Ретроспектива первая. Глава 19. Когда времени больше нет

10 июля 2022 года, Воскресенье, 12:10, США, Нью-Йорк.

      — Вот он брехло, — закашливаясь, сказал Райан.       Джо остановилась в дверном проёме и окинула взглядом кровать. Ленс лежал, накрывшись пледом с цветочным узором, и выглядел уж очень умиротворённым. Его землистого цвета кожа с мраморным рисунком блестела от пота. Райан был истощённым до безумия, иссушенным, будто не пил несколько недель.       — Ну он не соврал, что приведёт целителя. — Пожала плечами Ривер. — Просто сначала приехал за нами. Знаешь, я не планировала с похмелья мчать на другой конец города в душнй машине.       Рядом с кроватью возвышалась металлическая стойка с каким-то раствором. Тонкая прозрачная силиконовая трубка тянулась вниз, теряясь где-то под покрывалом.       Маги редко прибегали к медицине простых смертных. Это слишком просто. Слишком поверхностно. Слишком по-человечески. Но сейчас Райан смиренно лежал под капельницей, подобно самому обычному больному. Вот только в его хвори не было ничего даже сродни естественному.       Густые миазмы плотным, почти ощутимым туманом растекались по комнате. Кислый запах — смесь гнили, испражнений и мочи — раздирал ноздри.       — Уж прости, красавица.       — И что за дрянь ты подцепил?       — Не знаю. — Он криво улыбнулся. — Просто медленно вытекаю?       — Проклятие чистой воды, — облокотившись на косяк, хмыкнула она и взглядом проследила за движением энергии. — Грязной даже, я бы сказала.       Джо не разделяла напускного оптимизма. Даже непосвящённый бы понял — дело плохо. От этого внутри как-то неприятно засвербело. Ривер потёрла переносицу, стараясь удержаться от излишних расспросов: по миазмам давно всё поняла. Уж слишком знакомой оказалась эта удушающая вязь.       Там, в глубине тёмной материи, что хлопьями сбилась вокруг Райана, мерцали тонкие нити звёздного света. Бесчувственные и недосягаемые, они тянулись сквозь гниль, как трещины. От этого контраста меж концентрированной злобой и блеском небесных тел тошнило.       Вспомнив ничему неподвластную мигрень, что мучила целый семестр, Джо поёжилась. В мыслях поблагодарила Криса за то, что тогда, много лет назад, у него не хватало манны и мастерства на нечто более страшное.       В камере размеренно срывались прозрачные капли. Кап. Кап. Кап. В этой простой регулярности было что-то успокаивающее, но стоит лишь ослабить зажим… Жидкость шла внутрь. А жизнь утекала наружу.       — О чём думаешь?       Джо застыла. Шум за окном на мгновение стал слишком громким. Она несколько раз моргнула, зажмурилась, потом открыла глаза, отгоняя мрачные мысли.       — Что здесь воняет, как в придорожном сортире. Или мотеле…       — И всё? — прохрипел Райан.       — И как ты на него нарвался.       Теория была. Но подтвердить её мог только внезапно затихший Ленс. Он притаился, словно сделал что-то настолько глупое, что рассказать об этом — преступление. Хотя, Ричард знал, определённо знал. Уж слишком явное раздражение бурлило в его зелёных глазах, когда он, захватив Джонатана, отправился за целителем.       — Я хотел убить её… — сказал Райан, глядя на внезапно замедлившиеся капли.       — Ирму?       Райан кивнул.       — Не знал, что вечером она будет с Витро. Это было забавно… как она… дала отворот-поворот… — Он закашлялся, запах мочи усилился. — Чёрт…       Плед у его бедра потемнел неровным пятном. Райан заметил, куда скользнул её взгляд, и дёрнул край ткани так резко, что стойка капельницы жалобно звякнула. Капли зачастили. Миазмы сжались плотным кольцом.       — Давай я помогу.       Джо сделала шаг, закатывая рукава рубашки, но Райан тут же выставил руку вперёд. В его сухих зелёных глазах, складках обезвоженной кожи и даже едва заметных, дёрганых движениях мышц угадывалось смущение. Он отвёл взгляд и шумно, глубоко вдохнул.       — Если я в старости буду ссаться под себя… застрели меня, а сейчас уйди…       Надлом в хриплом голосе стянул её, как цепью. Ривер застыла в трёх шагах от кровати. Понимала, что ему стыдно и больно, что бахвальство сплелось вокруг страха и срослось с желанием сохранить всё стереотипно мужское.       Что сказать человеку, когда из него по капле уходит жизнь? Убедить в лучшем исходе? Сказать, что всегда будешь рядом, что надежда есть? Джо не знала. И не хотела говорить то, за что не могла поручиться. На языке вертелись слова, слишком мягкие, почти чужие. Джо закусила внутреннюю сторону щеки и задавила порыв.       Целителей, как собак, но хороших — как кентавров — минимум. Проклятия не рассеиваются по мановению руки; да, порой проходят сами спустя время… Сейчас рассчитывать на это — глупость.       Взглянув напоследок на капельницу и ничего не сказав, она вышла из комнаты и затаилась на кухне. В томительном ожидании.       Джонатан и Ричард вернулись через час в компании рослого блондина. Его Ривер узнавала смутно, а в отливающих золотом волосах видела что-то противное. Она была готова поклясться, что он вылил на себя минимум три литра шиммера. Раскаченный, одетый в нарочито простую одежду парень старался подчеркнуть свою внешность. Мол, посмотрите, меня даже одежда из массмаркета не испортит.       «На порноактёра похож».       — Зейн Соннен, — представился он. — Очень приятно, Джо. Кажется, не виделись с две тысячи четырнадцатого? Ричард много о тебе рассказывал.       В голове щёлкнуло. Участок. Дешёвый кофе. Блондин у стойки. Он внёс залог за Ричи восемь лет назад.       — Хорошего? — без интереса спросила она.       — Когда как, — ответил он и резко поправил очки. — Жалуюсь на то, на сё.       Между ними чувствовалось напряжение, подобное старой вражде… или обиде? Но что удивляло больше — открытое презрение Джонатана. Тот сверлил взглядом миловидное лицо и едва слышно скрежетал зубами.       — Пойдёмте к пациенту, леди? — Он протянул большую ухоженную ладонь.       — Я была леди до алкоголизма, — натянуто улыбнулась Ривер, игнорируя жест, — сейчас я реднек. Пойдём, Барби.       Втроём почти молча они прошли в спальню. Райан дремал, часто дыша. Джо с Джонатаном остановились у входа, а остальные подошли вплотную к кровати.       Миазмы расступились. Не сразу. Сперва дрогнули, потом трусливо поползли к щелям в полу и забились по углам. Одно только присутствие целителя выжигало заразу. Или отпугивало? Соннен сконфуженно посмотрел на ужасно медленно капающую капельницу и издал невнятный звук — что-то среднее между разочарованием, шоком и ужасом.       — То есть, — начал он грубо, не скрывая возмущение, — из него всё вытекло, а ты… по капельке вливал в него литр?       — Я что, похож на врача? — огрызнулся Ричард. — Что знал — то сделал…       — Ничего и не сделал, — цокнул Зейн, оттягивая плед. — Так… руку ему изрешетил. Откуда у тебя вообще капельница?       — Моя соседка ворует из больницы расходники… а я принёс ей печенье… — Гессен методично накручивал цепочку кулона на уже побелевший палец. — Бартер.       Они говорили о капельнице, а Джо отчётливо чувствовала: спор начался задолго до этой комнаты и уж точно не из-за Райана.       Разговор почти повседневный, невнятный — будто сейчас не происходило ничего угрожающего жизни, а густая дымка проклятия не разъедала стены дома. Такое поведение Ричарда не удивляло, но целитель… оказался уж очень спокойным.       Хотя Джо не ожидала ничего иного от его знакомых, ведь кто ещё согласится играть в «Подземелья и Драконы»?       Впрочем, Зейн не был похож на любителя подобных развлечений: в приросшей к лицу улыбке и ясных глазах с ленивым прищуром не было ничего гиковского. Джонатан ткнул сестру в бок.       — Откуда он знает порноактёра? — неожиданно спросил Джонни, пристально глядя им в спины.       — Меня это не удивляет… — Джо пожала плечами и с язвительной усмешкой посмотрела на брата. — Удивляет, что ты знаешь, кем он работает.       — Я просто навёл справки… — Смутился он и притих.       