Этот город слишком мал для твоей любви

Когда о тебе говорят - всегда понижают голос И не могут найти нужных слов, чтобы выразить весь свой ужас. Мастера намеков, полунамеков - даже они бессильны! Объяснить за стаканом чая, что же в тебе такого Когда открылась дверь и высокая светлая женщина знакомо вошла вовнутрь, сразу же заполнив своей энергией все пространство от резины покрытия до потолочных балок, Даня тихо и зачарованно замер. Как сто лет назад, когда только узнал эту энергию. И была она в те времена не светлой, а темной, а разливалась так же, как и сейчас. Замешивала себя в воздух, и все ладилось. - Что у нас хорошего?- на ходу низким грудным голосом поинтересовалась у Дудакова, едущего вдоль бортика и отчитывающегося о произошедших за последние день-два событиях, больше, конечно, даже за последние тридцать минут тренировки. Дуд тоже рад, только он не обмирает, как Даня, а летит навстречу своей радости. Хорошо быть Дудаковым. Быть старше, быть равным. Даня так и остался в мальчиках. Ему уже за тридцать, а она порой посмотрит, насмешливо, будто мама на нерадивого сына, смутит, тоже, как тогда, в самом начале. Резкий усталый голос в трубке телефона Глейхенгауз впервые услышал в начале осени 2013. Женщина на том конце представилась Этери Тутберидзе. Сначала хотел послать шутницу, решившую разыграть его, дружеским матерком, но что-то остановило. Мир фигурного катания узок. Все знали, что у Дани ситуация не самая простая. Ему нужно определяться. У него мама, которая должна быть уверена в будущем сына, да и собственном. Шоу, конечно, хорошо, подкатки - тоже, но это же все неустойчиво и непостоянно. Да и разъезды. Мама не молодела. Усталый голос на том конце провода вполне по-деловому и без всяких шуточек между тем предложил приехать на каток в Теплый Стан, на улицу Профсоюзная, в здание номер 97, если Даниил заинтересован в поиске работы. - А вы точно Этери Тутберидзе?- совсем по-детски уточнил Даня. Телефонная трубка залилась смехом. И он поверил даже без следующих слов: - Приедете, узнаете. Отпросился на следующий день у Авербуха, объяснил причину. - А! Она все-таки позвонила,- кивнул Илья.- Ну, конечно, поезжай. У Этери будет интересно работать. Потом помолчал, о чем-то подумал и неожиданно закончил: - Ты вроде должен справиться. - С чем справиться?- удивился молодой человек. - Дань, у нее на этом месте за два года третий человек меняется,- открыл глаза на возможности сосуществования с потенциальной начальницей Илья. - Настолько сука?- невежливо прокомментировал ответ Даня. - Ну, Этери сложная,- обтекаемо, чисто в авербуховском стиле, обошел точные формулировки продюсер.- Но если зацепишься, не пожалеешь. В общем, после такого напутствия будущий специалист по скольжению шел на собеседование со смешанными чувствами. И смесь была из нежелания понравиться и любопытства, что же там за Этери-то такая, от которой все бегут, а Даня, авось, и не сбежит. Или она всех уходит? Тоже интересно. Когда я пришел к тебе, я ожидал увидеть Наркотическую пантеру, неоновую Венеру Мурлыкающую на шкурах, лижущую кровь Последней невинной жертвы И очередь бледных безумцев, ждущих в твоей прихожей Первое впечатление, полученное еще из-за двери тренерской, подтверждало примерно все, что не договорил Илья. Голос, слышанный в трубке, разносился по коридору хрустального метров на пять от запертой двери, не услышать, при всем желании, было невозможно. Женщина ругалась, да так, крепко, от всей души: - Если она такая умная, пусть сама и тренирует! Что значит, ей не нравится?! Что отвечал собеседник, было непонятно, его как раз слышно не было: - Ты, охренел что ли? Что значит - пусть попробует? Я не пущу чужого спеца на свой лед! Хотят экспериментировать, пусть экспериментируют за свой счет! Снова какие-то тихие возражения и громкий голос, пытающийся их пресечь: - Куда ты мне предлагаешь засунуть этот эксперимент? Засунь его себе… Ну, почтенная публика поняла и без продолжения, а уважаемая тренер продолжила и красочно описала, куда именно надо засунуть эксперимент. Даня мялся за дверью. Меньше всего хотелось влезать в скандал. В итоге дверь ему открылась чуть ли не в лоб. На пороге показался крепкий блондин невысокого роста, даже, кажется, чуть пониже Глейхенгауза. Извинился перед едва не обиженным дверьми будущим хореографом,а потом развернулся к нему спиной и спокойно проговорил: - А ты, Этери, все-таки подумай. Еще поругайся, но подумай! - Иди ты, Дудаков,- раздалось тем самым невидимым голосом. В ответ блондин только рассмеялся: - Да я уже понял, куда мне идти. Я не гордый, схожу, а ты подумай. Потом развернулся к Дане. - Вы к нам?- смерил теплым внимательным взглядом молодого человека. - Меня Этери Георгиевна на собеседование приглашала,- смутрился Глейхенгауз. - А,- совсем разулыбался Дудаков,- ну, заходите, заходите. Ждем. Втолкнул в будущее, точнее в тренерскую. И тут же закрыл за спиной двери. Оказывается, внутри было довольно много народу, человек пять как минимум, но никто из них не создавал таких звуковых волн, чтобы заглушить единственный голос. Да и взгляд невольно останавливался на единственной худой фигуре. И ничего не изменилось с тех пор. Как только Этери появлялась где бы то ни было, автоматически внимание притягивалось к ней. Вот и сейчас все вроде заняты своим делом, а следят лишь за Тутберидзе. Немного обвыкнутся ее пристутсвием, начнут жить в этой энергии, перестанут так часто смотреть, но пока все глаза и все уши слышат и видят только ее. Но всё, что я увидел в клетке твоей квартиры Маленькую смелую птицу с ясными, как небо глазами, Сидящую на подоконнике с гордо сомкнутым клювом И ждущую с нетерпеньем любого попутного ветра. Оно ведь и по делу. Столько лет Этери держит все основание их воздушного замка, поправляет кренящиеся опоры, если кренятся, продолжая стоять фундаментом. И ничто ее не ломает, не размывает, не коробит. Молча из года в год. Даже в прошлом сезоне, в Пекине, она молчала. Лишь иногда взрывалась и снова замолкала. И Даня рядом с ней снова повзрослел, вырос. Впервые за многие годы ему захотелось, не чтобы она обняла, а обнять ее. Вырасти из насмешливого взгляда матери на ребенка, стать мужчиной, защитником. Но в объятия она уже не дается. Раньше него почувствовала, что мальчик вырос. Отодвинулась, спряталась за верным Дудаковым от взрослых объятий. Оставила то, что было, и чуть меньше. Перед отпуском Даня спросил: - Что нам делать, Этери? И это он даже не про спорт, не про работу, а скорее про свое желание обнять, и ее нежелание войти в его объятия. - Будем ждать попутного ветра. Летать в подворачивающихся потоках,- а она все время про работу. Хотя, кто его знает, о чем она, эта гордая молчаливая птица… Может, и о работе. Они все теперь будут ждать подвернувшегося потока, авось, вынесет куда-нибудь - не в дело, так в любовь, не в любовь, так в радость. В жизнь. Какую-то совсем новую жизнь.