Их – четверо

Лололошка проснулся от того, что что-то мягкое и теплое уперлось ему в подбородок. Он не сразу открыл глаза, наслаждаясь туманом сна и непривычной тишиной. Ни криков, ни хлопанья дверей, ни запаха сырости и страха. Только ровное дыхание за стенкой и слабый уличный гул за окном, затянутым дешевым тюлем. Кот – а это был точно Кот , судя по мурлыканью, – переступил лапами по его груди, требуя внимания. Кареглазый медленно приоткрыл веки. Потолок, испещренный мелкими трещинами, был ему уже знаком до каждой паутинки. Он провел ладонью по лицу, смахивая остатки сна, и осторожно усадил Кота – бродяжку, которую они все покормили раз и теперь она считала квартиру своим филиалом – рядом на подушку. Было еще рано, серый предрассветный свет едва пробивался в комнату, окрашивая все в размытые акварельные тона. Комнату он делил с Ричардом. Тот храпел на верхнем ярусе двухъярусной кровати, сбросив одеяло на пол и уткнувшись лицом в стену. Лололошка тихо сполз с кровати, босыми ногами нащупав прохладный линолеум. Он натянул свое белое худи, привычным движением повязал вокруг шеи клетчатый шарф. Очки так и остались лежать на тумбочке: здесь, в этих стенах, при этих людях, в них не было нужды. Он вышел в крошечный коридор, на цыпочках миновав приоткрытую дверь в смежную комнату. Там, за дверью, тихо посапывала Шэрон, наверняка укрывшись с головой одеялом, как она это любила. В квартире пахло старым деревом, дешевым кофе и… Чем-то домашним. Этим запахом с недавнего времени Лололошка дорожил больше всего. На кухне, вопреки ожиданиям, уже горел свет. За столом, уткнувшись в экран ноутбука, сидел Дилан. Капюшон темного худи был натянут на голову, крупные черные наушники висели на шее, из них сочилось шипящее техно. Он что-то яростно стучал по клавиатуре, и его сосредоточенный профиль в синеве экрана казался высеченным из мрамора. -Опять не спал? - Тихо спросил Лололошка, пробираясь к раковине. Дилан вздрогнул, резко обернулся. Темно-синие глаза, обычно скучающие или настороженные, на секунду отразили испуг, но тут же погасли, вернувшись к привычному скептицизму. -Делал тестовое, - буркнул он, снова глядя в монитор. - Заказ горит. -Чай? -Да. Лололошка кивнул и принялся за привычный ритуал. Включил конфорку старой плиты, поставил на нее чайник со сбитой эмалью. Достал две простые, разные кружки – одну с отколотой ручкой, другую с рекламой какого-то банка. Со своего тайника – верхней полки шкафа за холодильником – извлек заветную жестяную коробку. В ней хранился не самый дешевый листовой чай, купленный по акции и бережно расходуемый по особым случаям. Сегодня как раз чувствовался тот самый случай – тихое, мирное утро. Пока чайник закипал, он открыл холодильник. Пустота внутри гудела. Пачка масла, полбуханки хлеба, несколько яиц и упаковка дешевых сосисок. Но на самой дальней полке, завернутая в фольгу, лежала половинка вчерашней курицы, которую Ричард умудрился выторговать у мясника на рынке под конец дня. Лололошка улыбнулся про себя. Из этого можно было сделать что-то хорошее. Чайник загудел, готовый вот-вот засвистеть. Он заварил чай, протянул кружку Дилану, недолго подержав перед лицом программиста, загораживая монитор. Тот недовольно хмыкнул, но отодвинул ноутбук и обхватил кружку длинными, тонкими пальцами, вдыхая пар. -Спасибо, - выдохнул он, и в этом слове не было привычной сухости, а лишь усталая искренность. В этот момент в кухню, громко шаркая ногами, ввалился Ричард. Его черные волосы торчали в разные стороны, а черные глаза блестели от невыспанности и какого-то внутреннего запала. -Че, опять эта железяка гудит? - Он кивнул на ноутбук Дилана, направляясь прямиком к чайнику. - Утро же, люди спать хотят. -Люди, - парировал Дилан, не отрываясь от экрана. - Обычно спят ночью. А не играют в танчики до пяти утра. -Я стратегию продумывал! - Ричард налил себе кипятку в первую попавшуюся кружку – это была жуткая рекламная кружка с клоуном. - А ты что? Опять мир спас от хакерской атаки? -Зарабатываю нам на хлеб. В отличие от некоторых. Лололошка встрял, осторожно поставив