1.

                        "Чёрный человек Водит пальцем по мерзкой книге И, гнусавя надо мной, Как над усопшим монах, Читает мне жизнь."       Боль.       Нестерпимая, всепоглощающая. Она окутывала каждую клетку организма, выжимая все соки до дна. Перед глазами была белая пелена. Глубокий вдох, но лёгкие не наполнялись. Мышцы сжало так, что трещали кости. Суставы вывернуло, послышался хруст. На языке почувствовался привкус густой и горячей крови.       Она проснулась. Резко села. Всё лицо было в ледяном поту, её руки дрожали как при треморе. Сердце болезненно стучало в груди. Она жадно глотнула воздух, обжигая лёгкие ледяным ночным воздухом. Всё закончилось. Простой кошмар. Но где?       Девушка огляделась по сторонам. Было темно, уставшие глаза едва различали силуэты мебели вдоль пустых бетонных стен. Несколько длинных шкафов, между которыми стояла деревянная дверь. Несколько металлических коек с тонкими мерзко-желтоватыми матрацами. Это отдалённо напоминало какую-нибудь больницу, но если бы она снилась человеку в кошмарах.       От этой назойливой мысли ей стало не по себе. Она поднялась со скрипучей постели. Её телу было странно свободно. Девушка осмотрела себя. На ней была больничная роба, на несколько размеров больше нужного. Похожую одежду она видела в сериалах на людях, которых вели на операции. Что-то внутри сжалось. Как она здесь оказалась? Где все люди? Почему она здесь?       Для начала она попыталась найти выключатель. Она положила обе ладони на шершавые бетонные стены, ощупывая поверхность. Пальцы быстро заледенели. В толще стен было много дыр и выпуклостей. Только к концу периметра она нащупала что-то похожее на розетку. Рядом она нашла заветный выключатель, почти выпадающий из гнезда, и щёлкнула им. Лампочка загорелась с задержкой. Тусклый желтоватый свет залил небольшую палату. Девушка несколько раз моргнула, привыкая к освещению. Глаза жгло, но терпимо.       Наконец комнату можно было рассмотреть получше: Окна, ведущие на улицу были наглухо заколочены. Не было видно ни капли солнечного света. А может это была ночь?; Шкафы были полупустыми, внутри некоторых полок лежали старые и пыльные книги с затёртыми названиями, кое-где валялись использованный бинт, пропитанный какой-то густой зелёной жидкостью и пустой шприц без иглы.; На двери отсутствовала ручка, она была грубо выдернута. На полу до сих пор валялся ржавый винт.; Постелей было четыре штуки на каждый угол комнаты. Между ними стояло по одной тумбочке, едва склеенных воедино.       И больше ничего.       Первой и самой очевидной мыслью было попробовать каким-либо образом открыть дверь. Она подошла к двери и попробовала подцепить край ногтями, но тщетно. Дверь была заперта. Девушка обернулась и пересекла комнату, подходя к окну. Попытки отодрать доски тоже не увенчались успехом. Только занозу поставила. Чёрт.       Она поднесла раненный палец к приоткрытому рту и заметила на своём запястье браслет. На нём кривыми буквами было написано "Элизабет Блоук". Она прокатила это имя на языке, смакуя его точно старое вино. Несколько секунд она размышляла, пока наконец не приняла это. Её имя. Пусть она и не могла быть в этом уверена.       Прошло несколько часов. Она пробовала всё, чтобы открыть чёртову дверь, даже пыталась вышибить её кроватью, которую ей едва хватило сил донести до двери, не говоря уже о том, чтобы ей ударить по двери. На пальцах была содрана кожа от острых и прогнивших металлических краях постели. Её горло саднило от криков о помощи.       Бет сидела у стены, ближе к углу, согнув ноги в колени. Она прижимала колени к груди, глядя в одну точку. За неё ведь должны прийти, верно? Даже если это похищение, похититель появился хотя бы единожды. Паника волнами охватывала организм. Кожа холодела от сквозняка, она дрожала. Или она дрожала от страха? Со временем в помещении становилось душно. Память так и не вернулась. Бет даже не могла понять, что конкретно она пыталась вспомнить. В голове был туман, а на языке так сухо, что сосочки языка липли к нёбу.       Она дрогнула, когда услышала тихие шаги. Или это игра её паникующего мозга? Где-то она читала, что когда в помещении слишком тихо, то мозг начинает проецировать различные звуки для поддержания органов чувств в рабочем сосотянии. Она опустилась на колени, обращаясь в слух. Шаги. Настоящие. Они приближались.       Её обуздала смесь нетерпения, ужаса, отчаяния и радости. Нетерпение - человек шёл слишком медленно; ужас - её ждала пугающая неизвестность; отчаяние - она чувствовала себя загнанной в угол, ей некуда была бежать; радость - она не одна, её не бросили. Она в красках представляла, как медленно и мучительно она бы умирала от жажды. Пол бы провонял от тёмно-жёлтой мочи, а руки искусаны до крови. Она будет рваться и кричать, как раненный зверь. Вся звериная натура человека выйдет наружу с момента, когда начнётся война за жизнь. И так до тех пор, пока обезвоживание не возьмёт вверх. Её труп будет медленно гнить, въедаясь в эти бетонные стены. Возможно потом её трупные соки просочатся сквозь деревянный старый пол. Комната заполнится жирными чёрными мухами. Эти мерзкие насекомые найдут лазейку, чтобы посадить в её мягкую гниющую плоть своих личинок. Белые опарыши будут грызть её мышцы и купаться в её густой крови. От внутренних газов её со временем раздует, её глаза выпадут из орбит, я рот скорее всего будет открыт. По крайней мере, все трупы которые видела отчего-то были с открытыми ртами.       