воссоединения

— Зачем? Зачем ты сделал это, если не любил? Крики раздаются по всей квартире, отталкиваются от белокаменных стен и ударяют по ушам парня, который устало потирает переносицу. Девушка проезжается еще раз по его ушам, самыми жестокими словами, но жестокими только для неё, ведь для Чана она ничего не значит, она просто так, как и все — на один раз. — Почему ты молчишь? Почему ты, черт возьми, молчишь? Стакан, который до этого мирно стоял на столе, падает на паркет и разбивается вдребезги, так же как и сердце девушки в тот момент, когда Бан грубо оттолкнул её. — Ты ужасен! Как с тобой вообще можно встречаться? Ты идиот, придурок и… Ты действительно настолько ужасен? Что с тобой стало? Где тот Чан, который постоянно всем помогает, всегда ко всем добр? Превратился в какую-то суку! Слова Т/И заканчиваются резко. Всё, что летело из её уст, прерывается, она падает на тот самый паркет на котором уже рассыпаны осколки от стакана. Грубое стекло врезается в мягкую, белую кожу Ли, слезы сливаются с вытекающей на пол кровью, а тело девушки предательски дрожит, дрожит из-за боли в каждой клетке. — Достала. Крис забирает свою спортивную сумку и выходит из чужой квартиры, напоследок громко хлопнув дверью, оставляет после себя лишь боль. — Чани… Зачем ты так со мной? — Тихо шепчет Т/И, сжимаясь в комочек на холодной поверхности, вонзая еще сильнее стекло в кожу. Все равно больнее, чем на душе уже не будет. Никогда. * * * Прошло уже три года спустя того времени, когда Чан уехал в Австралию, поступил в университет, а Т/И же перевелась из одного учебного заведения в другое, оставляя все воспоминания там, всю боль, страдания. Квартиру перепродала, чтобы только не жить там, потому что все, буквально все напоминает об этом мудаке. Что же, можно сказать, что она забыла Бана, но всё-таки она все еще просыпается по ночам от душевной боли, которая разъедает ее с каждым днем. Все пройдет, если не ворошить прошлое, но если прошлое само решило вернуться? * * * — Ты можешь поторопиться? Я не хочу пропустить первое появление нашего студента по обмену, Сохи уже, кстати, нашла его твиттер, даже подробное досье откопала, правда здорово? Юна всю дорогу не могла прикрыть свой чудесный рот, все болтая о каком-то студенте по обмену, между прочим болтает она о нем уже три дня. Т/И действительно хочет увидеть его, ведь Юну просто так не заинтересуешь, да и часами напролёт она вряд ли будет болтать чем-то скучном. — Боже, я просто хочу увидеть этого студента и отдать тебя обратно Джисону! Теперь я понимаю о чем он говорил, когда спрашивал не пожалею ли я и, о боги, я жалею! Ли переходит на более быстрый шаг, хватает подругу за руку, силком тащит к университету, лишь бы та увидела предмет своего воздыхания и сдохла там же. Нет, не подумайте, Т/И ее любит, просто иногда ее чрезмерное количество реплик может подтолкнуть кого-то на убийство. Девушки быстро заходят в здание, даже не посмотрев аудиторию, влетают в первый попавшийся класс, на удивление, у них здесь и будет проходить пара. — Девочки, до звонка осталось две минуты, почему вы пришли так поздно? Из-за стола встаёт классный руководитель группы Т/И и педагог, который ведет очень занимательную пару (нет) и начинает отчитывать девушек за опоздание, но им, кажется, как-то до лампочки на них. В класс следом за девушками влетает Хан Джисон — гиперактив школы, с ходу говорит что-то по типу: — Да, я опоздал, но я не виновен, первокурсники чуть не сбили меня с ног! И так каждую пару, каждый учебный год, каждый месяц, в общем на протяжение двух лет