ГЛАВА 1. БЕСПРИЗОРНИК.

На узкой кирпичной лестнице чёрного входа «Пиццерия Армана», стоявшей на улице с торговыми точками и всякими кафешками, раздались уверенные шаги. Александр Трапезников, настороженно огляделся вокруг, паря электронку. Его взгляд был устремлён, на светлую часть переулка. Ему никогда не нравились плохо освещённые места. По его мнению здесь всегда можно вершить тёмные дела. Как раз мелкая шпана поднималась по лестнице на второй этаж, но увидев Трапезу, стушевалась, и резко побежала вниз. Если Саше не показалось, то он увидел у одного из них жёлтые глаза, подсвеченные магией, предположительно мальчишка *Ведьмак — колдун, оборотень, хозяин над ведьмами в определенной местности. Может быть по-доброму настроен к людям, защищает их от зла и лечит. Чёрные брови Александра сошлись на переносице. Все ведьмы, колдуны и ведьмаки должны быть под надзором Единороссов. Но ни как шататься по улицам с мутными типами. Не к добру это. Поди *Карачун — подземный бог, повелитель мороза, хозяин тьмы, холода и смерти, напортачил. Трапеза услышал голоса из открытых окон в «Пиццерие Армана». Там как всегда, было полно народу. Все места и столики были заполнены разношёрстной массой. В большинстве сюда заваливались *Берендей — люди медведи, и их братья по духу *Волколаки — люди волки. Здесь эта масса собиралась для того, чтобы обменяться последними новостями и разработать планы будущих сделок. Трапеза, который уже больше двух с половиной часов выслушивал местные байки, решил попарить. И не ожидал в Кургане увидеть малолетку ведьмака без надзора. Поняв, что нужно сообщить в *Фаннадзор — полиция и ведомство по фантастическим существам. Саша не стал возвращаться в пиццерию, а решил сесть на свой спорт-мотоцикл BMW. Он хотел добраться до гостиницы «Россия» до того, как стукнет 2 часа ночи. Пока Саша обгонял машины, он рассуждал о пиццерии. Постоянные клиенты представляли собой весьма «пёстрое» общество. Слухи и сплетни текли тут так же обильно, как медовуха. Именно здесь Трапезе довелось послушать кое-кого из сливок общества, равно как и обычных преступников, которым нетрудно было развязать языки, показав настоящие доллары из кошелька. Александр выяснил все, что ему было нужно. По правде говоря, за эти три дня он узнал больше, чем в любом другом месте или преследуемой цели за три недели пребывания в этом убитом городе. Припарковав мотоцикл, Трапеза шагнул в темноту черного входа, чтобы заскочить на кухню отеля за лёгким перекусом. Пригнувшись, чтобы не задеть ветку дикого персика, крона которого проросла прямо над табличкой «чёрный вход», Александр решительно шагнул вперед. Стряхнув листья с иссиня-черных волос, он протянул загорелую руку, чтобы открыть железный засов двери специальным брелком-ключом, и войти, как вдруг цепкие пальцы сжали его запястье, и свет фонаря упал на размалеванную *наготку — потаскушка. Женщина вызывающе ухмыльнулась. — Ну, привет красавчик. Ты один? — проворковала она, оглядывая кожаную куртку, черные джинсы и Найковские кроссы незнакомца. — Один, — ответил Трапеза, небрежно усмехнувшись. — Проблем хочешь? Нет? Тогда проваливай. Грубо накрашенное лицо помрачнело, и Саша подумал, что толстый слой штукатурки сейчас потрескается от огорчения. Он нашарил в кошельке 10 долларов и протянул её шлюхе. — В другой раз, — буркнул он, обходя полногрудую толстуху. — Ловлю на слове. У меня хорошая память на лица, а уж такую мордашку, как у тебя точно не забуду! Держи мою визитку — крикнула она ему вдогонку. — Когда опять появишься в наших краях, спроси Фелицию у «Армана». Сашу передернуло от отвращения. Какая же падаль! Будь она чуть поумнее, давно бы оставила это дело, и пошла бы *колядовать — пророчить судьбу, это могут наготки и другие существа с сильным магическим резервом. Тем более что фигура у нее квадратная, да и лицом не вышла. Отличная коляда из неё бы вышла. Возможно, стоит завербовать её, и будет ещё один источник информации. Ускорив шаг, Александр, прошёл мимо кухни отеля, по лифту поднялся на 8 этаж, где располагался его номер-люкс. Зайдя в узкий коридор, он бросил ключи на тумбу, и прошёл в ванную комнату. Он долго стоял под горячими струями душа. Выйдя в спальню, в одном полотенце, он смотрел в окно. По небу плыли едва различимые облака, заволакивая луну и звезды, не давая их свету посеребрить обрывистые берега Тобола. Ночь выдалась ненастная, порывы завывающего ветра мешали расслышать разговоры случайных прохожих и музыку из гробиков на колёсах у молодежи.