1

Зачем было продолжать эти мучения, ну почему он не покончил с собой ещё в возрасте 12 лет? Прокручиволось каруселью в голове, не было больше не одной мысли остались только желание, желание сделать шаг. Этот заветный, последний шаг в его жизни. Когда то ему бы и мысль такая в голову не пришла, но не сейчас. Сейчас больше всего на свете ему хотелось поскорее сдохнуть. А почему? Смысл этой никчёмной жизни, как и здравый, его давно покинул. У него не было ничего, ни нормальной работы, ни родственников, ни друзей. Смысла просто не было, лучше ничего и никогда больше не ощущать, чем чувствовать эту моральную боль. Не было ничего что заставляло бы его жить и продолжать рыдать в вечной агонии. Его жизнь можно описать легко, жизнь от вдоха свежевого кислорода к выдоху грязного противного пара с запахом табака, от низерной зарплаты к такой же малюсенькой зарплате, от выходного к выходному. Уже прекрасно чувствовался ком в горле, но не от страха смерти, а от боли прожигающей его изнутри. Он не боялся боли, он не боялся смерти, не боялся потерять близких людей которых у него не было Парень по имени Масато Кибэ стоял на возвышенности, а именно на крыше небоскрёба, его кожу освещали лишь луна и жёлтые фонари вокруг которых собралась уже целая армия мотыльков и прочей живности любящей погреться у тёплых, ночных фонарей. делая последний в жизни вдох, Масато уже хотел шагнуть вперёд, но что то заставило его отшатнуться в последний момент. Он не хотел умирать и жить тоже не хотел. Сконцентрировав взгляд на насекомых окружающих фонарь и изо всех сил пытаясь дать своему телу тепло. Масато ненавидел себя, и сейчас возненавидел ещё сильнее прежнего. Бездомные люди пытаются выжить на улице, ищут хотя бы тепла, борются за свою жизнь. Не хотят отдавать её в когтистые лапы смерти А он последняя сволочь, живёт в доме, ест еду, моется, живёт. И ещё чем то не доволен? Мысли снова стали путатся, пытаясь найти тот или иной смысл в самом подсознании. Нет, не сейчас, с такими мыслями и камнем на душе Мисато пошёл обратно в квартиру, если эту однушку в которой Мисато не убирался уже больше месяца, можно было так назвать.