Часть 1

Едва не расплескав медовуху, я нырнула под рукой особо пьяного постояльца. Мужчине давно пора в кровать, а он без стеснения голосил и махал руками в такт песни, подпевая местному барду. В пабе такое не редкость, однако когда все гуляки разойдутся именно мне придется отвечать перед хозяином за разлитые напитки. А я уже проштрафилась неделю назад, когда двинула локтем в рыло животному, которое решило, что все мои прелести рождены для его похабных лапищ. Обычно увольнение не составляет проблемы, уже больше года я живу в столице, регулярно устраиваясь в одно заведение за другим по причине того, что наши с владельцами заведений жизненные взгляды регулярно не совпадают. Я считаю, что должна работать с утра до вечера, а они настаивают на ночных сменах, во время которых я должна буду согревать их постель. И пара месяцев — как раз тот срок, когда недоступность их уже не забавляет, а терпение подходит к концу. Примерно в это время меня не очень вежливо гонят по надуманным причинам в надежде, что следующая окажется посговорчивее. Но сейчас этого никак нельзя допустить, и богиня мне свидетельница, если этот красноносый боров, именующий себя трактирщиком, захочет сегодня потискать мою грудь через блузку, я ему позволю. Я наконец подобралась к тому, что искала все это время, притворяясь деревенской дурочкой, переехавшей в большой город в попытках заработать и в процессе удачно выскочить замуж. Разлитое пиво, от которого я вечерами отмываю деревянный пол грязной тряпкой, видавший виды вечно заляпанный передник и озабоченные похотливые взгляды посетителей и хозяев пабов — это лишь завеса моей настоящей жизни. Я разведчица в стане врага. Если бы посетители этого паба, осознали, кто разносит им напитки и строганину, то тут же в ужасе принялись извергать на пол содержимое желудков. Я — дочь богини. Ведьма. Стоит мне по-настоящему захотеть, и эти грязные мерзкие мужланы, пытающиеся мимоходом задрать мне юбки до исподнего, отрежут свое достоинство и прибьют его вместо дверного молотка. Мысли об этом всегда вызывают у меня довольную улыбку и позволяют дотянуть до конца дня без кровопролития. Хоть это и соблазнительно, но тщеславие не стоило такого риска. Слишком многое поставлено на карту, чтобы я позволила себя поймать таким образом. Последние несколько недель в паб регулярно заглядывает компания военных. Я не впервые обслуживаю солдат, которые за пределами заведения убивают моих братьев и сестер, но от обычных вояк толку мало. А в этот раз я выиграла в настоящую лотерею, только выигрыш — не мешок риса, а самый настоящий капитан отряда. Его статус заметен по гордо поднятому подбородку, по властной речи, с которой он обращался к остальным своим сослуживцам, уверенному взгляду карих глаз. Впрочем, все это я заметила лишь благодаря тому, что солдаты обращались к нему по званию. Я пыталась быть осторожной, но в попытках не упустить ни единого движения или слова, мы с капитаном беспрестанно пересекались взглядами. И в его глазах я никак не могла прочесть, подозревал ли он меня или просто любовался идеальным лицом, доставшимся мне от матери. Моя мать — настоящая сирена, будь у меня ее дар, хватило бы одного звука моего голоса, чтобы мужчина захотел поделиться со мной всем, что мне нужно. Но, к сожалению, от горячо любимой матери мне досталась лишь внешность. Глядя на мои локоны цвета спелой пшеницы, большие ярко-голубые глаза, пухлые губы, аккуратный носик и фарфоровую кожу, никто в ковене не сомневался, что родилась новая сирена. Но богиня определила иначе, передав мне силу отца. Дар убеждения. Этот дар настолько близок к возможностям сирен, что какое-то время все находились в заблуждении касательно моей природы. Обычно я не сетовала на него, но теперь в пабе эти различия в силе влияли на выполнение миссии и требовали куда больше изворотливости. Я не могла раскидываться силой направо и налево. Единого подозрения, единой мысли о том, что я не та, за кого себя выдаю, может оказаться достаточно для разрушения всего, к чему я стремилась последние месяцы. Это едва ли не бесцельно прожитый год вел меня именно в этот момент. Я верила, что сегодня все решится. С каждым днем разговоры этой компании становились напряженнее, а нынче они и вовсе явились втроем подозрительно погрустневшими. Я чувствую, что время и вместе с ним мои шансы утекают как вода сквозь пальцы. Пытаясь стереть с лица след какой-либо мысли и нацепить на лицо широкую улыбку, я подплыла к их столу с тремя кружками пива. Это четвертая порция, глаза у самого молодого из них уже повело. Если