Глава 1. Закат

      Тех попытался поправить его защитные очки, но обнаружил, что их нет на месте. Он поднёс пальцы ко лбу, чтобы убедиться, что они отсутствуют, как и его шлем. Тем не менее, он понял, что может видеть очень ясно и без них. Должно быть, он довольно сильно ударился головой при падении.       Он думал весь день, каким мрачным и загадочным всё это было. Это было очень странно, но он был там не просто так.       Пожав небронированными плечами, Тех прочистил горло.       — Кхм. Фи?       Уши Фи навострились, и она прекратила то, что делала, а именно соскребала немного нагара с одной из розеток своего дроида Мела в рабочей комнате на Пабу. Она провела там много времени, окружённая трубопроводами, сервомоторами и всевозможными инструментами, когда они восстанавливали инфраструктуру острова и дома после цунами. И она много раз слышала этот особый голос в той же комнате.       Она первым делом ехидно фыркнула. Повернув голову, на самом деле не глядя на него, она сказала:       — Ну, посмотри, что притащил этот придурок. Что тебе надо? Как прошла твоя секретная миссия? — Саркастически спросила она, закатив глаза. Теперь, когда Фи разобралась с этим, она могла вернуться к работе над Мелом и посмотреть, сможет ли она позволить себе то же безразличие, которое он проявил к ней, когда они виделись в последний раз.       Тех некоторое время стоял, не отвечая, обшаривая взглядом пол в поисках ответа, как будто между решётками могла появиться какая-то мельчайшая подсказка. Он пришёл к неудовлетворительному выводу. Он не знал, чего хотел. Он знал, что оказался здесь не просто так, но не знал, почему именно. Он даже не знал, как он сюда попал, только то, что у него было очень острое желание увидеть и поговорить с Фи, и надеялся, что уступка этому желанию поможет облегчить его замешательство. Возможно, он получил сотрясение мозга на последнем задании, и в голове у него просто всё ещё было мутно.       Его взгляд скользнул по её спине, в данный момент повернутой к нему, её фигура была стройной и статной, даже когда она сидела на ящике. Фигура, которую он однажды почувствовал в своих объятиях, когда они карабкались по стене островной крепости, чтобы помочь другим выбраться в безопасное место. Хотя физическое прикосновение было не тем, чего он обычно желал, у него внезапно возникло желание снова обнять её, не только для того, чтобы утешить себя, но и её тоже, но он не был уверен, что она одобрила бы это.       Он привык к её нахальному отношению и комментариям. На этот раз она казалась другой. Её обычное беззаботное поведение теперь было окрашено гневом.       Хотя Тех, возможно, и не был способен раскрывать свои чувства так, как другие делали это весьма спокойно, они всё ещё были у него, и он всё ещё мог наблюдать их в других. Для него было совершенно очевидно, почему она оказала ему пресловутый холодный приём. Он не попрощался с ней должным образом, даже не сделал вид, что думает, что ему это нужно. Нет. Зачем ему это? Она знала, что он ценил её дружбу так же сильно, как ценил свою «семью», как называла её Омега. Ему не нужно было делать это явно очевидным, публично демонстрируя своё признание. Он не хотел предполагать, что это было чем-то, чего она требовала, или заставлять её чувствовать себя некомфортно, если она этого не сделает.       Хотя, она никогда не заставляла его чувствовать себя так. Когда она была с ним более знакома, чем с другими. Когда она прикасалась к нему. Возможно, поначалу, но вскоре это стало приятным. На удивление желанным и даже ожидаемым. Тем не менее, он никогда не мог найти в себе смелости ответить чем-то большим, чем полное внимание в разговоре и улыбка то тут, то там. Он не должен знать, что делать, даже если бы нашёл в себе смелость.       С другой стороны, он помнил, что вёл себя довольно холодно, более чем обычно, зашёл так далеко, что назвал дружеское прощание инструктажем. Он поморщился от самого себя. О чём он только думал?       Было ли это потому, что ему не хватало эмоциональной зрелости Врекера, важности миссии или просто боязни выставить себя дураком? Он всегда хвалил себя за то, что он такой умный, но что, если бы он выглядел совершенно другим, особенно перед тем, кто ему дорог?       