Целитель... Один из тех редких ублюдков, что родились с «серебряной ложкой во рту». Джо всегда считала подобные решения Богов неприлично насмешливыми. Родиться под счастливой звездой и получить то, на что другим едва хватает жизни.       «Несправедливо».       В Отделении магической медицины и зельеварения многие, честно признаться, ошиблись с выбором специальности. Их потуги не шли ни в какое сравнение с работой тех, кому такой путь предначертан.       Зейн даже не начал работать, но дыхание Райана стало заметно ровнее.       Соннен почесал переносицу и сдвинул колёсико капельницы до упора. Размеренно капавший раствор полился тонкой струйкой.       — Это будет дорого, Ричард, — сказал он серьёзно. — Ты не расплатишься.       — Башня заплатит, — вмешался Джонатан и, выпрямившись, ступил в комнату. — Деньги — не проблема.       Кривая усмешка, казалось, выбила Джонни из колеи. Зейн прикрыл глаза ладонью правой руки, а левой помассировал шею.       — Дело не в деньгах, — ответил он и по-братски, вальяжно положил локоть на плечо Ричарда, — дело в услугах. Средств у меня достаточно. Настолько приземлённые вещи меня не интересуют.       Гессен закатил глаза и, дёрнув плечом, сбросил чужую руку. Но, вопреки ожиданиям Джо, скандал не разгорелся.       — Тогда мы найдём другого целителя, спасибо, — отрезал Джонатан. Он повернулся вполоборота и жестом указал на дверь.       — Время… знаешь ли, беспощадно. — Зейн мельком глянул на Джо. — Когда не надо, оно течёт, как дёготь, а когда надо — бежит, аки гепард. Есть ли у вас это пресловутое время?       В его рассуждениях была логика. Джо это понимала. Понимали и остальные. Никто, пожалуй, кроме целителя, не мог сказать, сколько времени осталось в запасе. Час? День? Два? Медлить в этом случае — непозволительная роскошь.       — Сутки — максимум, сколько он проживёт… — На мгновение улыбка сползла с его загорелого лица. — Можешь позвонить… — Соннен состроил озадаченный вид и несколько раз щёлкнул пальцами. — Энн, вроде бы? Или кто у вас там Столп в Башне? Не уверен, что она возьмётся за эту мерзость. Да и можете ли вы её позвать? Бюрократия порой беспощаднее времени.       Повисла короткая пауза. И в тишине — густой и удушающей — послышались болезненные хрипы. Миазмы вновь поползли по полу, грязными языками пробились сквозь половицы. Джо сжала и разжала пальцы: энергия проклятия отозвалась в теле тревожной дрожью, затем разлилась покалыванием в висках.       — Чего ты хочешь, пижон? — склонив голову набок, спросила Джо.       — Деньги мне не нужны, а членство в Башне… не дай Бог. Значится, Ривер-младший мне ничего не предложит, — пояснил он, присаживаясь на кровать. — Ты можешь мне предложить ещё меньше, чем он…       — В счёт твоего долга.       Ричард посмотрел на цилиндр.       «Долг» лёг между ними тяжёлым якорем. Зейн совсем позабыл об улыбке. Разговор вышел далеко за пределы медицины, Башни и всего, что можно было упомянуть в отчёте.       — Идёт.       Всё было решено. Ричард одним взглядом указал на дверь и отпрыски семейства Ривер смиренно покинули помещение.       Прошло чуть больше трёх часов. Всё это время Джонатан пытался хоть как-то себя занять: достал из шкафика чай и чайник, но так ничего и не заварил; вылепил из волшебного льда десятки фигурок разной степени уродства.       Телефон лежал в опасной близости. Джонни то и дело собирался набрать Селеста и каждый раз замирал над кнопкой вызова. Фигурки медленно обращались мелкими лужицами.       Оно и понятно. Башня не может — точнее не желает — тратить ресурсы на наёмных рабочих. Магов со стороны, которые с радостью займут место Райана, полно.       В этом виделось нечто бесчеловечное. Хотя не было никаких сомнений, что маги Нового Света позабыли о гуманизме сразу после процессий в Салеме. Каждый сам за себя. Если ты не часть сообщества — ты материал. Поэтому колдуны и ведьмы, не причастные к делам Башни, частенько сбивались в ковены поменьше, чтобы чувствовать хотя бы иллюзорную безопасность.       