Часть 5

      Хаос.       Полный провал.       Ойкава хотел закрыть глаза и просидеть так до конца игры. Он знал, что за такой короткий срок они не станут блестящей командой, но он не ожидал, что все настолько плохо в настоящей игре.       Полный разлад и игнорирование. Даже хуже, чем на тренировке. Девушки не разговаривали друг с другом, даже не ругались. Они двигались по площадке, как в замедленной съемке. Каждая из них играла сама по себе. От блестящей игры Ханы, которую он видел на тренировках, не осталось и следа. Она стояла на одном месте, как будто не знала, что делать, и сдвигалась в сторону, когда это было нужно.       В очередной раз Кин разругалась с Томоко прямо во время подачи. Томоко, обычно спокойная и сосредоточенная, вспыхнула, как спичка, и начала кричать на Кин. Сэцуко, стоя на позиции связующего, нагружала Аю и Томоко перед тройным блоком, полностью игнорируя открытую Морико слева.       Ойкава чувствовал, как его сердце сжимается от разочарования. Он знал, что команда должна быть единым целым, но сейчас они были просто группой людей, которые не могли найти общий язык. Он понимал, что им нужно что-то изменить, иначе они никогда не достигнут своей цели. Но что именно? Как заставить их работать вместе? Эти вопросы мучили его, пока он наблюдал за игрой, которая становилась все более хаотичной.       Для Ойкавы было дико и то, что после забитого мяча они не собирались вместе в круг, чтобы подбодрить друг друга и забить ещё один. Девушки стояли на своих местах, каждая погруженная в свои мысли, и даже не посмотрели в сторону друг друга. Ойкаве казалось, что Хана вообще спит и вернулась только шутки ради.       На очередной подаче соперниц Хана была готова принять мяч, её тело напряглось, а взгляд сосредоточился на сетке. Но, увидев бегущую к мячу Аю, она выпрямилась, словно натянутая струна, и отошла в сторону. Ая, с горящими глазами и решительным выражением лица, метнулась к мячу, её движения были точными и уверенными. Ей не хватило немного, и тот с глухим стуком ударился о площадку, вызвав одобрительные возгласы с трибун соперниц. Ая озлобленно стукнула ладошкой о площадку, не торопясь подниматься.       Первая партия окончилась с разгромным счетом.       Лавочка проломилась бы от негатива, что на неё нагрузили. Ойкава не мог подобрать слов, а тренер даже не старался, что — то сказать по стратегии. Они все равно её не будут соблюдать. Ойкава глянул на раздраженных соперниц и не менее злой тренерский состав. Виноват. Он пообещал увлекательную игру, с настоящей борьбой, однако все вышло совсем наоборот. Он с нервной улыбкой поклонился главному тренеру. Знали бы эти девчонки, чего ему стоило договориться. Этот старый дед согласился только потому что знает Ойкаву.       Громкий чих позади, заставил Ойкаву обернуться. Хана не подходила близко к команде, оставаясь у сетки, потирая нос. У неё был абсолютно безразличны вид. Она скучающе смотрела на другую сторону площадки, в сторону выхода. Болельщики понемногу стали расходиться не желая терять время на бездарную игру. — Девчонки, давайте хоть немного постараемся. — Попыталась вдохновить всех Мичимия, ставя бутылку на пол. — Это же совсем позор. — О, ты ещё мягкое слово подобрала. — Указала Морико, ехидно улыбнувшись. — Некоторым просто стоит усмирить гордыню. А ещё связующего поменять. — Связующий видит, кому лучше пас отдать. — Не согласилась Томоко, сидя через два человека от Морико. — Ну да, как я могла забыть, — Морико легонько ударила себя по лбу, повернув к ней голову. — Значит центрального блокирующего, раз не может справиться. Сколько ты забила через тройной блок? Ноль же…       Томоко вскочила с места, её глаза горели гневом. Она сверлила взглядом Морико, которая сидела на скамейке запасных, сложив руки на коленях и слегка улыбаясь. Остальные игроки, включая Ойкаву, молча отошли в сторону, оставив их вдвоём. Ойкава понимал, что ситуация накаляется, но не знал, как вмешаться.       