Часть 1

Грейна Аделаида фон Файлор, любимица света, заставила немало юношей проливать слёзы, когда объявила о своей помолвке. Одного известия, что она готовится связать себя узами брака, было достаточно, чтобы высшее общество не испытывало недостатка в разговорах, но её избранник ещё сильнее подогревал интерес света. Даже будь будущий муж леди Грейны простолюдином, едва бы это подняло большую шумиху. Вальдемар Лиам фон Лаэдрос, эрцгерцог Лакимский, был известен не только как образцовый представитель одного из старейших и знатнейших родов, но и как вампир хладнокровный, амбициозный и честолюбивый. Политически их брак выглядел очень правильным, но сложно было найти двух дворян, столь разнящихся своими характерами. Если леди Грейна могла найти общий язык абсолютно со всеми,то эрцгерцог Лакимский предпочёл бы не общаться вовсе ни с кем. По крайней мере, ни с кем, кто не может принести очевидной выгоды. Говорили, что за годы эти двое не перекинулись и десятком слов, и высший свет с жаром спорил, что же заставило леди Грейну остановить свой выбор на эрцгерцоге, когда она могла выбрать любого. На самом же деле инициатором этого союза был равнодушный и хладнокровный эрцгерцог Лакимский. Причина, которая толкнула его на этот шаг, была проста: он считал уместным для его положения и целей жениться. А их всех дам, кандидатуры которых он изучил, леди Грейна показалась ему наиболее подходящей. Она была красива, богата, имела безупречную репутацию и безупречные родственные связи, приходясь троюродной сестрой самому императору, — всё это делало её соответствующий положению эрцгерцога, а ещё не было амбиций, которые могли бы эрцгерцогу навредить. Причины, по которым леди Грейна приняла это неожиданное предложение о браке были на удивление схожи. Она ничего не имела против того, чтобы сделаться женой вампира, чьё внимание занимает что угодно, кроме неё самой, и ей понравилось, как звучит «Грейна Аделаида фон Лаэдрос, эрцгерцогиня Лакимская». Обсуждение брачного договора прошло быстро и, к удовольствию обеих сторон, союз между жизнерадостной и обаятельной леди Грейной и наводящим на окружающих оторопь эрцгерцогом Лакимским был заключён. Их пышная свадьба обсуждалась едва ли не активнее, чем в своё время женитьба императора. Как только были улажены все формальности, супруги получили возможность выяснить, что первые впечатления друг о друге несколько отличались от действительного положения дел. Вальдемар Лиам фон Лаэдрос, способный своим высокомерным видом и манерой общения почти любого собеседника повергнуть в ужас, оказался не таким хладнокровным, каким его все считали. Подтверждение этому его новоиспечённая супруга получила вскоре после окончания медового месяца. Ясным и не предвещающим никакой беды утром леди Грейна просматривала каталоги украшений. Пополнение коллекции драгоценностей было чрезвычайно важным вопросом, не терпящим поверхностного отношения. Это занятие было прервано смущённой служанкой. — Миледи, к вам посетитель... Это леди Фризелия Аверин, — сразу ответила она на вопросительный взгляд госпожи. Визит столь незначительной особы заинтриговал эрцгерцогиню, и она с улыбкой попросила пригласить гостью. Леди Фризелия Аверин, сестра барона Вэллей, на первый взгляд не была примечательна ничем, кроме уверенности, с которой держалась. Большинство желающих познакомиться с леди Лакимской либо не выдерживали её очарования, либо плохо маскировали истинные мотивы, но леди Фризелия казалась готовой перейти сразу к делу. Это заинтересовало леди Грейну достаточно, чтобы отложить каталог и полностью сосредоточить внимание на посетительнице. — Вы не поприветствуете меня? — мягко спросила эрцгерцогиня, хотя плотно сжатые губы и чуть сдвинутые брови леди Фризелии уже подсказали ей ответ. — К чему церемонии, я пришла по делу, — с вызовом заявила та. Леди Грейна расслаблено расположилась в кресле и всем своим видом излучала дружелюбие и спокойствие. Светлые волосы уложены мягкими волнами, тёплые карие глаза