Тридцатого февраля...

О нет, не надо цитировать мне Маяковского Про то, что осталось от лодки, разбившись о быт, Есть судна надёжные — без пафоса-лоска, Море жизни пройдут, пусть за бортом штормит. Не притворяйся циничным: тебе не к лицу, И не прячь же в смятенье следы твоих ран, Не тверди, что всё в жизни приходит к концу, Ну и что? Для нас ещё не нажали стоп-кран. Не вздыхай: «придёт время, и я разлюблю», Для отпетых романтиков не отмерены сроки, Милый, прошу, не объявляй нам обоим войну На том перекрёстке, где сошлись две дороги. Ты не веришь в себя ли, в меня ли? Скажи, Что тебя заставляет от нас отказаться? Ах, я вздор говорю? Наплела ерунды? Пока опять не обжёгся — пора распрощаться? Люблю — но не слышишь и счастья не ждёшь, Ты всё подвергаешь слепому сомненью, И слов, чтоб поверил ты… Нет, не поймёшь… Ты прячешь свой страх за закрытою дверью. Разлюблю… Хорошо, я тебя разлюблю Лет через восемь, а может, и тридцать, Когда свою душу, как балкон, застеклю, Когда за хвост не поймаю я синюю птицу. Когда удача пройдёт по касательной, А жизнь все труды низведёт до нуля, Я тебя разлюблю обязательно… Это будет тридцатого февраля!