Раньше и позже

Ты говоришь, что в моих венах течет северный ветер Раннее утро. Солнце только немного встаёт из-за горизонта, но уже видно, как ярко оно светит. Небо ещё чуть окрашено в светло-розовые и жёлтые оттенки, но уже становится голубым. Редкие перистые белые облака медленно проплывают по небу, подгоняемые слабым ветерком, не нарушая общий пейзаж. Под этим самым небом расположено большое поле, которое издалека кажется просто зелёным. На самом деле, оно заполнено большим количеством белых цветов–ромашек. Из-за небольшого холма послышался детский смех, а затем и звуки быстрых шагов. Через несколько секунд на полянку выбежали два человека. Первым был тот, что пониже. Он же и смеялся. А сразу после выхода на пустое место он остановился и, оглянувшись на своего спутника, осторожно присел на траву, стараясь не смять никаких цветов. Второй же, более высокий парень, скорее шёл, чем бежал за тем, но на его лице тоже была улыбка и, как минимум в душе, он посмеивался над другим. Увидев взгляд и действия первого, он подошёл поближе к нему и, не став ждать ни секунды, аккуратно уместился рядом. Они ничего не говорили, просто молча смотрели на поднимающееся прямо перед ними солнце. Рассвет всегда красив, особенно если смотреть на него не из окна дома, а с улицы, ничем, даже деревьями вдалеке, не заслонённого. Такое раннее время, когда ночь переходит в день, довольно приятное: большинство людей ещё спят или хотя бы просто валяются в кроватях, остальные занимаются чем-то у себя в домах или во дворах. Обычная жизнь, обычное утро. Пока они сидели, небо начало постепенно приобретать всё больше и больше голубого цвета. Совсем скоро оно будет однотонным, а пока можно полюбоваться на прекрасное природное явление. Каждое такое событие по-своему уникально, даже если и незаметно людским взглядом. Оно то имеет больше разнообразия оттенков, то что-либо ещё–неважно. Постоянная разность и не имение того, на что нужно равняться, и делает вроде обычную природу такой чудесной. Пусть я младше, и тебе по плечо Парень по виду постарше–Душенька, начал оглядываться вокруг. Увидев несколько цветков, скрытых густой травой, которую явно не косят, вокруг себя, он потянулся к ним. В его мыслях уже было то, что он хочет сделать, так что парень сорвал эти несколько ромашек и собрал их в кучку рядом с собой. Второй паренёк, помладше–Квист, продолжал наблюдать за восходом, будто не замечая ничего вокруг, даже того, что делал его спутник. Конечно, краем глаза он следил за всем–привычка такая, но общее внимание было сосредоточено на солнце. Но в один момент он всё же вздохнул с каким-то облегчением и наклонился вбок, укладывая голову на плечо другого. Хоть Квист и был довольно ниже того, но в таком положении мог достать. Душенька же поменял своё положение, стараясь, чтобы голова младшего не упала и тому было удобно. Теперь он сидит, сложив ноги перед собой, «бабочкой», как могут сказать гимнасты или танцоры. На траву между ногами парень перенёс собранные цветы, а после взял два из них и начал своё дело. На одну ромашку он положил накрест другую, стебельком второй обхватил стебелёк первой и уложил его вдоль первого. Дальше всё продолжалось по этой же схеме: взял, положил накрест, обхватил и уложил. Довольно легко и успокаивающе, если цветочки не рвутся под нажатием давно ничего такого не делавшего Душеньки. Он уже и забыл, что так умеет, но, как говорится "Руки помнят". Конечно, нельзя было избежать моментов, когда стебельки цветов были слишком тонкие, или же лепестки их осыпались, и они становились не особо презентабельного вида, но он не раздражался, а просто продолжал собирать венок. Пока парень это всё делал, он вспоминал разные моменты с тем, кто сейчас спокойно и нагло лежит у него на плече. Это довольно хорошо успокаивало, если только не вспоминались какие-то плохие или нервные для Душеньки ситуации. Я твой на свете Самый страшный губительный шторм Одной из таких "ситуаций" был примерно недавний случай, когда Квист, любящий полазать по опасным и запрещённым местам, прыгал по куче досок с гвоздями. Тогда он не рассчитал силу прыжка и того, куда он попадёт, так что, только его нога дотронулась доски, та двинулась, и он приземлился прямо на открывшиеся из доски под той выступающие острые гвозди. Мальчик громко вскрикнул, его глаза мгновенно заслезились и начали часто-часто моргать, но он