Часть 8

День проходил в самом разгаре. А утро давно уже миновало эти края. Настя проснулась с трудом в гордом одиночестве. С края свисало одеяло, которое готовилось упасть, на полу валялись подушки, вещи и её новый друг Чугунок. Она сорвалась как увидела его, отряхнула и положила на подлокотник. Бодровкова подошла к зеркалу, прикрывая ладонями грудь. Она полностью обнажена, только часть руки была забинтована. Между ног приятно ныло, было там ощущение даже какой-то незаполности. На шее чуть заметны пару маленьких пятнашек и есть одно, которое покрылось кровяной коркой. "Прокусил всё таки, засранец! — подумала девушка и улыбнулась, — Любимый засранец, а не какой-то там!" Она надела свои лежащие штаны и тёмную кофту, но уже из шкафа. Анастасия быстренько прибралась и разогрела себе сырники.

***

Михаил гулял по лесу, набирая в лёгкие дым от почти сгоревшей сигареты. Воздух свежий, хороший – то что надо. Он думал о сегодняшней ночи и не желел, это должно было произойти рано или поздно. Мужчина пришёл на небольшой лужок среди тайги и присел на траву, выбросив окурок. Он оглянулся по сторонам, будто его может кто-то увидеть, и запел "рыбьем языком" песенку: — Майн со форомол ай то лобо, — протянул последний звук, — тейлор ризимо! Ахаха! — счастливый Горшок повалился на траву. — А чем это мы тут занимаемся? — Настенька склонила свою голову к его бошке, сидя около неё. — Песню пою, Ретузина, не видишь? — он по-кошачьи облизнулся. — Вижу. Услышала как ты орёшь и сразу к тебе. И ты воняешь, опять курил? — Ага. А чего тебе не спится? Могла бы до вечеру храпака давать, щас только день. — Не знаю. Миша сел. — Кстати, хотела спросить, — она запнулась и не решилась больше выдавать звуки. — Ну так чего спросить хотела? — Это... а разве не нужно было пользоваться этим? — Где пользоваться? Зачем? — панк серьёзно не понял вопроса. — Ну Миш! Ну.. пользоваться резинкой, — Настя отвернулась, больше не планируя чего-то добавить. — Ааааа! — он поднял брови в состоянии озарения, — так нет. Мы же в загробном мире, забыла? Здесь не может зародиться жизнь, не переживай. — Хорошо, поняла, проехали! И ещё хотела давно спросить, недельки две, — она посмотрела в его сторону, приковав взгляд на большой нос, — что мы будем делать? — Всмысле? — Ну здесь.. Чем мы будем заниматься в этом мире? — Гулять, купаться, дурачиться, лежать в кроватке, ой, то есть на диване. — Надоест быстро. Может в поход как нибудь пойдём по лесу? — Поход? Хорошая идея, пойдём. И если ты, кстати, про планы на будущее, то будем делать что хотим пока бабки не кончатся. Когда кончатся – звиздец. Будем тогда бомжевать на облаках, — пояснил Горшенёв, — хах, шучу. Наш лес никто не отнимет. Чё я зря на него копил почти четыре года? С пропитанием проблемы будут только. — И нам придётся работать? — Получается что да. — Да ну нахер! Вечно работать, зная что однажды не умрёшь от старости? Нет уж. — Тогда как жить? — А нельзя обойтись без жрачки? Мы же умереть можем только если бошку отрубить. — Да, но чувство голода, чувство хуёвое. Мне то уж поверь. — Тогда как быть? Сдохнуть насовсем? Я ещё хочу "пожить", если так можно выразиться. — Будем развлекаться, пока деньги не кончатся. А потом подумаем. — Может поужинаем сегодня около озера? Природа, всё такое, — Анастасия толкнула за плечо своего визави и отпрыгнула. — Эй! Нарываешься? — бывший музыкант с ухмылкой встал и ринулся за ней. Девушка побежала куда глаза глядят, хихикая и смотря под ноги, чтобы не упасть. Михаила захватил азарт от догонялок, совсем как в юносте. Он ускорился. Силы начали покидать Настю, её темп снижался. Юрьевич, подбежав близко и предвкушая победу, бросился на неё, повалив. — Это всё? Выдохнулась уже!? — он навис сверху. — А вот и нет! Я тебя побью! — она начала не сильно бить его кулаками. — Ах вот оно как!? Я тебя тогда задавлю, потом съем, — рокер на руках принялся медленно опускаться, его нижняя часть была уже расслабленна и давила своим весом на Бодровкову. Она в свою очередь пыталась выбраться. — А я лишу тебя возможности говорить, — "жертва" притянула лицо и слилась с ним в поцелуе, настойчиво покусывая губы. Миша промычал, не собираясь отрываться. Её руки переместились на массивную спину, проводя вверх-вниз по выступам и касаясь пальцами позвоночника. Он выпустил её губы, издав смешок. — Я так быстро не могу, Ретузька. Если хочешь, на ночь оторвёмся, — Горшенёв встал, подавая руку помощи для девицы, которая охотно приняла, поднимаясь. — Ты что-то говорила про ужин около озера. Давай устроим. Пошли домой готовить. — Пошли, — Настя весело побежала домой, пританцовывая.