улыбались, а голубое платье словно воплощало свежесть утра. Её гостья казалась полной противоположностью. Темноволосая и темноглазая, прямая, как натянутая стрела, и в каждой чёрточке острого лица леди Фризелии чувствовалось напряжение и решимость. По-прежнему пренебрегая всякого рода формальностями, она резким движением бросила на стол, за которым сидела эрцгерцогиня, несколько распечатанных фотографий. Леди Грейна считала печать фотографий вместо использования цифровых копий и голограмм варварством. Однако одного взгляда на изображения доставало, чтобы понять, насколько леди Фризелии хотелось лично увидеть, какой эффект произведут эти фото. Полагая, что это вызовет некоторое разочарование, леди Грейна всё же не смогла изобразить более бурной реакции, чем вежливый вопросительный взгляд. — Что вы об этом скажете? — леди Фризелия сощурилась. — О фото? Что ж, полагаю, ваша настойчивость извинит мою откровенность, но это чудовищно! — эрцгерцогиня осторожно взяла один из листов, на котором были запечатлен её муж в объятиях леди Фризелии. Краем глаза леди Грейна заметила триумф, озаривший лицо гостьи, и продолжила: — Не знаю, что побудило вас обратиться к этому фотографу, но он совершенно не знает своего дела! Композиция просто ужасна, а этот ракурс вам не льстит. Что касается цвета... то у меня вовсе нет слов. Надеюсь, вы позволите порекомендовать вам хорошего специалиста, потому что этот никуда не годится. — Это... всё, что вы можете сказать? — ещё недавно столь яростная, леди Фризелия выглядела сбитой с толку, но эрцгерцогиня в ответ лишь невинно похлопала глазами. — Неужели вы не видите, кто тут? — Вижу, но разве вы спрашивали об этом? — леди Грейна снова улыбнулась. Презабавная ситуация. Особенно то, что её честолюбивый супруг опустился до кого-то вроде леди Фризелии. Впрочем, каждый имеет право на свои маленькие слабости. Например, на удовольствие от того, как простые слова сбивают собеседника с толку, и леди Фризелия сейчас радовала эрцгерцогиню едва ли не сильнее, чем её мужа на фото. — Вам не кажется, что было бы лучше... если бы рядом с эрцгерцогом была бы женщина, способная его… поддержать? — гостья попыталась взять себя в руки, но голос её дрожал. Сложно было предположить, что Вальдемара способна привлечь наивная искренность, но именно это демонстрировала леди Фризелия его жене. Леди Грейна готова была весело рассмеяться, но в данной ситуации это было бы невежливо, и она сохранила на лице мягкую улыбку. — Моя дорогая, не думаю, что вам следовало бы обсуждать это со мной, — её спокойные слова ещё сильнее взвинтили гостью. Вот почему она не смогла выдавить из себя приветствие, когда вошла. Даже удивительно, что леди Фризелии хватило самообладания не ворваться с криками «я должна быть эрцгерцогиней». Какая занятная парочка! Что ж, леди Грейна от души порадовалась, что её супруг оказался не настолько скучным, как ей казалось. Не окажись у него тайны, она бы даже почувствовала себя оскорблённой таким неинтересным браком. — Разведитесь с эрцгерцогом, — выпалила леди Фризелия. — А это мне обсуждать не с вами, — голос эрцгерцогини оставался таким же мягким и спокойным. — Я надеялась, что мы сможем решить всё мирным путём, но вы оказались не столь благоразумны! — силы леди Фризелии иссякли, она порывисто сгребла фото и умчалась, а леди Грейна лишь пожала плечами, сделала глоток чуть остывшего чая и вернулась к своему каталогу. Но часть её мыслей занимало любопытство: действительно ли между леди Фризейлией и Вальдемаром есть какие-то чувства, или же эта дама просто хочет стать эрцгерцогиней. В любом случае ситуация была презанятная и обещала развлечение, сравнимое с выбором платья для императорского бала. *** Когда тем вечером чета фон Лаэдрос вернулась с званого ужина, леди Грейна уже размышляла над множеством других вопросов. — Нам определённо стоит наладить отношения с ландграфом Крейлом. Запечённый корень сельдерея сегодня был восхитителен, я должна выманить рецепт у их повара, — Вальдемар, как