Хана стояла на площадке, безучастно глядя на сетку. Её тёмные волосы липли ко лбу, а лицо казалось почти отрешённым. Она не реагировала на гневные слова Томоко, словно происходящее её не касалось. Это ещё больше разозлило Томоко, и она, не раздумывая, направилась к Хане. — Ты! — Томоко ткнула пальцем в сторону Ханы, её голос дрожал от злости. — Ты совсем не играешь! Ты должна подбирать эти мячи! Какой смысл было тебя возвращать, если ты стоишь здесь, как будто тебя это не касается?!       Хана вскинула руки в сдающемся жесте. Томоко почти что задыхалась от возмущения. — Я не подбираю подачки и неумелый порыв тех, кто выпендривается за счёт других. — Спокойно пояснила свою позицию Хана. — Я играю в волейбол, а не в капризы. Мичимия и тренер могут меня заменить, плакать не буду. — Подачки? — Взрывалась Томоко. — Мы тут играем. — Изображаем игру. — Поправила Кин, вызывая смех у одной из соперниц.       К сетке напротив подошла высокая девушка с капитанским значком на груди. Хана её сразу узнала — Азуми, местная звезда и вечный капитан. — Тренер не хочет продолжать игру, — заявила Азуми. — Это просто смешно! В прошлом году вы ещё держались на плаву, но в этом… вы просто ужасны. — Что-то никто не смеётся, — парировала Хана, разводя руки в стороны. — И вообще, ты видела, как старается Томоко? Вот это я понимаю, стремление. — Замолчи. — Шикнула Томоко. — Хоть кто-то пытается. Ты скоро уснёшь на этой сетке, как на подушке, — прищурилась Азуми. — Есть люди, которые справятся лучше меня, — пожала плечами Хана. — Я тут больше для галочки. — Может тогда переведёшься? — Предложила Азуми. — Я знаю, что тренер говорил про тебя. Переходи к нам. — Не, не хочу, — Заупрямилась Хана. — Кто же кроме меня будет терзать душевные раны Томоко.       Томоко мгновенно схватила ту за грудки, встряхивая. Со всех сторон слышится возня и звук шагов со свистом. Хана видит, как подруги подорвались со скамейки, направляясь в их сторону. — Отпусти, — холодно произнесла Хана. — Ты пожалеешь, что вернулась в команду. Ты не заслуживаешь этого места. — А ты поплачь, — усмехнулась Хана, её глаза сверкнули ледяной решимостью. — Может, я тогда уйду окончательно.       Напряжение в воздухе сгущалось, как грозовая туча. Томоко шагнула вперёд, её лицо исказила ярость. Она замахнулась, готовая нанести удар.       До них успела добежать Акейн. Она схватила Томоко за плечо и с силой отбросила её назад. Томоко потеряла равновесие и попятилась, едва не упав на площадку. Если бы не Ая, которая успела вовремя подхватить её, она бы точно рухнула.       В этот момент раздался громкий свисток, обозначающий окончание товарищеской встречи.       Тренировочный матч они провалили с треском.       Дверь в женскую раздевалку с грохотом слетела с петель, как будто её открывали не рукой, а ногой. В проёме появились монстры, шагая к своим кабинкам, следом за остальной частью команды. — Монстры, — начала Томоко, обращаясь к четвёрке. — Так больше продолжаться не может. — Да, согласна, — поддержала Кин. — Надо завязывать есть перед игрой. А то бегаем, как зомби, и вообще ничего не чувствуем. — Говорила я тебе, не ешь вторую порцию! — Морико не упустила шанса подколоть подругу. — Вот и результат! — Это всё из-за тебя! — Возмутилась Кин. — Ты меня отвлекала своими рассказами про новый фильм! — Зато ты меня отвлекала своими вкусняшками, — парировала Морико. — Кто вообще придумал, что перед игрой нужно есть? — Это был твой гениальный план, Кин, — напомнила Акейн. — Мол, после еды у нас будет больше сил. — Да, но я не думала, что это будет так буквально! — Кин схватилась за плоский живот. — Кажется, я сейчас лопну.       