Когда Тех долгое время не отвечал ей, Фи, наконец, взглянула на него. Она проклинала лёгкое биение своего сердца и нервные узлы в животе от вида этих выразительных карих глаз, смотрящих на неё в ответ. Но тень грусти в его глазах заставила её обернуться с некоторым беспокойством. К тому же на нём не было защитных очков. Она никогда не видела его без них, но в дополнение к его мрачности она знала, что что-то было не так.       — Тех? Лоткот укусил тебя за язык? — Фи подняла бровь, глядя на него, чем-то средним между замешательством и беспокойством. Она намеренно дразнила его, когда они проводили время вместе, чтобы добиться какой-то реакции, будь то язвительность или очаровательность, но она никогда не видела его таким. На него было не похоже, что ему нечего было сказать, за исключением тех случаев, когда она поддразнивала его. И хотя она была немного раздражена, прямо сейчас это было неважно, отнюдь нет.       Тех уклонялся от ответа из-за явного замешательства, наконец он ответил:       — Я… Не знаю.       — Ну, это впервые, — игриво сказала Фи, пытаясь поднять ему настроение небольшим безобидным уколом. Она встала и подошла к нему, и теперь, когда она была ближе, она увидела, что на его лбу и глазах были порезы и синяки, и она не смогла сдержать вздох, сорвавшийся с её губ.       — Что с тобой случилось? Ты ранен, — спросила Фи с беспокойством, инстинктивно поднимая руку к его лицу, чтобы успокоить.        Он резко попятился.       — В этом нет необходимости.       Его рука потянулась к лицу и ощупала то место, на котором был сосредоточен взгляд Фи, чтобы обнаружить, что на коже вокруг его глаз действительно были рваные раны. Что случилось? На этот вопрос Тех мог ответить.       — Миссия закончилась не очень хорошо. Это всё, что я могу вспомнить.       Фи скептически оглядела его с ног до головы.       — В последнее время много чего происходит. Может быть, тебе нужен был профессионал рядом с тобой, — она намекнула, что она профессионал, скривив губы в игриво-напыщенной ухмылке. Фи полностью ожидала, что он скажет что-нибудь язвительное о том, что её определение профессионализма отличается от его, но вместо этого он оставался печальным.       — Я не уверен, что это помогло бы в этот раз, — ответил Тех мягким и печальным тоном, его лицо было таким серьёзным, каким Фи его никогда не видела.       Ухмылка на лице Фи исчезла, и тогда её беспокойство усилилось.       — Где Омега? Где все остальные? — Её взгляд метнулся за его спину, за дверь, к предвечернему небу.       — Я не знаю, где они. Но я надеюсь, что они живы.       Глаза Фи расширились.       — Странный ответ на вопрос, — Фи недоверчиво посмотрела на него, но она уже привыкла к его научно-прямолинейным ответам. — Наверное, пируют с Шепом, — сказала она, подходя к стойке и беря новый инструмент. — Я уверена, что Врекер нагулял аппетит, — Фи хихикнула.       Тех, конечно, вёл себя странно, но, возможно, он просто устал или был убит горем из-за отсутствия привязанности с его стороны, когда они виделись в последний раз.       — Я так не думаю, — мрачно сказал Тех.        Фи резко обернулась. Он был не только ранен и вёл себя странно, но и казался немного смущённым.       — Что с тобой? Почему ты так странно себя ведёшь?       Тех пристально посмотрел ей в глаза. Ему было жаль, что он заставил её волноваться. Он сожалел о многих вещах. К нему пришло неприятное осознание.       — После некоторого размышления я действительно считаю возможным, что я вернулся, чтобы попрощаться.       Фи скрестила руки на груди.       — Хех. Тебе потребовалось некоторое время, чтобы прийти к такому выводу? Мы оба знаем, что тебе не нужно прощаться. Почему ты на самом деле здесь?       — Чтобы сказать… прощай. Как и следовало сделать перед вылетом.       — Ну, обычно, когда ты возвращаешься к кому-то, ты говоришь «привет», а не «до свидания», — Фи подошла ближе и не смогла удержаться от желания погладить его по лицу, может быть, помочь ему почувствовать себя лучше из-за травм на его красивом лице, тем более что оно больше не было скрыто этими неуклюжими очками. На этот раз он не отпрянул, когда она провела костяшками пальцев по его щеке, только чтобы обнаружить, что на самом деле она не прикасалась к нему. Она не касалась ничего, кроме воздуха. Фи снова разозлилась.       — Ты серьёзно? — Воскликнула она. — После всего, через что мы прошли, ты не можешь даже поздороваться или попрощаться лично? Ты посылаешь дроида или одно из своих приспособлений с голографической передачей? — Глаза Фи метнулись по комнате, чтобы посмотреть, сможет ли она выяснить, откуда исходит голосовой сигнал, чтобы она могла уничтожить его.       Тех, тем временем, был потрясён, увидев, как рука Фи прошла прямо сквозь него, особенно когда он на самом деле обрадовался комфорту её прикосновения.       Пока Фи бегала по комнате в поисках несуществующего устройства, Тех начал немного больше размышлять о том, что только что произошло. Его подозрения подтверждались одно за другим. Он слышал о таких явлениях среди обладателей Силы, которые обладали способностью возвращаться к жизни в виде призраков. Однако он не был джедаем, и тот факт, что у него была способность появляться в виде призрака, выбивал его из колеи.       — Фи, — окликнул её Тех, чтобы заставить прекратить поиск, — Фи, я не голограмма. Хотя я здесь лично, мне жаль говорить, что это может быть не в осязаемом смысле.       — Не в осязаемом смысле? Что это вообще значит? Тех… — Фи изучала мужчину, стоявшего перед ней. Он выглядел настоящим. Не было брызг, характерных для голографических изображений. Не было прозрачности, которую часто можно увидеть в магических трюках. Тем не менее, её рука прошла прямо сквозь него. Если это был трюк, то это был лучший из тех, что она когда-либо видела. Но, хотя она знала, что у Теха есть чувство юмора, каким бы сухим оно ни было, он никогда раньше не интересовался трюками.       — Ты начинаешь меня пугать. И учитывая все тёмные пещеры и жуткие храмы-ловушки, в которых я побывала, это о чём-то да говорит.       — Я не хотел тебя пугать. Это последнее, что я когда-либо хотел бы с тобой сделать.       Фи не была дурой. Она достаточно поскиталась по галактике, чтобы знать и видеть вещи, которые превратили бы обычного дилетанта в камень. Но на самом деле она никогда ни во что из этого не верила, это всегда можно было объяснить какой-нибудь химией или физикой, теми же рассуждениями, которые использовал бы Тех, одна из причин, по которой она продолжала влюбляться в него всё больше и больше. Но кое-что становилось всё более и более ясным. Это было так же невероятно, как и некоторые из историй, которые она рассказывала.       — Тех, — Фи сама стала серьёзной. — Что последнее ты помнишь?       Последовала затянутость с ответом. Нежелание. Чтобы это не было правдой.       — Падение, — просто сказал Тех, но осознавал последствия.       Сердце Фи внезапно стало тяжёлым, отягощённым печалью, которая соответствовала мягкому и меланхоличному тону Теха.       — Я боялась, что ты скажешь что-нибудь в этом роде. О, Кареглазый… — Глаза Фи наполнились слезами. Особенно когда Тех выразил искреннее облегчение, услышав, что она наконец-то назвала его своим любимым прозвищем и что она больше не сердится на него. Как она могла быть такой?       Тех пристально посмотрел в её карие глаза, теряясь в их тепле.       — Честно говоря, я думаю, что наконец-то набрался смелости. Смелости сказать, что я всё это время влюблялся в тебя.       Слёзы обильно потекли из глаз Фи. То, что Тех произнёс эти слова, одновременно и подняло ей настроение, и сокрушило его. Потому что она услышала столько же историй, сколько и рассказала, и она знала, что больше не сможет смотреть в эти прекрасные карие глаза. Больше не будет дразнить его маленькими ласками, хватать за руку и водить туда-сюда, не будет приключений, академических бесед, нежных объятий, страстных объятий, поцелуев или…       Фи вернулась к верстаку и аккуратно положила инструмент, взяв вместо него самую чистую тряпку, которую смогла найти, чтобы вытереть глаза и нос. Ещё немного пошмыгав носом, она испугалась, что Теха там не будет, когда она обернётся, но, к счастью, он был.       — Мне очень жаль, что я причинил тебе беспокойство, — Тех сделал шаг к ней, но понял, что это бессмысленно. — К сожалению, это не моя сильная сторона, но я хотел бы что-нибудь сделать, чтобы утешить тебя.       Фи подошла к нему и посмотрела ему в глаза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы снова не разрыдаться.       — Знаешь, Кареглазый, я тут кое-что обдумала сама. Для меня большая честь, что для тебя было достаточно важно остаться ещё ненадолго, просто чтобы увидеть меня.       — Да. Ну, у меня было одно незаконченное дело, с которым нужно было разобраться, — Тех снова попытался поправить свои очки, но обнаружил, что их по-прежнему там нет.        Фи усмехнулась ему.       — Старые привычки… Незаконченное дело, вроде брифинга? — Фи саркастически приподняла бровь.        Смущение отразилось на лице Теха.       — Я приношу извинения за тот выбор слов, которые я использовал, когда мы расставались. Я сожалею о своих действиях и словах в тот вечер.       — Всё в порядке, Кареглазый. Я тебя понимаю. И я… — Если бы у Теха хватило смелости, то и у неё хватило бы. — Я люблю тебя. За то, кто ты есть. Даже когда ты не понимаешь намёков.       Тех улыбнулся ей, и это было так же искренне, как и все остальные случаи, когда она заставляла его улыбаться.       — Я думаю, что сейчас почти то время суток, когда в деревне внизу зажигаются все огни. Пойдем?       — Я бы этого хотела.       Тех отошёл в сторону и протянул руку, как джентльмен, чтобы пропустить её первой в дверной проём. Потом он последовал за ней к краю крепости.       Рядом с Техом Фи оглядела усыпанную цветами веранду. Дул лёгкий ветерок, принося аромат солёного океанского воздуха, по которому она так скучала, когда была на одной из своих собственных миссий и приключений. Она посмотрела на Теха и улыбнулась. Даже в его нынешнем обличье, каким бы оно ни было, заходящее золотое солнце играло тёплыми красками в его глазах, мало чем отличаясь от сверкающей ряби света на море внизу.       Лёгкий ветерок заставлял цветы перед ними раскачиваться взад и вперёд, словно в танце колыбельной.       — Эти цветы почти такого же цвета, как твои волосы, очень красивые. Как и ты, моя дорогая.       Что касается комплиментов, то это были не самые приятные слова, которые Фи когда-либо слышала, но она знала, что они исходили непосредственно от большого, неуклюжего сердца Теха. Слёзы снова начали щипать глаза Фи, поэтому она встретила этот вызов с юмором, чтобы сдержать их.       — Ну, не смей называть меня Фиолетововолосой, Кареглазый.       Тех улыбнулся и издал застенчивый смешок.       — Хотя мне нравится, когда меня называют дорогой, — намекнула Фи.       На этот раз Тех понял намёк.       — Я буду иметь это в виду, дорогая.       Фи улыбнулась ему с любовью в глазах, и он ответил взаимностью, придвинувшись к ней поближе, хотя, к их обоюдному огорчению, они не могли физически прикоснуться.       В отстроенных домах внизу один за другим зажигались огни, почти невозможно было сказать, где заканчивается океан. Последний свет зажёгся, когда солнце было всего лишь полоской на горизонте, под темнеющим призматическим небом, мерцающими огнями, звёздами и глазами влюблённых.       Фи не хотела отводить глаз ни от неба, ни от Теха. Пронзительный крик чайки вдалеке, наконец, оторвал их внимание друг от друга, когда последний пылающий уголёк солнца опустился за горизонт, и на них опустилась вечерняя тьма.       Когда Фи повернулась, чтобы снова взглянуть в эти карие глаза, ей было грустно видеть, что Тех больше не стоит рядом с ней. Она была… одна.       Её сердце подпрыгнуло к горлу, она почувствовала лёгкую тошноту, но подувший ветерок донёс до неё запах цветов, тот самый аромат, который она помнила с того момента, как впервые привезла Теха и его семью на Пабу. И она также помнила его запах. Она закрыла глаза и вспомнила его красивое лицо, напряжённость и невинность его глаз.       Это было не то прощание, на которое она надеялась, но её утешал тот факт, что у него наконец хватило смелости открыть ей свои чувства и что он чувствовал то же, что и она, и это было то, что она с радостью хранила бы в глубине своего сердца вечно.