и всегда, явно слушал её вполуха, перебирая бумаги. — Тем более, что леди Лорейна наверняка задумала то же. Ты видел её платье, дорогой? Просто поразительно, как у кого-то может быть столь изысканный вкус в пище, и такой чудовищный в одежде. Она отдала служанке бриллиантовые серьги и продолжила: — Кстати о дурном вкусе! Сегодня утром ко мне приходила леди Фризелия Аверин, — краем глаза она заметила, что Вальдемар замер, и пристально посмотрел на жену. — Бедняжка была очень взволнована. — Что она сказала? — холодно спросил эрцгерцог, как только горничная вышла из комнаты. — Говорю же, она была так взволнована, что даже позабыла о своих манерах, — леди Грейна внимательно изучала своё лицо в зеркале, чтобы убедиться, что нанесла крем равномерно. — Ей будет непросто в обществе с такими навыками, поэтому я подумываю взять её под своё крыло. — Что? — в голосе Вальдемара слышалась плохо скрываемая злость. Сложно было сказать, на кого он злился, но леди Грейна предположила, что на леди Фризелию. Насколько же несерьёзные отношения их связывали, если бедняжка всерьёз думала, что у неё есть шанс выйти за этого хладнокровного и рассчётливого вампира. — Как я уже сказала, я хочу, чтобы леди Фризелия стала моей младшей подругой, разве не замечательно? — улыбнулась эрцгерцогиня. — Этот крем восхитительный, меня поражает, как императрица всегда находит такие прекрасные вещи. Ни одна её рекомендация меня не разочаровала. Хорошей ночи, милый. С этими словами эрцгерцогиня, в равной степени удовлетворённая своим отражением и беседой с мужем, грациозно встала и направилась в постель, думая лишь о том, чем отблагодарить императрицу за прекрасный крем, и в каком платье открыть зимний бальный сезон. *** К моменту, когда карета Лаэдросов остановилась у дверей барона Вэллея, леди Фризелия уже не находила себе места от ожидания и смущения. Она бы предпочла остаться дома, но никто не мог отказаться от официального приглашения Грейны Аделаиды фон Лаэдрос без веских причин. Уж точно не мелкий барон, чью сестру прекрасная эрцгерцогиня решила облагодетельствовать, и леди Фризелия послушно села в карету напротив леди Грейны. — Чего вы добиваетесь? — необходимость подчиниться, впрочем, никак не повлияла ни на её манеры, ни на пылкость характера. — Как я и написала вашему брату, я считаю, что вам будет полезно моё покровительство в высшем свете, — невозмутимо ответила эрцгерцогиня и улыбнулась. — Не волнуйтесь, я не стала расстраивать его словами о том, что ваши манеры далеки от совершенства. Ответа она не получила, но поездка в тишине казалась ей вполне уместной. Со всей открытостью и жизнерадостностью, со всей искренней теплотой леди Грейна представила на вечере маркиза Эверна друзьям свою новую очаровательную приятельницу. Сама леди Фризелия сделала крайне мало, чтобы соответствовать подобному описанию, но все новые знакомые не уставали повторять как они очарованы. Ведь её рекомендовала леди Грейна, а вкус леди Грейны безупречен! Даже если обществу пока не очевидны добродетели неприметной леди Фризелии, раз леди Грейна их разглядела, то они определённо есть. Влияние эрцгерцогини было так велико, что уже через несколько вечеров весь свет встречал леди Фризелию с такой радушностью, словно она всегда была его частью. Супруг прекрасной леди Грейны был не в восторге от этой дружбы, но он всегда слыл вампиром неприятным в общении, поэтому никто и не ожидал от него широты души, какую демонстрировала его очаровательная жена. — Если вы думаете, что я изменю свои намерения, вы заблуждаетесь, — с прежней враждебностью заявила леди Фризелия примерно через месяц регулярных балов и званых вечеров. Эрцгерцогиня почти на все её слова отвечала снисходительной улыбкой, не утруждая себя и любопытством, почему с Вальдемаром бедная леди Фризелия до сих пор не говорила. Сама леди Грейна, имея для этого больше возможностей, не имела никакого желания интересоваться мнением супруга. Он же, напротив, явно не против был поделиться с ней