Акэйн и Хана покатились со смеху, глядя на Кин, которая с таким энтузиазмом изображала обморок, что даже сама поверила в это. Морико, пытаясь привести её в чувство, только добавляла комичности ситуации.       Смех оборвался, когда в соседний ящик с грохотом влетела бутылка с водой. Монстры медленно обернулись, как будто только что вышли из транса, и встали рядом. Остальная часть команды, стоя напротив, излучала такую злую ауру, что даже воздух вокруг них стал липким.       Мичимия громко хлопнула в ладоши, прерывая недоброе молчание. — Так, стоп. Сегодня никто не играл. Ни вы, Томоко, ни монстры. Так что претензий быть не может. — Мичимия, где был твой голос на площадке? — С вызовом спросила Томоко, активно жестикулируя руками. — Ты молчала, когда они творили что хотели! — Что хотели? — Возмутилась Морико, поднимая ладошки Акэйн и Кин вверх. — Вот эти золотые руки принесли нам пять очков.       Хана молча собирала сумку, не обращая внимания на суматоху вокруг. — Всем сесть!       Вошедший Ойкава рявкнул так, что девочки вздрогнули и рухнули обратно на лавки. Акэйн даже немного облилась холодной водой из бутылки, не ожидая такого резкого звука. В раздевалке повисла тишина, нарушаемая только тихим шелестом одежды и шорохом упавших тел. — Вы хоть осознаёте, какой позор только что пережили на площадке? — продолжал Ойкава, его голос дрожал от негодования. — Это была самая ужасная игра, которую я когда-либо видел! Вы играли так, будто впервые взяли в руки мяч! — Поверь, это самая спокойная наша игра, — вмешалась Кин, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — То ли ещё будет.       В воздухе повисло напряжение. Ойкава тяжело дышал, его лицо покраснело, а глаза метали молнии. — Всех жду вечером в спортзале. Всех без исключения.       Хлопнув дверью, Ойкава скрылся в коридоре. Девушки молча расшнуровывали кроссовки. Переодевшись, Хана попрощалась со своими девчонками и спокойно направилась на выход, как и другие проигнорировав внезапный порыв Ойкавы.       Тоору поджидал её у машины. Его глаза блестели от напряжения, а на лице читалась смесь решимости и беспокойства. Хана ловко обогнула его, открывая заднюю дверь и закидывая сумку в салон. — Ты ведь обещала помочь, — настойчиво повторил Ойкава, не давая ей пройти за водительское место.       Хана остановилась и тяжело вздохнула, прокрутив ключи на пальце. Её лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения. — Обещала, — холодно ответила она. — Но быть шестеркой Томоко — не вариант. — Ты и сама понимаешь, что они не поймут, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Так помоги. Мы должны что-то сделать.       Хана на мгновение замерла, обдумывая его слова. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь шумом проезжающих машин и шагами редких прохожих.       Поймав ключи ладонью, второй Хана хлопнула Ойкаву по лбу. Её движения были резкими, но уверенными, словно она точно знала, что делает. Ойкава, с растрёпанными волосами и растерянным взглядом, отшатнулся от Мори, словно его только что ударило током. В воздухе повисло напряжение, смешанное с лёгким ароматом сигаретного дыма и нотками парфюма.       Хана, скрестив руки на груди, внимательно посмотрела на Ойкаву. Её глаза, тёмные и проницательные, словно сканировали его мысли. Она прислушалась к чему-то, что было слышно только ей, и через мгновение её губы изогнулись в лёгкой усмешке. — Ну вот, звона не слышно, значит, там есть чему думать, — произнесла она. — Я бы на твоём месте заставила команду единогласно ненавидеть себя за резкие изменения и нагрузки. Ломала бы свою позицию, а когда они остыли, заставила бы уважать. Но ты хочешь, чтобы тебя любили. Тебе это нравится. И ты не хочешь выглядеть в глазах девушек тираном. Однако ни одна из нас тебя не уважает. На этом всё, дальше сам проводи работу над ошибками.       Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Ойкава стоял, молча глядя на Хану, его лицо отражало смесь растерянности и обиды. Хана, не дожидаясь ответа, села за руль и покинула территорию спорткомплекса.       Ойкава осел на лавочку, обдумывая услышанное. Как будто поговорил со вторым Иваизуми. И как бы не хотелось отрицать, а Ойкава просто не мог быть строгим. Он всегда был известен своим лёгким и весёлым характером, который был основой его успеха как капитана. Его умение подбадривать команду и создавать позитивную атмосферу на поле было легендарным. Но теперь он столкнулся с дилеммой: как сохранить этот подход и при этом быть строгим и требовательным тренером? И, что он скажет им вечером? Какая разница, они всё равно не послушают.       Небо, медленно движущееся над спорткомплексом, словно напоминало ему о времени. Ойкава почувствовал, как усталость начинает накатывать на него, и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть. Но звук приближающихся шагов заставил его резко открыть их.       Акэйн стояла у лавочки, её стройная фигура была облачена в лёгкую куртку, под которой виднелась футболка с длинным рукавом. Волосы, собранные в небрежный хвост, чуть покачивались от ветра. Спортивная сумка на её плече покорно болталась.       Ойкава сразу же принял более расслабленную, но всё же собранную позу, как будто готовился к чему-то важному. Его волосы, всегда аккуратно уложенные, сейчас слегка растрепались, придавая ему немного мальчишеский вид. — Я думал, вы уехали с Ханой, — произнёс он, не отрывая взгляда от девушки.       Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая насторожённость. — Хана поехала на работу, — ответила Акэйн, её голос звучал немного грустно. — Пойдём прогуляемся. Вижу, что у тебя тоже паршивый день.       Ойкава кивнул, но не сдвинулся с места. Его глаза продолжали изучать лицо Акэйн, пытаясь понять, что именно её беспокоит. В воздухе повисло напряжение, но он не спешил его нарушать.       О мысли о прогулке Ойкава приобрёл снова свое улыбчивое обличие, вставая на ноги. Акэйн в свою очередь лишь кратко улыбнулась, прежде чем двинуться вперёд.       Девушка шла грустная и не такая разговорчивая, как обычно. Она была через чур тихая и во время игры, и в раздевалке, когда разразился конфликт. — О чем переживаешь? — Поинтересовался Ойкава. — О нашей слаженной команде. — Призналась Акэйн. — Знаю, что мы не похожи на тех, кто об этом думает, но поверь, девчонки тоже переживают.       Ойкава вздохнул, глядя на Акэйн, которая сидела напротив. Её голос был мягким, но в нём чувствовалась скрытая горечь. Он знал, что за её словами скрывается боль, но не мог понять, почему она оказалась здесь, среди них.        — Я не понимаю, как ты попала в компанию Монстров, — наконец сказал он, задумчиво потирая подбородок. — Ты самая адекватная из всех, не считая Мичимии.       Акэйн невесело усмехнулась. Её смех был лёгким и звучным, но Ойкава почувствовал, как его сердце сжалось от боли. В этом смехе было что-то грустное, что-то, что он не мог понять, но что-то, что глубоко его тронуло. — Хорошего ты обо мне мнения. Но, боюсь ты можешь разочароваться. — Не давала ложных надежд Акэйн. — И все же, хотела бы извиниться. Мы опозорили тебя перед другим тренером, болельщиками. — Переживу. — Заверил её Ойкава. — И все же, что произошло у Ханы и Томоко? Почему команда разделена на два лагеря? Хоть ты мне можешь объяснить. — Не знаю. — Просто ответила Акэйн, вводя Ойкаву в ступор. — О том, что Хана не поддержала кандидатуру Томоко на пост капитана ты знаешь. А почему они взъелись на нас, это лучше спросить у них. У меня нет ответа.       Парочка дошла до перекрёстка, откуда Акэйн хотела пройти до дома в одиночестве. Ойкава это понял и не стал настаивать на том, чтобы проводить. Однако, когда светофор загорелся зелёным, он окликнул девушку. — Пойдём завтра на свидание?

