Отношения втайне

      «В кабинете холодно. Приходившая Паучиха не закрыла окно, а самому мне до него не допрыгать. Всерьез думаю начать швыряться в дверь. У меня здесь как раз под рукой какие-то лекарства».       Тень поднял голову и посмотрел на окно. Незадвинутые шторы поднимались под порывами ветра, в открытую щель летели снежинки. Тень поëжился, почувствовал, как замерзает. Потянувшись, накрыл себя одеялом почти с головой.       «С утра кормили какой-то дрянью. Почему в Могильнике всегда невкусно кормят? Я же больной, меня лечить должны. А такое чувство, что добивают. Может, они решили меня отравить?»       Тень переворачивается на спину, кутается в одеяло по подбородок. Ему холодно, но если закрыть окно, станет темно. Тогда станет невозможно писать. Он шмыгнул носом и тут же вытер его рукой.       «Брат давно не заходил. Может, его не пускают? Он же потом уходить отказывается. Волнуется. Почему они не могут разрешить ему остаться? Нам же вдвоем лучше. Ему там одному плохо. И мне плохо.»       Тень посмотрел на окно. Там образовался уже маленький сугроб. Может, они хотят его заморозить? Да, он был не самым послушным пациентом, но это не причина превращать его в ледышку!       «Здесь вообще никого нет. А ещё курить хочется. И кого-нибудь сюда. Сфинкс вот с Волком познакомился в Могильнике. А ко мне никто не приходит. Кроме Рекса, но его давненько нет. Может, его не пускают? Конечно его не пускают, сам бы он обязательно пришёл.»       Тень вздрогнул и сел, оперевшись спиной на подушку.       «Пришёл бы ведь?»       Вдруг открылась дверь. Так внезапно, что Тень подпрыгнул и выронил книжку. — Ты почему мне не сказал, что окно открыто?       Паучиха прошлепала к окну и закрыла его с громким хлопком. Последний порыв ветра приоткрыл незапертую дверь… И вдруг в появившуюся щелочку кто-то проскочил. Тень заметил это краем глаза и тут же повернулся к Паучихе. Таинственная тень проскочила под одну из дальних коек и исчезла. — Это вы открыли, — вяло ответил он, — я думал, так надо. — Много думаешь. Опять книжки портишь? — Ничего я не порчу! — Тень прижал к груди исписанного на одну четверть за эти три недели Дориана Грея. — Я оставляю след потомкам! — Да, да, конечно, — женщина отмахнулась устало. — Только на стенах не пиши.       И она направилась к выходу, на ходу шепча что-то про возраст и детское поведение. Тень показал ей вслед язык.       Дверь закрылась, щёлкнул замок. Тень покосился на дальнюю кровать. Ребёнком он уже действительно не был, ему целых пятнадцать. Вроде бы, они точно не знали. Но ребёнком он действительно больше не был. Под кроватью может прятаться и не друг. Тень запустил руку под матрас. «Зная Рекса, там обязательно что-нибудь спрятано». Ну конечно. Тень вытащил небольшой складной нож и тут же сунул его под одеяло. Уже чувствовал себя безопаснее.       Человек под кроватью не шевелился. Тень наклонился вперёд, пытаясь туда заглянуть. — Я знаю, что ты там. Я тебя видел.       Он сжал ножик под одеялом. Нашел пальцем кнопку открывания лезвия. — Выходи.       Под кроватью ярко блеснули чьи-то глаза. А потом ударил свет. Тень закрыл глаза рукой. А когда убрал её, перед ним стояла незнакомая фигура. И светила прямо ему в лицо фонариком. — Убери, больно же! — Тень махнул рукой. — Ой, прости-прости! — луч тут же перебежал на стену. — Я не хотела! — Не хотела…? — пробормотал Тень и присмотрелся.       Первое, что он увидел — огромные круглые очки. А потом — девочку. Девочка!       