действовать, то сейчас. Для настоящего воздействия моей силы необходим контакт, хотя бы самый незначительный. Поставив напитки на деревянный стол, насквозь пропитанный пивной пеной, я посмотрела в глаза капитана, продемонстрировала самую сладкую улыбку в своем арсенале и мысленно приказала: «Задержись до закрытия», после чего в мнимом смущении потупила глаза. Без прикосновений моя сила все равно, что назойливый комар, плащ, который можно стряхнуть одним движением плеч. Необходима хотя бы толика его собственного желания, и я надеялась, что оно действительно затеплилось в нем от моей улыбки. Отходя от их стола, я ощутила, как чья-то рука сквозь юбки сжала моё бедро, и обернувшись обнаружила ухмыльнувшегося молодого военного. В его глазах гнездились неуверенность и наглость одновременно. Гремучая смесь, должно быть он впервые осмелел облапать девчонку в пабе. Никаких сцен, нужно сдержаться. Пока я уговаривала себя, сцепив зубы, капитан пнул стул грубияна, и его рука тут же соскользнула с моей филейной части. — Извинись перед дамой, — от ледяной угрозы в его голосе по коже побежали мурашки. — К-капитан? — неверяще промямлил парень. В отличие от своего капитана он был совсем юным мальчишкой. — Я не повторяю дважды. Парнишка, не глядя на меня, буркнул извинение и, отвернувшись, приложился к пиву с таким запалом, будто голодный ребенок к груди матери. Я отошла к стойке забрать порцию жареного картофеля для другого столика, а обернувшись обнаружила, что двое солдат покинули заведение, оставив капитана в одиночестве. И он смотрел прямо на меня. Идеальный момент. Разнеся заказы, я вернулась к капитану. — Большое спасибо, — изображая смущение, я прижала поднос к груди и заправила выбившийся из прически локон за ухо. — Ни к чему благодарности. Я просто не хотел, чтобы он вас касался. Странный выбор слов. — Не хотите заказать рагу? — я наклонилась к нему, чтобы все его внимание если не обратилось бы ко мне, то точно приковалось к декольте. — Благодарю, я не голоден, — он подпер голову рукой и, не скрываясь, опустил взгляд в предложенную для осмотра ложбинку грудей. — Уверены? Это наше фирменное блюдо, мы на весь квартал известны благодаря ему. Вы ведь из-за него часто захаживаете к нам? — Не из-за него, — его взгляд медленно скользил по моим оголенным ключицам, шее, щекам, пока наконец не поднялся к глазам. Глаза в глаза, магия пульсирует в венах, и мой приказ: «Говори только правду». — Я прихожу сюда из-за вас. — Из-за меня? — растеряно переспросила я. — Я влюбился, едва увидел, — его взгляд спокойный, уверенный, будто он не признавался мне в любви, а заказывал еще одну кружку пива. — И я хотел бы провести в вашем обществе куда больше времени. Но уже через пару дней я должен уехать. Он не спрашивал, и все же женщина внутри меня кричала, что мужчина ждет ответа. Что ж, эта задача неожиданно стала намного, намного проще. — Вы тоже небезразличны мне, — прошептала я. Почти не соврала, ненавижу их всех. Мужчина же улыбнулся одной стороной рта, будто и не ожидал другого ответа. — Я давно заметила вас, но всё не решалась подойти… Вы скоро вернетесь? — Наш короткий отпуск подошел к концу. Пора возвращаться на передовую, я не могу дать гарантий, что вообще вернусь. — Как вас зовут? — Чарльз. А вас Бэлль, верно? — Да, — я внутренне фыркнула. Как же, стану я раскрывать кому-нибудь из этих отродий свое настоящее имя. Опустив взгляд, я закусила нижнюю губу и для убедительности начала мять передник на поясе. — Тогда… мы можем… провести вместе хотя бы эту ночь? — десять секунд без моргания, и вот уже я смотрю на капитана глазами, полными слез. «Проведи ночь со мной». Он мгновенно кивнул. — Я закончу через час. Сердце билось в груди как бешеное. Даже не верилось, как легко и удачно все складывалось. Хотелось все бросить и тут же сбежать в постоялый двор, где в уединении я смогу без лишний свидетелей прикоснуться к нему и выведать секреты их армии. Но голос разума победил и пришлось закончить смену. Спустя час я, все еще слишком взбудораженная, вместе с Чарльзом зашла в снятую комнату для ночлега. Комната скромная, ничего лишнего — стул, комод и кровать. Почти спартанские условия, не вызывающие сомнений, зачем сюда можно привести женщину. Чарльз, сидя на кровати, смотрел на меня снизу вверх своим спокойным уверенным взглядом, взглядом победителя. И это неимоверно раздражало. За год я вытерпела непозволительно много мужского пренебрежения и наглых домогательств. Если неведьмы терпели такое постоянно, им давно следовало помочь захватить нам свою страну. Мне