что Рубинчик сам вышел на сцену, а значит, оставалось лишь пожелать «даосу» самому позаботиться о своей участи. … Прошло полчаса. Очнувшись, Сун Хэн сидел в яме в полном замешательстве, осознав, что этот чёртов пудель наверняка использовал камень памяти! «О, как же это унизительно! Это просто невыносимо!» — в отчаянии воскликнул он, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. И тут его осенило: «Нет, для начала нужно поквитаться с этим мальчишкой Гу Лишэном. До пуделя этот даос добраться пока не сможет». С этими мыслями он невольно хихикнул. Этот «львопёс» всё же пришёл за ним — после всех этих десятилетий без его преследования было даже скучно. «Даос! Даос!» — раздались голоса сверху, где собрались несколько искателей сокровищ, обращая внимание на Сун Хэна. «Хм, у даоса всё в порядке!» — Сун Хэн быстро поднялся, подхватил свой компас для поиска сокровищ, отряхнул даосскую одежду и, сделав вид, что всё в порядке, продолжил: «Сначала нужно выполнить задание хозяина завода. Что касается унижения — даос позаботится об этом в своё время». «Есть!» — громко ответили все собравшиеся, заметно оживившись при упоминании хозяина. Работа закипела с новой силой: десятки тысяч лет мусор скапливался на этом острове, а теперь ресурсы со всего Мира Таинственных Глубин поступали для нужд более чем ста тысяч культиваторов, живущих на этом мусорном острове. Однако никто из них даже не пытался заглянуть далеко в будущее. Жить настоящим — вот главный принцип искателей сокровищ. … На побережье. Цинь Ли и Цинь Вань стояли перед Чен Сюнем с почтением. Их облик изменился: из глаз их исходила решимость и сила, ни следа прежней неуверенности, только искреннее уважение. «Цинь Ли, Цинь Вань». «Хозяин завода!» — синхронно поклонились они, и даже воздух вокруг слегка задрожал, откликаясь на их движения, что выглядело весьма удивительно. Чен Сюнь с мягким выражением лица наблюдал за их действиями: «О клане Оплакивающих Духов я кое-что узнал за последние годы». Они ещё ниже опустили головы, молча выражая своё почтение. За это время они тоже принимали Драгоценный Рубиновый Плод, хотя и не такой, как у Мо Фуяна, а выращенный на почве Великого Мира. Его мощь была колоссальной, и он пробуждал их природные способности. Клан Оплакивающих Духов, как следует из названия, был способен не только подпитывать и укреплять души, но и управлять энергией так, что она буквально подчинялась их воле. Глаза Чен Сюня затуманились, приобретя загадочное выражение. Плод, выращенный в почве Великого Мира, питал энергию источника мира, и его максимальный срок созревания уже был не тридцать, а восемьдесят тысяч лет! Однако Черныш считал, что без использования сущности всего сущего, этот плод просто не смог бы стать настолько мощным. Когда они только начинали выращивать это дерево, его записи в небольшом дневнике с подробностями наблюдений велись непрерывно. Он полагал, что для его роста требуется жизненная энергия одного из сильнейших представителей девятицветных запечатывающих обезьян. Это особенное древо вовсе не нуждалось в духовной энергии для роста, как обычные духовные растения. Рождение Драгоценного Рубинового Древа было неразрывно связано с этими девятицветными запечатывающими обезьянами, и на данный момент о присутствии этого рода в районе Туманных Деревьев никто не слышал. Однако его воздействие на закалку тела было крайне мощным: главный его эффект заключался в усилении души и увеличении предела физических возможностей. Лицо Чен Сюня отражало таинственную глубину, даже морской ветер словно боялся приблизиться к нему. Он мягко улыбнулся: «Путь, запрещённый для вашего рода в мире бессмертных, теперь открыт мною. Но, странствуя с этим знанием, вы можете навлечь на себя великие беды». В последние годы, находясь в разных павильонах Звёздного Центра, он подслушал разговоры нескольких культиваторов, которые упоминали о представителях их рода. Считалось, что если их природный талант будет пробужден, то он мог бы стать редким сокровищем для питания души. Некоторые культиваторы даже искали выходцев этого рода для «удобного» содержания, ведь они давно стали рабами бессмертных. Как только он произнёс эти слова, воздух вокруг мгновенно наполнился атмосферой затаившейся угрозы. Этот народ действительно хранил секреты, и именно из-за них он был уничтожен войной. Их родина давно превратилась в руины, и ненависть давно истлела… Цинь Ли и Цинь Вань медленно подняли головы, и их глаза, которые казались плоскими, внезапно превратились в вертикальные щели, наполненные странной силой. Окружающая их духовная энергия словно издавала стон, но это ощущение было совершенно иным, чем воздействие духовного давления. Давление могло оказывать подавляющее воздействие на духовную энергию, замедляя её поток и ослабляя противника в бою. А вот их сила — это Плач Духа, и он рвал на части даже саму энергию, не испытывая страха перед давлением, но способный разрывать его на клочки! Тем не менее, сила пяти элементов Чен Сюня и Черныша нельзя было сравнивать ни с духовным давлением, ни с Плачем Духа — оно просто рассеивало любую энергию, подчиняя себе силы Неба и Земли. Цинь Ли с серьёзным выражением опустился на одно колено: «Хозяин завода, мы не покинем мусорный остров. Наш род принадлежит вам». Цинь Вань тоже преклонила колено и сказала: «Хозяин завода, наш народ утратил всякие амбиции с тех пор, как мы стали рабами бессмертных. Мы осознаём своё место и знаем, что мир слишком велик». Чен Сюнь лишь мягко улыбнулся и, покачав головой, достал несколько небольших книжек: «Эти материалы вам стоит изучить. Держитесь скромно — и всё будет хорошо». «Что?» — с удивлением переглянулись Цинь Ли и Цинь Вань. Они ожидали, что хозяин завода расспросит их о прошлом или намерениях, но вместо этого он лишь вручил им несколько записей. «Пока вы укрепляетесь здесь, на мусорном острове, все ваши соплеменники смогут найтись», — сказал Чен Сюнь с серьёзным видом, устремив взгляд на море: «Вашему роду выпало многое пережить, и мне это знакомо. Идите, изучайте записи». Цинь Ли и Цинь Вань обменялись взглядами, принимая записи обеими руками, словно драгоценное сокровище. Они невольно взглянули на хозяина, отметив, как тепло и мягко выглядел его облик, как когда-то при их первой встрече, когда ещё не было той холодной, загадочной отстранённости, что окружала его с тех пор. Поклонившись, они удалились, не осмеливаясь больше беспокоить Чен Сюня. Им ещё предстояло встретиться с молодой госпожой. Теперь их род отвечал за порядок на мусорном острове и продолжал развивать его земли. Как говорила молодая госпожа, как только все пять мусорных островов будут в их руках, они испытают стремительный рост, подобный извержению вулкана. Но всему своё время, и на первом месте всегда остаётся сила! «Хм... нужно снова начать строить планы, не стоит быть столь нетерпеливым», — пробормотал Чен Сюнь, доставая новую записную книжку и склонившись над ней, чтобы сделать заметки: «Пока я жив, то дело я закончу». Солнечные лучи играли на его белоснежной одежде, мягкий морской бриз развевал её полы, а чёрно-белый узор на его лбу на мгновение потускнел…