старался не расплакаться. Душенька тогда стоял поодаль, думая о своём и не следя за маленьким другом. Когда он услышал звук ломающегося дерева и крик, то сразу очнулся и быстро посмотрел на Квиста. Тот сидел уже на более устойчивой доске и держался за ногу, скривившись. Его лицо покраснело, так что парень понял: случилось что-то серьёзное. Быстро подбежав к младшему, Душа увидел красную жидкость на руках и ноге того, она уже начала немного капать на место, где мальчик сидел. Парень сразу взволнованно осмотрелся и заметил скатившуюся сломанную доску и ещё одну, на которой также была кровь около гвоздей. Он мгновенно понял, что случилось, и его глаза расширились. С некоторым страхом, осторожностью он присел и помог Квисту переместиться пониже, на траву. После этого Душенька аккуратно прикоснулся к рукам того, мягко их раздвигая. Ему открылся не совсем приятный вид на длинную, широкую линию разодранной кожи по почти всей голени, из которой тёк поток крови. Его даже передёрнуло от этого зрелища. Рана была не такой глубокой, но сантиметра два–точно. Просто подорожник положить–не вариант. Нужно ко врачу. Будет лучше, если этим "врачом", как решил Душенька, будет мать Квиста. По этому решению он серьёзно посмотрел на держащегося, чтобы не заплакать от боли мальчика, и тихо произнёс: —Не против, если я тебя понесу?—уже протягивая руки к спине и под колени спросил он, на что получил кивок в знак согласия и "не против". Поднимая мальчика на руки, Душенька случайно задел рану, из-за чего Квист резко всхлипнул, но быстро, будто испугавшись, зажмурился, останавливая звук. Старший на это лишь погладил его по руке, ведь только туда доставала рука, и произнёс утешительное "чш-ш". —Всё н-нормально, —голос младшего чуть дрогнул в начале слова, но он всё-таки смог тихо выговорить эту фразу, чтобы только тот, кому она адресована, её услышал. Душенька на это чуть улыбнулся, удивляясь стойкости младшего, и посмотрел на того с неяркой грустью и плохо скрытой жалостью. В этот момент парень думал, что, следи он за Квистом лучше, то ничего такого бы не случилось. Это были неутешительные мысли. Он быстро отнёс мальчика домой и просидел там же до позднего вечера, после чего он, через "не уходи" от другого, всё-таки пошёл к себе, с небольшим чувством вины за такую ситуацию в сердце. Он пообещал себе больше не сводить с Квиста взгляд и не уходить в себя рядом с этим активным ребёнком. А у мальчика на голени остался длинный шрам, возможно даже на всю жизнь. *** На всей планете Не найдешь ты утешения в другом Вечереет. Солнце начинает уходить за горизонт. Небо окрашивается из голубо-синего в ярко-красные и оранжевые оттенки. Слоистые облака красиво собирают последний свет солнца, становясь из белых суть жёлтыми и почти светясь. На небольшом холмике посреди ромашкового поля молча сидели два довольно взрослых парня. Как много лет назад смотря за передвижение солнца. Один–с золотыми цепями и короной, полученными за заслуги в своей сфере деятельности. Второй–одетый в розовое, снял свои такого же цвета ушки и, держа в руке, положил на землю. Первый медленно положил голову розовому на плечо и подтянул ноги к себе. Второй же не двигался, смотря в одну точку–уходящее солнце. Парень с цепями, немного подумав, тянет руку, которая не была рядом с другим, к голове и дотрагивается до острий золотой короны. Чуть помедлив, он неспеша снимает её и протягивает вперёд, показывая розовому. Тот, заметив изменения, уставился на сверкающий в лучах заходящего солнца предмет перед собой. —Ты чего это? —решил он задать вопрос, всё ещё смотря на ценную вещь. —Не знаю, смогу ли продолжать всё это, —с какой-то неизвестной, глубокой скорбью странно ответил на вопрос младший. Он тоже смотрел на корону, но в момент перевёл взгляд на второго, посмотрев на того из неудобной для себя позы.—Я хочу, чтобы ты сохранил её у себя. После этих слов он почти с силой отдал дорогой себе убор в руки человека, которому доверял больше себя и своей жизни. —Ну... ладно,—неуверенно протянул тот, легко держа ценность. С какой-то грустью он положил её на колени и ещё немного посмотрел, после чего вновь направил взгляд на уже почти зашедшее солнце. Другой последовал его примеру и также взглянул вдаль. Так они и просидели на траве, окружённые ромашками, пока яркая звезда полностью не ушла, и сброшенная корона не отразила её последний свет.