Тень отпустил нож, он упал куда-то в одеяло. Девочка покрутила край синей юбки. — Что ты здесь делаешь? — прозвучало грубо, девчонка тут же надула губы — Я думала, тебе тут скучно, ты обрадуешься. А ты вот так…       И она развернулась. Тень, сразу пожалевший о своих словах, потянулся к ней: — Нет, стой, не уходи, пожалуйста! Я просто не ожидал, что ты… — Девочка? — она улыбнулась. Луч фонарика заскакал по стене, вырисовывая узоры. — Да, — он смутился. Как давно не общался с девушками!       Она, кажется, перестала обижаться. Села рядом с ним на кровать, расправила юбку. Тень завороженно на неё смотрел, и ей это явно нравилось. Она протянула ему руку: — Стëкла. — Тень, — он пожал её. — Я знаю, что ты здесь уже давно, я наблюдала. И я знаю, что к тебе уже давно никто не ходит. Поэтому я решила, что тебе здесь скучно. — Если тебя увидят, тебе попадет. Нам нельзя общаться с противоположным полом. — Ой, да знаю я! — она всплеснула руками и откинулась назад, на кровать. — Но мне там тоже одной скучно. Мы здесь сейчас одни, больше вообще никого. Мы здесь должны от скуки скиснуть?       Тень неуверенно дёрнул плечами. Девочка была милая. Примерно его ровесница, с прямыми светлыми волосами по плечи и вздернутым носиком.       Она посмотрела на него заинтересованно, и он покраснел. Он очень давно не общался с девушками. — Ты забавный, — она заметила его смущение. — Тот, второй, не такой. — Второй? — Тень сразу оживился и даже забыл про смущение. — Да, второй. Твой брат, наверное? Он под дверями Могильника сидит почти целый день, Янус теперь его выгоняет. Мы с ним говорили, он как-то на меня поспокойнее отреагировал, чем ты. А потом его выгнали. Он хромает.       Тень почувствовал, как радостное тепло разливается в душе. Брат его не бросил, его действительно не пускают! Почувствовав укол совести за сомнения в близнеце, Тень решил отвлечься и снова обратился к девушке. — А ты почему в Могильнике? — Ай, — она отмахнулась. — Лёгкие. Не забивай голову. Ты мне лучше расскажи, у вас там правда на группы все поделились?       Глаза её загорелись, она наклонилась к нему. Бусы и браслеты тихонько звенели. — На стаи, — поправил он. — Да, но это долгая история. — Я никуда и не тороплюсь, — она сложила ноги по-турецки. — Если я тебе, конечно, ещё не надоела. — Что ты, после Шакала я вообще не способен устать от разговоров. — Что за Шакал? — Ладно, слушай… ***      Тень смотрел, как по капельнице бежит прозрачная жидкость. Рука болела — ему искололи все предплечье, теперь куча синяков.       «Стëкла обещала принести карты и, если получится, сигареты. Те, что приносил Рекс, уже закончились. Он говорит, что нужно меньше курить. А я не могу, не получается. Стëкла обещала принести. Не знаю, как у неё получается, но её все ещё никто не видел. Умеет ли она взламывать замки? Надо спросить.»       По окну стучала мартовская капель. Он был здесь уже два месяца. Он уже не чувствовал ни специфического запаха Могильника, ни испытывал отвращения к еде, что готовили специально для больных. Тем более, что Рекс притаскивал ему «бутерброды от Шакала». Тень улыбнулся сам себе. Жидкость все еще бежала по трубке.       Открылась дверь. Янус подошёл к кровати, Тень посмотрел с него снизу вверх. — Здравствуй, Макс… — Тень, — перебили его. — Как скажешь. Как себя чувствуешь? — Ну, — Тень прислушался к себе, — рука болит. — Это ничего, это пройдет. Дышится? — Дышится, — кивнул он. — Вот и хорошо. Лежи. — Как-будто я могу далеко уйти, — он горько усмехнулся. — Вы ж у меня ногу отобрали.       