***

      Хана брела по нижней трибуне ледовой арены под свист шайбы и ругань хоккеистов. Они должны были вот-вот закончить.       Высокий брюнет Сэберо пил воду, когда заметил Хану. Стоило ей появиться в поле его зрения, как он отбросил бутылку в ближайшего товарища и самодовольно усмехнулся. — А вот и она, моя любимая надзирательница, — произнёс Сэберо, подходя ближе. — Как всегда, вовремя.       Но девушка не разделяла его чувств. Она была безразлична к его вниманию и старалась держаться на расстоянии. — Твой отец сказал привести тебя к нему, — строго произнесла Хана, отходя подальше. — Так что собирайся и поедем. — С тобой куда угодно, — ответил Сэберо, не замечая безразличия Ханы.       Он наклонился, чтобы обнять её, но Хана ловко поднырнула под его рукой и встала сбоку. Сэберо не сдавался и продолжал попытки обнять девушку, но она каждый раз уворачивалась.       Подмигнув, Сэберо направился в сторону раздевалки, по пути послав Хане воздушный поцелуй. Хана увернулась и от него.       Тонкие пальцы ловко управлялись с фильтром, выпуская клубы дыма в чистое небо. Вокруг неё собрались несколько парней, оживлённо что-то обсуждая. Их смех и громкие голоса смешивались с шумом города.       Сэберо, высокий и стройный, появился среди этой компании. Он кивнул каждому, прощаясь, и направился к машине. Его тёмные волосы слегка растрепались от ветра, а в карих глазах мелькнула лёгкая улыбка. — Я голодный, — сказал он, закинув спортивную сумку на заднее сиденье. — Поехали, поедим.       Хана, сидевшая на водительском месте, повернулась к нему. В её глазах читалось беспокойство, но она промолчала.       Всю дорогу до кафе Сэберо рассказывал о прошедшей тренировке, делясь своими впечатлениями. Хана слушала его вполуха, сосредоточившись на дороге. Её взгляд скользил по знакомым улицам, деревьям, витринам магазинов, но мысли были далеко. — Как игра? — Спросил Сэберо после затянувшегося молчания. — Как обычно, — ответила Хана, не отрывая взгляд от дороги. — Стабильность. — Значит, проиграли, — Сэберо приоткрыл окно, впустив в салон прохладный воздух. — Может, тебе лучше уже перейти в поддержку нашего клуба?       Хана прибавила музыку, чтобы не слышать его. Она знала, что Сэберо прав: её команда действительно проиграла, и это был не лучший результат.       Сэберо, заметив её реакцию, убавил громкость и замолчал. Он знал, что Хана всегда была упрямой и не любила, когда её пытались заставить что-то сделать. — Слушай, — Начал серьёзно он. — Одно моё слово и ты прекратишь свое волейбольное безобразие. Но, тебе повезло, что я к тебе хорошо отношусь. Я ведь тот ещё подонок. Как, кстати поживают родители?       И Хана это знала. Пальцы сильнее впились в руль, а нога вдавливала газ в пол. — Расслабься, я пошутил. — Улыбнулся Сэберо. — Так, зачем я нужен отцу? — Какой — то разговор. — Кратко пояснила Хана. — Не спрашивай, причины не знаю.       Хана припарковалась у уютного кафе с яркой неоновой подсветкой, которая переливалась всеми цветами радуги. Сэберо, выйдя первым, обогнул машину и галантно открыл перед ней дверь. Его движения были уверенными и плавными, как у опытного танцора.       Когда они вошли в зал, Хана сразу же почувствовала себя комфортно. Здесь царила атмосфера тепла и спокойствия, несмотря на громкие разговоры собравшихся. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе и выпечки. Мягкий свет от настенных светильников создавал уютные тени, а приглушенные тона интерьера добавляли ощущение уединения.       Они сели за барную стойку. Хана облокотилась на мягкую обивку высокого стула, чувствуя, как её начинает клонить в сон. Она наблюдала за Сэберо, который пожал руку своему давнему другу, работающему за стойкой. Его лицо озарилось искренней улыбкой, а глаза загорелись теплом.       