Рука легла на плечо неожиданно: Джо дёрнулась. За спиной стоял Ричард.       — Он его не исцелит. В проклятии слишком много намешано…       Ричи сказал это так обыденно, словно ничего страшного не произошло. Медленно, по-хозяйски, прошёл к кухонному гарнитуру, открыл ящик и поманил упаковку крекеров.       — Но продержаться поможет, — он махнул на встрепенувшегося Джонатана рукой и засунул в рот целую горсть. — Фсё сфожно…       — Намешано? — поинтересовался Джонатан.       Ричард загнул несколько пальцев:       — Много манны, что-то от каких-то созвездий, примесь ихора. — Он смахнул крошки со рта. — Я попросил Зейна взять образцы на будущее. Вдруг будет с чем сравнить в суде.       Джо посмотрела на задний дворик через небольшое окно. Там, гонимые поднявшимся ветром, трепетали лепестки цветов. Невысокая трава клонилась под пылким давлением Зефира… или Борея, да, в сущности, и неважно кого. В этом исключительно обычном пейзаже была своя красота. Не та, которой хочется любоваться вечно, но всё же чарующая.       Перед глазами миражом возник капельный цилиндр.       — Проклятие не снять, не устранив первоисточник? — спросила Джо, не ожидая ответа. Ричард негромко угукнул. — Если я умру, то, как ты думаешь, — спросила она, подперев подбородок рукой, — в какой точке очнусь?       — Сестра? — встрепенулся Джонатан.       Фигурка в его руках пала россыпью мелких льдинок. Они переливались под солнечным светом, который едва пробивался сквозь окна.       — Скоро будет шанс проверить, — обречённо сказал Ричард и потянул цепь на запястье. Звенья звучно ударились друг о друга. — Если сильно не повезёт.       Хлопнула дверца кухонного гарнитура.

10 июля 2022 года, Воскресенье, 22:02, Верхний Вест-Сайд, США, Нью-Йорк.

      Город за окнами машины казался слишком живым и радостным для такого мрачного вечера. У входа в бар щебетали девушки в блёстках; над деревьями звенел игривый смех дриад. Никто не знал, что сейчас умирает человек. И все прекрасно обходились без этого знания.       В голове сплеталась непрочная паутина связей: сомнительный приют, пропавшие дети, один устранённый высший демон, второй «скрывшийся», обречённая раковая больная и незадекларированная квартира под семью печатями.       «Зыбко».       За недолгое время службы Джо успела побывать на десятках заседаний суда, а посему остро ощущала ничтожность собранных доказательств. Даже если, вопреки обещаниям, привлечь Ирму, ситуация не станет лучше.       Под вопросом оставались останки многострадальной Зои Биккер. Отдел запрещённых искусств, без сомнения, способен выудить остаточные воспоминания из остывшей головки. А хватит ли этих жалких поводов, чтобы Селест инициировал официальное расследование?       Миазмы, так любезно собранные Зейном в склянку, пожалуй, обладали большим весом... Так наследить — верх глупости. Хотя, это логично: энергию не телепортировать, можно лишь увезти, постоянно поддерживая защитное заклятье на бутыльке. А времени критически недоставало.       Либо везёшь образец — либо спасаешь напарника. Крис не прогадал.       Что «правильно», а что «необходимо»? Ответ лежал на поверхности. Просто до тошноты. И всё же они выбрали не его. Джонатан так и не позвонил Селесту. Это забавило: ещё недавно Ривер без сомнения сказала бы, что он выберет интересы Башни. Многое меняется… за полгода.       Возможно, удастся поймать Криса с поличным и шантажировать. А может, получится просто убить? Навешают суду лапши на уши про сиюминутную угрозу, и дело с концом. Проклятие рассеется, расследование продолжится посмертно.       Брат возьмёт ответственность на себя, но не понесёт наказание. Отец всё решит. А группа следователей из Башни точно обнаружит на этом «капище» тысячу и одну причину для казни. Даже если их там нет.       Джонни припарковался почти у порога чужого логова.       