Янус не стал уточнять, имелся ли ввиду протез, который сняли. Правильное решение. Тень отвернулся. Несмотря на то, что с разделения прошли годы, иногда все еще отдавало болью и завистью в груди. И сразу же стыдом — брат не виноват в том, что нога досталась ему. Кто угодно, но не он. Тень прикрыл глаза.       Он почувствовал, что кто-то слабо трясет его плечо. Приоткрыв один глаз, он понял, что уже вечер. А рядом на кровати сидела Стёкла и пыталась его разбудить. — А, вот и ты. Я тебе подарочек принесла.       Она бросила пачку сигарет на одеяло. Тень в благодарность поцеловал её руку. Стёкла покраснела и засмеялась. Но руку не отняла. — А еще я принесла карты. Твой брат сегодня приходил? — Нет. Может, завтра. Я знаю, что он выносит мозг то Ральфу, то Янусу, если его не пускают. Он придет.       Тень подтянулся повыше и сел. Капельницы уже не было, но рука все еще болела. Стëкла зевнула и легла рядом с ним, устроив голову на плече. — Не спи, — позвал Тень. — А то нас поймают. — Не поймают, — она коснулась губами его щеки. — Не поймают. ***      «Она таскает мои бутерброды. Нет, я не против, но это забавно. Я не видел.»       «Она покрасила волосы. Где в Могильнике можно покрасить волосы? А может наоборот, это смылась краска? »       «Я выяснил, она не умеет взламывать замки»       «Тень дурачок, бе-бе-бе»       «Кажется, я ее люблю». ***      «От трубок в носу щекотно. Но без них я, кажется, не могу дышать. Это так странно — не мочь дышать. Особенно, когда всегда мог.»       Стëкла сидела на кровати и перебирала битые стекляшки. От бутылок, от окон, от лампочек. Тень внимательно смотрел, как она поднимает их на свет, льющийся из окна, проверяя их прозрачность. -… выберу самые чистые, сделаю из них бусы. Хочешь себе стеклянные бусы? — Хочу, — шепотом почему-то. Тень улыбнулся. Стëкла тоже выдавила улыбку.       «Я здесь уже пять месяцев. Уже июнь. Я уже забыл, как выглядит наша спальня. Уже наверное, совсем-совсем по-другому. Рекс ходит осунувшийся, уставший. Он почти не спит. Мне кажется, я выгляжу лучше, чем он. Не знаю. Здесь нет зеркала. Но он старается держаться при мне уверенно и весело, хоть у него и не очень получается. Он каждый раз говорит, что все скоро закончится. Я и сам это знаю.» — Я сделаю тебе самые красивые бусы, — Стëкла поцеловала его в макушку.       Она почти всегда здесь. Целыми ночами и несколько раз в день. Видели ли их врачи — неизвестно. Наверняка видели. Но почему-то ничего не говорят. Но он очень рад, что она здесь.       ***      Тень спал уже второй день подряд.       Раньше его будили, заставляли вставать. Пичкали лекарствами. Каждый день приходил Янус, спрашивал: «Дышишь?» и получал в ответ: «Дышу». — Дышу. — Дышу. — Дышу.       Каждый день приходил Рекс. Он ничего не спрашивал. Он рассказывал, как они там, наверху. Улыбался и даже не пытался прятать синяки под глазами. Садился на пол, рядом с кроватью, клал голову на матрас, иногда даже засыпал так. Тень слушал его всегда очень внимательно. Отвечать только сил почти не было. — Дышу. — Дышу. — Дышу. — Дыши.       Стëкла приходила тоже. Садилась на одеяло, рассказывала что-то и все плела бусы. Самые красивые стеклянные бусы. Для него.       Только Тень спал уже второй день подряд. Лекарства подавали через капельницу.       «У него хорошо получается быть вожаком. А у меня кончается книжка. Возможно, не только она. Я всего-лишь уставшая птица с подбитым крылом. Но я хочу увидеть бусы».