Сэберо заказал два кофе с выпечкой, и бармен, высокий мужчина с густой бородой, начал готовить их, ловко манипулируя кофемашиной. Он был одет в белоснежный фартук, на котором красовался логотип кафе. Хана заметила, что в углу зала тихо играет джаз. — Завтра привезу тебе пригласительные на мою игру. — Сэберо, не отрываясь от разговора с Широ, протянул Хане чашку с чёрным кофе. — Это первая игра сезона, ты должен быть обязательно. — Я ещё ни одной не пропустил, — подметил Широ, протирая стакан. — А Хана, ты пойдёшь? — Нет, — отрезала Хана, не притронувшись к кружке. — Почему? — Не унимался Широ. — Потому что Сэберо и так много в моём плотном графике. Если я буду ходить ещё и на хоккей, его станет через чур много. — Но это же не просто хоккей, это моя игра! — Воскликнул Сэберо с возмущением. — Ты что, не хочешь поддержать меня? — Нет. — И так всегда, — вздохнул Сэберо с печалью. — Ты ранишь моё сердце. А я, между прочим, мог бы сходить на твой волейбол, посмотреть, как ты играешь, и поддержать тебя. — Не стоит. Ты испытаешь самое ужасное разочарование в жизни. — Да, с тобой не договоришься, — заметил Широ с улыбкой. — Ладно, хватит вам. Ешьте, пока не остыло.       Заплатив за вкусную еду, Хана приготовилась к следующему испытанию. Весь путь до нужного высокого здания они провели в тишине.       Кабинет босса здания был просторным и выполнен в темных тонах, что придавало ему атмосферу таинственности и строгости. На стенах висели портреты и фотографии, а на полках стояли дорогие книги и безделушки. В центре комнаты располагался массивный стол из темного дерева, за которым сидел мужчина с короткими, аккуратно уложенными волосами. Его лицо было строгим, но в глазах читалась скрытая усмешка.       Сэберо сидел в кресле рядом с Ханой, нервно теребя пальцами край пиджака. Девушка, в свою очередь, чувствовала себя неуютно, словно нарушила какие-то невидимые границы. Она сидела на краю кожаного дивана, сложив руки на коленях, и старалась не смотреть на мужчину, чтобы не выдать своего волнения. — Хана, тоже зайди, — сказал он, не отрывая взгляда от окна.       Его голос был низким и властным, что заставляло присутствующих подчиняться. Хана неосознанно сглотнула, не ожидая вызова и для себя. У Сэберо пропала улыбка с лица, а брови нахмурились.       Мори перешагнула порог, и охранники закрыли за ней дверь. В кабинете стало еще душнее, и Хана почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. Он редко звал её присутствовать при их разговорах, и то, как он насмешливо смотрел на нее, означало лишь одно: разговор касался её. — Слышал, у тебя скоро соревнования по волейболу, — начал Фумио, повернувшись к девушке. — Говорят, и приз стоящий в этом году. — Да. — Подтвердила Хана. — Так и есть.       Комната была погружена в полумрак, лишь тусклый свет лампы на столе освещал лица присутствующих. В воздухе витал аромат дорогого табака, смешанный с запахом свежей краски.       Хана сидела на краешке стула, её спина была напряжена, а взгляд прикован к Фумио. Он стоял перед ней, сложив руки за спиной, и его усмешка казалась зловещей в этой атмосфере. Его голубые глаза, обычно яркие и живые, сейчас были тусклыми и мрачными, словно отражение его внутреннего состояния.       Хитоши, главный помощник, сидя в своём кресле, вальяжно взял сигарету и закурил, выпуская тонкие струйки дыма. Его взгляд был холодным и оценивающим, но в нём также читалось любопытство. Он наблюдал за Ханой, как хищник за добычей, ожидая её реакции. — Ты хочешь рассчитаться со мной, выиграв приз?       Хана сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. Она знала, что приз, о котором говорил Фумио, был не просто деньгами. Это был шанс вырваться из этого замкнутого круга, избавиться от долгов и начать новую жизнь. Но она также знала, что цена этого шанса может быть слишком высока. — Правильно. Тебе всё равно не хватит той части, что получишь при случае. А вот полная сумма покрыла бы долг, и ты была бы свободна.       Хитоши, наблюдая за их разговором, медленно выпустил кольцо дыма.       Хана сразу знала, что полной суммы ей не видать, поэтому не питала ложных надежд. Долг ей возвращать ещё три года. Справится. Тем более, что работа не такая уж и сложная. Её взволновало другое. Почему он так заинтересовался волейболом? — Я хочу с тобой поспорить. Мне тут скучно слишком стало. — Мужчина улыбнулся. — Ты должна выиграть. Выиграешь, я прощу тебе оставшийся долг.       