между ними на стол тарелку с нарезанным хлебом: -Прекращайте. Рич, помоги с яичницей. Дилан, не дразни его, он же без кофе как зомби. Ричард что-то буркнул про «маминого сыночку», но встал и ловко принялся колдовать у плиты, доставая сковороду. Дилан же, к удивлению Лололошки, тихо спрятал улыбку в капюшон и уткнулся в экран, но наушники снял. В кухне, помимо шипения масла на сковороде, теперь слышалось ритмичное постукивание клавиш – уже менее яростное. Аромат жареного лука, смешанного с колбасой, пополз по квартире. И словно по волшебству, в дверном проеме возникла Шэрон. Она стояла, закутавшись в огромный, не по размеру, светлый кардиган, и ее светлые волосы спутанными прядями падали на плечи. Темно-зеленые глаза, широко раскрытые, обводили кухню, будто проверяя, все ли на своих местах, все ли в порядке. -Запахло, - тихо сказала она, и в ее голосе прозвучало нечто вроде счастливого изумления. -Садись, - мягко отозвался Лололошка, подвигая ей табурет. - Почти готово. Она осторожно, как птичка, присела на краешек, втягивая в себя знакомые, успокаивающие запахи. Ее взгляд скользнул по окну, где за грязным стеклом медленно светлело небо, по дешевым, но чистым занавескам, по их немудреной, но своей посуде. Уголки ее губ дрогнули в едва уловимой улыбке. Ричард, ловко орудуя лопаткой, выложил на большую тарелку пухлую, золотистую яичницу с колбасой и лучком. Дилан наконец оторвался от ноутбука и закрыл крышку с глухим щелчком. -Сдал? - Спросил Ричард, ставя тарелку в центр стола. -Вроде, - пожал плечами Дилан, но по тому, как он потянулся за хлебом, было видно – сдал. Они ели молча, но это было не неловкое молчание, а комфортная тишина – та самая, что возможна только между своими. Вилки и ложки тихо звякали о тарелки, Ричард чавкал, за что тут же получил легкий пинок под столом от Шэрон, Дилан аккуратно отламывал кусочки хлеба, Лололошка наблюдал за ними всеми, пряча улыбку в кружку. Прошлое осталось там, за тысячи километров, за бурным морем. Оно иногда напоминало о себе ночными кошмарами, вздрагиванием от громких звуков, шрамом у Лололошки на ребре, который он тщательно скрывал даже здесь. Но здесь, в этой бедной, тесной, но своей квартире, за утренним столом, пахнущим яичницей и чаем, оно отступало. Сжималось до размеров тени в углу, которую можно игнорировать. -Сегодня, - нарушил тишину Дилан, отпивая чай, - должны перевести за тот прошлый заказ. Хватит на коммуналку и на неделю вперед. -Я в обеденную смену в кафе, - кивнул Ричард. - Могут забрать остатки выпечки. -Я… Я договорилась о переписывании рукописи для одной старушки из соседнего дома, - тихо, но четко сказала Шэрон. - Она плохо видит. Заплатит немного, но… -Отлично, - перебил ее Лололошка. Не резко, а мягко, одобрительно. - Я сегодня обойду все стройки в районе, спрошу про подработку. И, может, вечером что-нибудь повкуснее сделаю. Если Ричард не сожжет кухню днем. Ричард фыркнул, но в его черных глазах мелькнула искорка. Дилан встал, отнес свою кружку в раковину и на обратном пути неожиданно потрепал Лололошку по волосам. -Не лезь на стройки, балбес. Ищи что-то поспокойнее. -Нашел себе няньку, - усмехнулся Ричард. -Кто тут еще нянька? - Дилан натянул наушники, но музыку не включил. - Просто если он сломает свою длинную шею, готовить будет некому. Они переглянулись. И вдруг все четверо – даже вечно хмурый Дилан – тихо рассмеялись. Смех был сдержанным, немного усталым, но настоящим. Он заполнил кухню, вытеснив последние призраки из прошлого. За окном окончательно рассвело. Луч солнца пробился сквозь тюль и упал на стол, разделив пополам пустую тарелку и осветив четыре пары рук – разные, со своими шрамами и мозолями, но сейчас мирно лежащие рядом. У них почти не было денег. У них была только эта дырявая квартира, снимаемая на последние сбережения, куча проблем и страх перед будущим. Но в этот момент, в этом простом утреннем ритуале, было все, что им было нужно: тепло очага, который они создали сами, и тихая, непоколебимая уверенность, что они больше не одни. Их – четверо. И это было началом. Настоящим началом...