хотелось стереть эту уверенность с его лица, растолочь в порошок, уничтожить, подчинить. Я выполню свою миссию безупречно, но можно же позволить себе и немного мелочности? Я села рядом на кровати, и мужчина по-хозяйски взял меня за руку. — Поцелуйте меня, — его губы тут же прижались к жиле, бьющейся на моей шее, а рука скользнула в корсаж, накрывая ладонью грудь. Скривившись, я почувствовала, как его пальцы болезненно сжали сосок. Ну уж нет, сегодня никто не будет играть по твоим правилам. — Разденьте меня. Его пальцы тут же стали ловко расшнуровывать все завязки и пуговички, скрепляющие мою одежду. Каменные плиты холодили ступни. Я стояла перед ним полностью обнаженная и видела его возбуждение, пульсирующее сквозь плотную ткань штанов. Прекрасно осознавая, какой красотой обладаю, я прикрыла руками пах и грудь и тихо произнесла, надеясь распалить его сильнее: — Разденьтесь и сами, мне стыдно, что лишь одна я раздета. Если бы я не знала, что он обыкновенный человек, то заподозрила в нем мага воздуха — с такой скоростью слетала с него одежда. Едва его нижнее белье рухнуло к ногам, я прижалась к нему с блаженством ощущая, что моя взяла. — Поцелуй меня, — без предисловий мы сплелись языками в поцелуе. Сила пронизывала мой язык, сплетая узы между нами. Узы хозяйки и починенного. Ощущая прикосновения к его коже каждой клеточкой своей магии, я не без мстительного удовольствия прервала поцелуй и произнесла, вкладывая силу своего дара в каждое отдельное слово: — Опустись на колени, и прикоснись языком к моему лону, — его брови вздрогнули и на короткое мгновение между них залегла морщинка. — Ради любви ко мне, прошу, — я забеспокоилась, что поспешила, но моя вторая фраза сломила его сопротивление. Встав на колени, он покрыл поцелуями бедро и, закинув мою ногу на свое плечо, принялся вылизывать меня с недюжинным рвением. Магия, смешиваясь с его слюной, потекла по его губам, проникая и впитываясь в ткани и разум. — Вставь два пальца внутрь, — я не успела договорить, как он предвосхитил мой приказ. Застонав, я вцепилась рукой в его волосы и прижала лицо ближе к паху. Да, на это вы, люди, пожалуй, годны. Мое дыхание учащалось и дыхание Чарльза тоже. Мы делили возбуждение на двоих, моя магия пульсировала в нем, вынуждала желать подчиниться моим приказам вновь. Я взяла мужчину за подбородок и отвела его лицо в сторону, отрывая от увлеченного занятия. Уверена, раньше он ни за что и не подумал бы опускаться до такого рода занятий любовью. А теперь я с ликованием читала в его затуманенном взгляде желание никогда не останавливаться. — Хочешь войти в меня? — склонив голову набок я взглянула на его подергивающийся член, сочащийся смазкой, и усмешка скривила мои пухлые губы. Я закинула голову назад и со сладким стоном приподнялась и опустилась на его пальцах. Через связь я ощущала, как невысказанные слова застряли в его пересохшем горле. Считывая мои желания без приказов, Чарльз уложил меня на кровать аккуратно, словно драгоценность, и лишь покрыв поцелуями каждый дюйм моего тела, раздвинул ноги и вошел с измученным стоном. — Быстрее, — выдыхала я, не разрывая зрительный контакт. Ничто для него в этот момент больше не существовало и ничто не имело значения. — Скажи, что ты чувствуешь ко мне, — магия фейерверком вспыхивала на каждый приказ и каждый толчок Чарльза внутри меня. — Я люблю тебя, — дрожа всем телом, прохрипел мужчина. — Что еще? — Боготворю тебя, — его воля, как тонкий прутик, прогибалась с каждый приказом все сильнее и сильнее. Я чувствовала каждой клеточкой тела и магии, что Чарльз на пределе. — Что еще ты чувствуешь? — потребовала я ответа. — Я не знаю, — из последних сил почти жалобно проскулил он. — Ты принадлежишь мне, — припечатала я, ощущая, как последние его силы рассыпаются, как разбитое стекло, обнажая душу и волю. — Да, я принадлежу тебе! — с готовностью заявил он и затрясся в оргазме, его теплое семя хлынуло внутрь, и мои собственные мышцы стали сокращаться в оргазме. Еще никогда я не создавала настолько прочную связь. Отныне он действительно принадлежал мне. Навсегда и безраздельно. И благодаря этому, у меня впереди будет еще много времени, чтобы перевернуть сражение в нашу пользу. Пока мужчина, абсолютно счастливый, льнул ко мне как котенок, я произнесла, выводя пальцем круговые узоры на его груди: — Я не выдержу и дня без тебя, Чарльз. Ты же капитан, и можешь позволить себе многое… Ты ведь возьмешь меня с собой на фронт? — Ради тебя все, что угодно, — его улыбка и взгляд уже не сочились самоуверенностью. Только покорностью.