Глава 16. Профессор Грейнджер, простите его.

— Это того стоило, — не сдерживая довольную улыбку, ответил Малфой. Гермиона планировала высказать еще многое, когда Драко начал осыпать поцелуями ее горячую кожу. Сильные ладони изучали каждый изгиб, мяли нежную грудь. — Ты наглый, невыносимый… — говорила между вздохами Гермиона, но на слова тратилось слишком много энергии. — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, — прошептал Малфой и резко поднял ее на руки. Он посадил девушку на стол, тут же снимая с нее джинсы. Он отбросил в сторону ненужный элемент одежды и прижался к ней, имитируя фрикции. От трения самых эрогенных мест они не могли сдерживать стоны, которые отдавались глухим эхом в пустом кабинете. — А как же игра? — спросила Гермиона, из последних сил пытаясь быть ответственной. — У меня есть дела поважнее. Гермиона закусила губу, но улыбка никак не уходила с ее губ, пока он накладывал заглушающее и запирающее заклинания. Мерлин, она теперь всегда будет улыбаться как дурочка? Жаркие поцелуи только раззадоривали и уже не приносили должного удовлетворения. Хотелось зубами сорвать с него всю одежду и оставить следы на коже. Драко, казалось, почувствовал ее настрой и, опустив со стола, развернул спиной к себе. Гермиона тут же принялась тереться задницей о твердый член, о котором только и думала. Она растворялась от тактильного восторга и прогибалась под каждое поглаживание сильных рук. Мурашки бегали по спине и ягодицам, и легкий стон вырвался наружу, когда мужская ладонь оставила красный след на нежной коже. Мерлин, ей казалось, что удовольствие от шлепков — это что-то из мифов для извращенцев. Но, видимо, Гермиона должна пополнить их ряды, раз ощущала, как внизу живота накапливалось тягучее возбуждение. Половые губы терлись друг о друга от большого количества естественной смазки. Несколько ударов, и Гермиона уже полностью лежала на столе, способная лишь жалобно хныкать в надежде получить разрядку. Драко упивался контролем, снял женские трусики, скользя ими по длинным ногам, и медленно целовал покрасневшую кожу. Пересиливая желание и дальше дразнить девушку, Малфой приспустил штаны и начал осторожно входить внутрь. Гермионе казалось, что это длилось бесконечно, но вот первый и крайне неторопливый толчок сменился резким и жестким ритмом. То, что нужно после разлуки. Быстрые движения, громкие стоны и рваное дыхание, от которого сразу же пересохло в горле. Гермиона ощущала его крепкую хватку на шее и ягодицах. Сердце, казалось, выпрыгнет из груди. Волосы растрепались и заслонили весь обзор. Из-за скрипа старого (но спасибо, что крепкого) стола и своих громких возгласов она еле слышала низкий голос Драко, который хвалил ее и говорил, какая она узкая и мокрая. Будто доверчивая марионетка, она поднялась под его напором и была прижата к мужской груди. Драко вовлек ее в нетерпеливый поцелуй, схватив за затылок. Гермиона держалась за него и свободной рукой начала стимулировать клитор, к которому прилила вся кровь. Чередование грубых и ласковых слов на ухо, сказанных низким шепотом, возносило выше любой башни древнего замка Хогвартс. — Я долго не продержусь, — прохрипел Малфой и усилил толчки после ее кивка. Гермионе казалось, что ее обожгли горячим паром и лишили воздуха на несколько секунд. Тело затряслось от слишком сильного напряжения, а под веками заплясали сотни маленьких искр. Мгновение, и из головы и тела ушли все мысли и чувства. Ноги ослабли, и она, опираясь всем весом на Драко, ощущала негу в каждой своей клеточке. В опустошающей истоме Гермиона смирно ждала, пока Малфой с нежностью и лаской приведет ее и себя в порядок. Хватало сил лишь подставлять лицо под короткие поцелуи. Но им придется вернуться на стадион, как бы ей ни хотелось заползти под одеяло и заснуть, упиваясь его ароматом рядом. Подходя к квиддичному полю, Гермиона смущенно держала Малфоя под руку. И надеялась, что ее раскрасневшееся лицо никого не удивит среди осенней прохлады. Когда игра закончилась, все ученики почему-то не спешили спускаться и суетливо летали в воздухе. Гермиона всматривалась и не могла понять происходящее, как вдруг капитаны команд подняли палочки и выпустили в небо столбы сверкающих искр и блесток, которые сложились в буквы: «Профессор Грейнджер, простите его». Гермиона распахнула глаза от удивления. Неужели такое возможно? Она повернула ошалевшее лицо к Драко, который немного смущенно почесал затылок. — С надписью я, конечно, перестраховался. Решил не показаться тебе слишком самоуверенным. Гермиона засмеялась. Как дурочка. Ощущение выросших крыльев за спиной и счастья, от которого замирает дух, теперь ей было знакомо. И как она сможет читать свои любовные романы, если они никогда не переплюнут романтичность этого момента? Пряча пунцовые щеки от всеобщего внимания в мужское плечо, она услышала шепот: — Я все-таки поймал свой самый золотой снитч.