Вокруг приглушённо гудели людские голоса вперемешку с воплями машин. Смеркалось, мягкая пастель заката сливалась с синевой ночного неба. Зажглись уличные фонари: город не готовился ко сну, напротив, порывался начать новую, развязную жизнь.       Но они шли, чтобы убивать. Или быть убитыми. Джонатан первым ступил в холл здания.       Светлое просторное помещение оказалось почти пустым: пара горшков с пышущими жизнью кустовыми цветами, дорогая лепнина и огромная люстра. Она больше походила на скелет небесной сферы, чем на обычный светильник.       «Упадёт на кого-нибудь… и похороны».       В начищенном до безобразного блеска полу Джо видела отражение. Вытянутое, уродливое, жалкое. Словно в чёрной воде, на дне морской пучины.       У лифта, как в отелях пятидесятых, стоял мужичок в несуразной форме — неподвижный, как каменное изваяние. Такие обычно таскали багаж в ожидании щедрых чаевых. Этот же нужен был для одной цели — облегчить жизнь зажравшимся владельцам апартаментов.       Ричард первым подошёл к лифтёру и, поправив очки, спросил:       — Здравствуйте, не подскажете, где проживает…       — Мы вас ждали, прошу, — перебил его работник. Звук раздался раньше, чем разомкнулись губы.       Старичок по-машинному нажал на латунную кнопку, и двери с неприятным лязгом открылись. На лице ни единой эмоции: лишь беспредельное, безраздельное… ничего. Джо из любопытства махнула рукой прямо у него перед носом, но он и бровью не повёл.       Она вгляделась в его серые, почти незрячие глаза, вдохнула влажный запах глины и полироля, почувствовала кожей слабые пульсации. Биение. Нечеловеческого сердца.       — Гомункул? — спросила Ривер, вставая меж братом и секретарём.       — Он пустой, — подметил Джонатан, потусторонне блестящими глазами, оглядывая лифтёра. — Скорее голем?       — Или труп, набитый зачарованной глиной, — вмешался Ричард.       Не сговариваясь, они развели руками, не в состоянии выбрать что-то одно.       Существо нажало нужный этаж, и лифт с мерным треском поехал вверх. Джо ухмыльнулась при мысли, что сейчас впору было бы оборвать трос или взорвать кабину. Ничего не происходило. Механизм просто стремился дальше. Упорно и долго.       Пол под ногами на секунду стал мягким, а стрелка этажей заходила ходуном. Двери отворились с неприятным «Дзынь». Как в микроволновке, мол, готово угощение.       На этаже, вопреки всем мыслимым и немыслимым законам физики, почти трещало по швам насильно растянутое пространство. Повеяло морозным воздухом. Это был не коридор, как ожидалось, а нечто среднее меж космосом и абсолютной тьмой.       Магическая мастерская. Мир в миниатюре.       — Он нарушил минимум сто девять положений из закона «О модернизации сооружений смертных». Так небрежно растягивать пространство… — возмутился Джонатан, сжимая рубиновый набалдашник трости.       — Не впечатляет, — фыркнула Джо, переступая границу лифта.       — А меня очень даже, — восхитился Ричард.       Пола не существовало, как не существовало стен, потолка, да вообще чего бы то ни было. Совершенно нагое пространство, как вселенная до появления Богов. И лишь когда все трое ступили в небытие, а лифт затерялся во тьме, в вышине зажглось созвездие.       Пустота дрогнула: это ощущалось душой. Из чёрного марева прямо перед глазами вознеслись весы. Бронза сияла в рассеянном свете искусственных звёзд — холодная и живая. На одной чаше медленно вращалась астролябия. Другая пустовала.       Рядом зажглось несколько сотен других, более мелких небесных тел. Они проплыли в непроглядной тьме и сложились в слова:

«Всё взвесить, меру отыскать, На чашах силу удержать. И, свет Астреи сохраняя, Судьбу читать, не осуждая. Вы на Весах, Весам Её Всегда есть дело до всего. Им не до громких обещаний, Пустых бахвальств и оправданий. На звёздной бронзе, как закон, Лишь равный выбор сохранён».

      — Как топорно, — цокнул Джонатан, но в его голосе угадывались нотки скрываемого восхищения.