***

— Ты курицу поставил? — спросила Анастасия, переворачивая на сковородке жаревшийся картошку фри. — Да. Через час с лишним будет готова, — выпрямился Михаил, потянув руки у потолку. — Хорошо. Следи за картошкой, а я лук себе нарежу.

***

Спустя час еда была готова. С наступлением вечера, они, как и планировали пошли к берегу. Вместе разложили кушанья на постеленное покрывало и, сев рядом друг с другом, стали любоваться уходящим солнцем за кроны прямо стоящих, словно солдатов, ёлок. — Красиво. Обожаю закаты и рассветы. В такие моменты чувствуешь себя по-особенному, — поделилась впечатлениями девушка. — Разделяю твои ощущения. Я даже про рассвет песню очень давно написал. Сидел так, родители спали, я вышел на улицу и на меня налетело вдохновение. Начал под нос себе напевать строчки. Потом бегом в дом за листочком и карандашом, чтоб записать и не забыть. Тогда мне казалось это шедевром, — светился Юрьевич, отдаваясь ностальгии. — Эта песня случайно не "Утренний рассвет"? — вторая тоже улыбнулась. — Да, да. Именно она. — Здорово. И водичка такая сегодня прозрачная, чистой кажется. Облака на ней красные отражаются. Только вот, — улыбка исчезла, — жаль конечно что.... Ай, ладно. — Что? Говори раз начала. — Нет. — Говори. — Я же сказала – нет. — Говори! — Михе не нравилось, когда люди хотят что-то сказать и не говорят. — Жаль что всё кончено. Вот что я хотела сказать, доволен? — без эмоций проговорила Бодровкова. — Почему кончено? Можно ведь столько ещё придумать чем заняться. — Я о музыке. Ты ведь уже как десять лет крест поставил на ней. Тут даже гитару купить нельзя, хоть плохую. — Это да. С этим хреново. Музыкальная индустрия здесь вообще не развита. Даже попсы нет, хах. Работай, работай и не важно кем ты был при жизни. Все здесь равны. — М-да. Вот тебе и спокойная загробная жизнь. Ты как хочешь, а я в будущем точно сдохну во второй раз. — Ладно, давай сегодня не будем об этом. Не за этим мы сюда пришли. Есть не хочешь? — Нет. Я аппетит нагуливаю, — девица снова посмотрела в небо и начала смеяться. — Ты чего? — Да ничего! — она не выдержала и заржала. — Да что!? Расскажи, я тоже хочу поржать! — Горшок скорчил недовольную морду. — Я вспомнила как тебя собака обмочила, когда мы искали портал. Ха-ха-ха! Ты такой стоишь, а она тебе на джинсы! — Не помню я такого, — бывший фротмен удивился. Он и в правду не припоминал такого случая. — Не придуривайся, всё ты помнишь! — Анастасия успокаивалась. — Правда! Я не помню. — Странно. Приснилось мне что-ли? — Наверное да. Какие ещё ещё собаки на Небесах? С роду их там не водилось.

***

Солнце ушло за горизонт, оставляя за собой последние прощальные лучи. Весь ужин давно плавал в желудках умерших. В окружении тарелок, вилок, они сидели вместе, облокотившись друг на друга. — Хочу чтобы это продолжалось вечно, — вздохнув с наслаждением, призналась Настя. — Особенно если ты сытый? — положил себе на колени её голову анархист. — Ага, — она хихикнула, — может ты и прав и это далеко не конец. Можно ещё столько придумать интересного. А как только всё переделаем что есть на свете, то можно и.... — Ну да, можно... наконец-то раствориться в вечности и обрести долгожданный покой, — добавил своего Горшенёв, — но пока не следует думать об этом. Впереди нас ждут великие дела. Всё у нас будет. — Правда, правда? — Правда, Ретузина. Всё будет..всё.