своими соображениями. — Мой дорогой, не слишком ли много внимания вы уделяете моей подруге, — заметила леди Грейна по дороге на бал в императорском дворце, редкое мероприятие, на которое Лаэдросы отправились без леди Фризелии. — Я лишь беспокоюсь, соответствует ли эта дружба вашему статусу, — мрачно ответил эрцгерцог. — Вы же не думаете, что она скажет какую-нибудь глупость, которая может повредить нашему браку? — глядя на его перекошенное лицо, леди Грейна удовлетворённо улыбнулась. — Не тревожьтесь, наш с вами союз ничто не способно разрушить, если только вы сами не решите это сделать. Этого оказалось достаточно, чтобы он окончательно порвал с леди Фризелией — такой вывод сделала Грейна, глядя на то, как упомянутая леди была подавлена в их следующую встречу. Но странная «дружба» продолжалась ещё несколько месяцев, а потом закончилась так же внезапно, как и началась. Сначала леди Грейна просто сказалась больной и пропустила приём, на который была приглашена леди Фризелия. Потом эрцгерцогиня сама не пригласила подругу на званый ужин в собственном доме. Когда же леди Грейну спросили о возможной ссоре, взгляд её стал печальным. — К сожалению, всему в этом мире приходит конец, рано или поздно, — звучавшая в этих словах грусть разбивала сердце. — Но я надеюсь, вы не станете причинять мне боль, расспрашивая меня или говоря плохо о моей подруге. Она казалась задумчивой, говорила со странной улыбкой, и многочисленные поклонники наперебой принялись отвлекать и развлекать её, мучаясь догадками, какую страшную обиду прекрасной эрцгерцогине нанесла леди Фризелия. Подробностей так никто и не узнал — или, по крайней мере, не говорил о них публично, — но как только прошёл слух, что дружба леди Грейны была предана, свет моментально забыл о сестре барона Вэллея. Её перестали пускать даже в те места, куда она была вхожа до знакомства с эрцгерцогиней, и, вероятно, ей пришлось покинуть столицу. А леди Грейна, ко всеобщему удовольствию, скоро снова стала такой же жизнерадостной и добродушной, как прежде. *** Пока общество ещё обсуждало полушёпотом разрыв прекрасной леди Грейны с сестрой барона, эрцгерцог Лакимский тоже рискнул затронуть эту тему в беседе с женой. — Вы не боитесь, что леди Фризелия может что-нибудь предпринять? — спросил он однажды. Леди Грейна распахнула прекрасные карие глаза: — О чём вы? — Например, — он замялся, — обнародовать... некоторые факты. Эрцгерцогиня улыбнулась самой обаятельной своей улыбкой. — Вы хотите сказать, что она может распространить какую-нибудь гнусную ложь? Например о том, что вы, такой амбициозный и прагматичный, предали свою блистательную супругу? Мой дорогой муж, кто же поверит в подобную глупость! Лучше скажите, как вам это ожерелье? Беспечный тон, которым говорила леди Грейна, заставил Вальдемара содрогнуться. Словно под действием заклинания, он послушно опустил глаза на опаловое ожерелье, и внутри у него всё похолодело. В руках его жены была цепочка с четырьмя видами опалов, по одному на каждую магическую ветвь. Носить такие опалы могли лишь те, кто сдал непростые экзамены. Подумать только, леди Грейна, способная весь вечер щебетать о новых фасонах платьев, смогла сдать все четыре! В голове промелькнули события последних месяцев, и он, один из влиятельнейших вампиров Империи, вдруг показался самому себе жалкой марионеткой в руках этой непредсказуемой женщины. Если даже раскроется правда о его интрижке, общество растопчет леди Фризелию, которая — по мнению света — коварно предала свою заботливую подругу. Как отнесутся к самому Вальдемару... он не мог этого предвидеть, но надеялся, что развод в планы его жены не входит. У неё не было политических амбиций, в этом он не ошибся, но это лишь сильнее тревожило: невозможно было предположить, что она, с такой лёгкостью избавившись от леди Фризелии, решит делать дальше. Вальдемар посмотрел на леди Грейну, беззаботно изучающую свои локоны, и мрачно сказал: — Прекрасное ожерелье. Впрочем, вам всё к лицу, моя дорогая жена.