отмазка не изменилась, хоть бы что-то новое придумал. Хан быстро подходит к парте, где сидят девушки, скидывает Юну с места и присаживается рядом с Т/И. — И что ты сюда присел? Брысь! Или как там белкам говорят, это моё место, а твоё рядом с Ли Минхо! Юна поднимается с пола, на который ее благополучного скинули и забыли, пинает парнишку и грозится вырвать все волосы, если тот не уйдет на свое место. Все же, Хану приходится покинуть место, лишь из-за того что ему выпадает шанс посидеть одному, ведь сегодня Минхо не будет из-за болезни, хотя, впрочем, Хану не важно. Звенит звонок, что гласит о том, что все студенты сейчас пройдут через девять кругов ада. В класс заходят все те же ученики, все те же педагоги. — Присаживайтесь, мои дорогие! Преподаватель Пак слишком добро улыбается, кажется, что сейчас она собирается ослепить всех своими белоснежными зубами, делает паузу и продолжает, видимо эта паузы должна была быть для аплодисментов, которые не прозвучали. — Думаю, что вы уже наслышаны о том, что к нам в университет перевелся ученик по обмену, сейчас я готова его представить вам, потому что, как вы уже поняли, он будет учиться в вашей группе! Заходите! В аудиторию заходит парень с выжженными белыми волосами, которые уже отросли, что заметно благодаря черным корням, рюкзаком на плече и милой улыбкой. Юна тут же меняется в лице, ведь уже видела это лицо раньше, похлопывает свою подругу по плечу и сглатывает вязкую слюну. Сейчас будет не хорошо, ой как не хорошо. — Здравствуйте, я ученик по обмену из Австралии Кристофер Бан Чан! Прошу позаботьтесь обо мне! — Нам обеим ведь не могло показаться? Юна с широко раскрытыми глазами шла за тобой, размахивала руками, чуть не сбивая всех, кто ей встречался на пути. Честно говоря, ты тоже была в шоке, но не в таком как твоя подруга. — Он сидел у нас перед носом! И я точно помню этого придурка, это точно он! Возмущено кидаешь учебки на стол, плюхаясь на кровать, а Юна без капли стеснения заваливается прямо на пол рядом с тем самым столом. — Как этот придурок вообще посмел снова появиться в моей жизни? Сел прямо передо мной с идиотской милой улыбкой и подумал, что все хорошо, что все в прошлом? Он у меня глубоко ошибается, так ошибается! Если я еще раз встречу этого ублюдка, я вырву ему все его волосы! Оу да, ты пылала синим пламенем, ты хотела убить этого 'ублюдка' за такое 'нахальство', но все же угрожала ему всего лишь словесно, а вот физически была перед ним как бабочка перед страшным, сильным, большим пауком. Даже представить страшно, что он с тобой сделает, если ты его хоть пальцем тронешь — все-таки Чан сильнее тебя и преимущество на его стороне. — Да ладно тебе! Чего ты так злишься? Он что по-твоему следил за тобой все эти годы? Ой, поверь, ты ему не сдалась! Из Юны утешитель так себе, думаешь ты, разочарованно хмыкая, но твоя уверенность не пропадает и ты снова заводишь свою шарманку: — Естественно! Такую как я он больше нигде не найдет, я единственная на свете и… Ладно, я несу чепуху, я ему реально в хер не сдалась. — А как же «я ему всю себя отдала»? — Это было год назад, может быть хватит это упоминать каждый чёртов раз? * * * Ты медленно закипаешь: так же, как и твой сосуд на химии, вот-вот лопнешь и расколешься на миллиарды кусочков. Гнев подступает к горлу, и убить Бана кажется не такой уж и плохой идеей. — Итак, дети, что у вас получилось? Учитель как кстати проверяет ваши работы, а ты ждешь не дождешься, когда она отвернется и ты сможешь вылить кислоту прямо на лицо Чана, который сидит непозволительно близко, так что