Шаги остановились прямо напротив двери в её палату. Звон ключей прервал гнетущую тишину и вскоре послышался глухой скрип замка. Дверь распахнулась.       Тёмная и длинная фигура выросла в проёме. В тусклом свете некто выглядел как молодой парень лет 20-ти, не более. Он был тощим и одетым в чёрную толстовку и джинсы. На ногах были грязные и потёртые кеды. Его пальцы были тонкими и изящными, а кожа бледная как пергамент. Её взгляд поднялся выше. Ужас охватил её разум. Она забыла как дышать, её дыхание перехватило. Её мышцы стали каменными, а кровь в жилах застыла.       Он...Это...Что это?       Его улыбка. Его щёки были разрезаны почти до ушей, кожа свисала неровными лоскутами. Его глаза были распахнуты неестественно широко, как будто у него совсем не было век. Его чёрные растрёпанные волосы едва прикрывали весь ужас на его лице. Хуже было то, что его грудь медленно вздымалась, а из его рта выходили выдохи. Он был живой.       - Вставай и иди за мной. - его голос был почти скучающим, зевотным. Не похожим на что-то чудовищное.       Плечи Бет расслабились, когда она поднялась на ноги и сделала несколько шагов к двери. Её нос заполнил запах гнили. В горле встал рвотный ком. Она поджала пухлые губы и подошла к нему. Благо, он не казался заинтересованным в ней ни капли. Даже его пристальный взгляд, блуждающий вдоль её тела с головы до ног, не был извращённым. Скорее оценивающим.       Они оба вышли в коридор. От потока холодного воздуха у Бет на мгновение перехватило дыхание. Голова закружилась от притока свежего воздуха. Дрожащая ладонь приподнялась к стене, но чужие пальцы цепко сжали её. Бет подняла голову. Неизвестный крепко сжал её ладонь, переплетая пальцы. Это было бы почти заботливо, если бы после этого он не грубо дёрнул её дальше по коридору. Он тащил её за собой вдоль петлистых коридоров. По началу она пыталась запомнить дорогу, но поворотов и развилок было так много, что глаза и разум путались. Влево, влево, направо, снова влево...Или направо? Теперь они шли вперёд. Коридоры выглядели одинаково, с потёртыми и облезлыми обоями и грязным полом. Приблизительно каждые пять метров в потолок была ввинчена тусклая лампочка, мигающая через одну. Вдоль стен болтались провода.       Неизвестный втолкнул её в одну из дверей. Бет упала на колени, больно ободрав о нелакированный деревянный пол свои ладони. Они подняла голову вверх. Волосы упали ей на лицо, закрывая обзор. Она спешно пригладила волосы назад, пропуская запутавшиеся пряди сквозь пальцы правой руки. Позади за спиной хлопнула дверь.       Эта комната была больше. И вдоль стен стояли они. Несколько человек примерно одинакового роста и возраста.       Первый из них стоял ближе всего. Он был одет в чёрно-белый костюм, точно Чарли Чаплин по старому телевидению. Только более вычурный, с рюшечками и выпуклостями. Его тёмные грязные волосы спадали до его плеч, прикрывая жуткие черты лица. Он улыбался, но от его улыбки на духе всё холодело. Как если видеть оскал дикого зверя перед нападением.       Следующим позади стоял худощавый парень-подросток с тонкими чертами лица. Его волосы были светлыми, а уши чуть заострены. Он был одет в грязную зелёную одежду. На ногах у него были странные ботинки, слишком большие для его размера ноги. Это было видно даже невооружённым взглядом. Среди остальных он выглядел наиболее безобидно.       Последний выглядел наиболее пугающе. Он был выше всех остальных, его пальцы сжимали что-то блестящее и металлическое, похожее на скальпель. На нем были тёмные брюки и тёмно-синяя толстовка. Его лицо скрывала жуткая фарфоровая маска с чёрными глазницами, от которых вниз по маске шли глубокие чёрные разводы. От него веяло холодом и ненавистью.       Бет обернулась назад, а когда повернулась обратно, то первый из них, кто был одет в чёрно-белый костюм, протянул ей свою руку. Его лицо было непроницаемым, за исключением его вечной улыбки. Девушка почти инстинктивно протянула руку в ответ и их ладони сомкнулись. Он поднял её на ноги. Бет почувствовала лёгкую тупую боль в указательном пальце, куда до этого попала заноза. Уголок её губ всего на мгновение дрогнул, но этого было достаточно, чтобы незнакомец это заметил. Он приподнял её ладонь и осмотрел крошечную рану. Двумя пальцами он подхватил кончик деревяшки и вытянул её из-под кожи. На древке осталось пару капель её крови. Парень уставился на неё сверху-вниз и притворно медленно высунул язык изо рта. Его язык был острым и непропорционально длинным. Он облизал кусок дерева, собирая на кончик остатки тёплой крови. Его улыбка стала ещё шире.       - Добро пожаловать, мисс. Вы здесь надолго. Едкий, лающий смех.