Хана мгновенно издала насмешливый смешок. Ему действительно нечем заняться. А поиздеваться над ней он любит. — Лучше я вам так его отдам. — Призналась Хана. — Я не буду спорить.       Фумио, сидя в кресле, с легкой улыбкой наблюдал за Ханой. Его взгляд скользил по её напряженному лицу, отмечая, как она нервно теребит край футболки. Он знал, что она боится, и это доставляло ему странное удовольствие. — Ты же в него влазишь всё больше и больше, — парировал он, растягивая слова. — Еще и для Морико стараешься. А твой долг, за твое же лечение.       Хана вздрогнула от его слов. Она знала, что он прав. Её долг перед Фумио был огромен, и она делала всё возможное, чтобы его погасить. Но она не могла позволить себе проиграть. Это означало бы не только финансовые трудности, но и потерю уважения. — Я считаю, что не разумно вам, взрослому мужчине, спорить со мной, студенткой, — резко ответила она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Вы ставите для меня условия, но что вы хотите от меня в случае проигрыша? Мне нечего вам предложить.       Фумио рассмеялся, его смех был глубоким и немного зловещим. Поддержал его и Хитоми. Не смеялся только Сэберо, грустно смотря на девушку. Хана почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Он любил проверять её на прочность, ставить перед ней сложные задачи и наблюдать, как она будут выкручиваться. Но сейчас ей было не до игр. Мысль о волейболе, о том, что у неё осталось, напрягла её еще сильнее. — И правда. Не равные условия выходит. — Фумио прокашлялся. — Я пошутил. Иди.       Хана покинула кабинет с разрешения Фумио. Мерзкий. Противный ублюдок. Кровь внутри Ханы закипала, каждый раз когда видела его и слушала издевательства. Ему нравилось смотреть, как она отчаянно хочет выплатить долг и готова хвататься за любую возможность. Видеть надежду и самому её гасить. И за три года, как она работает на него ему не надоело. — Хана!       Сэберо одернул её за локоть, разворачивая к себе. Его пальцы впились в её кожу, оставляя красные следы. Мори тут же вырвала руку, отстраняясь от парня с нескрываемой злобой. Её глаза сверкали, словно два раскаленных угля, а губы дрожали от ярости.       Сэберо вскинул руки вверх, показывая, что не желает ей зла, но его голос звучал холодно и отстраненно. — Я выплачиваю долг и больше никогда не хочу видеть вашу семейку, — выпалила Хана с яростью в сердце. — Ненавижу.       Она оттолкнула его, но он не сдвинулся с места. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз мелькнуло что-то странное — тень сожаления или боли, которую он тут же спрятал за маской безразличия. Сэберо проводил девушку тоскующим взглядом.

***

      В спортзале в назначенное время стоял жуткий, недовольный вой девушек. Морико сжимала в руках листочек, готовая его тут же сжечь. Молча забрав бумагу, Хана пробежалась глазами по строчкам. — Ну и что здесь написано? — Спросила она, пытаясь скрыть улыбку. — Штрафы за любой проступок, — ответила Кин, лежа на полу и глядя в потолок. — Даже если ты случайно наступишь на ногу соседу по залу. — А если я случайно наступлю на ногу тебе? — Не унималась Хана. — Тогда тебе придётся заплатить штраф, — ответила Кин, пожав плечами. — И сколько же? — Спросила Хана, пытаясь сдержать смех. — Десять отжиманий! — Ответила Акэйн, наконец-то улыбнувшись. — Отжимания? — Переспросила Хана. — Это что, новый вид спорта? — Нет, это наказание, — ответила Кин, вставая с пола. — Но не переживай, это не так уж и страшно. Главное — не наступать на ноги слишком часто. — Девочки, — призвала всех к вниманию Мичимия. — Не будем паниковать раньше времени, и подождем Ойкаву.        Ойкава, стоявший в дверях, окинул всех холодным взглядом, его улыбка была острой, как лезвие ножа. Он медленно прошел в центр спортзала, и каждый его шаг сопровождался тихим скрипом половиц. Его присутствие, казалось, заполнило пространство, делая воздух еще более тяжелым. — Ну что, милые дамы, — произнес он, растягивая слова, — начнем наконец — то делать из вас настоящую команду.