дышит тебе в шею. — Так, Чан и Т/И хорошо справились! Лучше всех! Еще бы лучше всех, ведь ты, кажется, знала химию от корки до корки, раз у тебя получился такой острый кристалл, который состоит буквально из ничего и воды. Чан тебе не особо помогал, лишь диктовал как и что делать с учебника, хотя ты и без него прекрасно знала, что надо делать. — Прима, хватит тянуть свою руку к кислоте, я все вижу. Заявлет Бан, хлопая по твоей руке, на что ты лишь скалишься, но послушно убираешь руку, хоть бы этот придурок не рассказал учителю. — Расскажешь ей, я потом тебе рот зашью, понял? Грозно смотришь в сторону своего напарника, с наступлением звонка собираешь книги в рюкзак и вылетаешь из класса, главное больше не видеть эту нахальную морду. — Эй, Т/И, подожди! — Крис окликает тебя сзади и хватает за руку, когда ты пытаешься свернуть за угол пустого коридор. — Нам надо поговорить. — Мы уже говорили. — Это было давно, Т/И, сейчас все по-другому! Я изменился, стал другим и я правда не причиню тебе зла. — Камон, Чан, люди не меняются, — разводишь руками в жесте а-ля 'ничего не знаю'. — А из твоего рта не вылетает ничего кроме лжи, окей? — Это ты не меняешься! Все думаешь, что люди какими были, такими и остаются, но знаешь что? Люди действительно меняются, осознают свои ошибки, взрослеют, и к ним приходит понимание: мозги встают на место, а может просто одна ситуация поменяла взгляд на мир! А ты все думаешь, что мудаки никогда не станут хорошими, хорошие никогда не станут мудаками, отличники никогда не станут двоечниками, а двоечники никогда не станут отличниками; ты думаешь стереотипно, а мир вокруг тебя меняется, приобретая другие краски, только ты одна ничего не видишь. Ты думаешь, что я никогда не думал о тебе? Что я чёртов нарцисс? Да, я был таким, но сейчас я понял, насколько я тебя любил и люблю, что вся моя грубость и невежество просто защита, защита для моих настоящих чувств, я привык жить, никому ничего не говоря, пока ты не появилась в моей жизни и не перевернула ее с ног на голову! Сердце бьется о грудную клетку, норовя выпрыгнуть, губы размыкаются, а из глаз уже во всю текут разгоряченные слезы. Ты не знаешь, что чувствуешь: боль или отвращение? Любовь или ненависть? Ничтожность или превосходство? Не знаешь. Но знаешь то, что тебя тогда, три года назад, использовали без зазрения совести, и сейчас в тебе говорит обида, подавляя все чувства, которые вспыхнули от слов Чана, как сухое сено от спички. — Ты испортил мою жизнь! Я не могла все эти чертовы годы прийти в себя после того случая, чувствовала себя использованной куклой, выкинутой на помойку, где меня беспощадно рвали бездомные кошки, олицетворявшие мои чувства к тебе. Я так тебя любила… Люблю… Что готова была забыть все, что ты когда-либо мне сделал. Я уже зажила нормальной жизнью, простив тебе и всему миру свои обиды, но снова ты появился в моей жизни внезапно и снова дал почувствовать себя ничтожеством. И разве за такое прощают? А я простила, но ты… Бан не выдерживает: слушая тебя, создается впечатление, что он реальный мудак, хоть это так и есть, но что тебе не говори, мнение свое не поменяешь. И если тогда он ударил тебя за такие слова, то сейчас он вовлекает тебя в мягкий поцелуй на глазах у всего, мать его, университета. Придурок. — Успокоилась? — отрываясь от мягких губ спрашивает Чан. — Более чем, но… Можешь повторить? — Хоть тысячу раз. И вам обоим уже все равно на то, что на вас смотрят учителя, персонал, студенты: главное, что сейчас вы рядом и все чувства, не сказанные словами, будут сказаны в поцелуе.