Пролог

Ночь давно обняла империю, сменяя свою сестрицу-день. На тёмном полотне, словно рассыпанные неосторожной рукой бусины, лениво поблёскивают игривые звёзды. Бесстыжая Луна заглядывает в чужие окна, ласково оглаживая всё своим холодным светом. Совсем ничего нового. До тех пор, пока один из лучиков-проказников не освещает маленькую, сгорбленную фигуру, нарушая привычную тишину владений Ночи. *** Из зеркала на неё смотрят глаза-топазы. Чудесные, словно разбитые драгоценные камни, они испуганно расширяются. — "Это не я!", — проносится отчаянная мысль. В отражении должна быть юная дева с грязно-красными, прямыми волосами и глазами-изумрудами. Под искусанными, но изящными губами обязательно был бы шрам. Она до боли зажмуривает глаза, но видение не исчезает. Перед ней всё ещё стоит щуплая девочка-спичка, с густыми кудрями золотых волос и идеально чистой кожей. Глаза камни — единственное, что объединяют её и отражение. Драгоценные очи безумно поблескивают, отражая лунный свет. В её покоях никогда не было окна. Плечи Белинды мелко подрагивают, а тихий детский смех разносится по комнате. — Чёрт-чёрт-чёрт. Девушка бросает яростный взгляд на зеркало, на незнакомую девчонку, глядящую на неё не с детским отчаянием дзинь Она не замечает как отражение со звоном распадается на тысячи осколков. Старается игнорировать привычную, ноющую боль в незнакомых, пухлых кулачках. — больно-больно-больно, — отчаянно повторяет ребёнок, оттягивая золотые волосы, размазывая по ним родной грязно-алый цвет. Белинда не помнит когда в комнату ворвалась молодая горничная, которая взволнованно что-то щебетала рядом. Она совсем не запоминает когда глаза закрываются, а она проваливается в долгожданную тьму. Девушка всегда боялась потерять себя. Глупая Белинда должна была привыкнуть, что её страхи всегда становятся реальными. *** А для других проказница Луна всё так же хитро подглядывает в окна, а звёзды привычно мерцают на платье матушки Ночи. ничего необычного Ночь скрывает довольную усмешку за чудесным веером-рассветом.