Часть 1

— Привет, Паша. Как твои дела? — произносит мужчина в белом халате, заходя в палату. — Где мои друзья? — угрюмо интересуется парень, игнорируя вопрос. Сергей хмурится и выдыхает. — Какие именно, Паш? — напряжённо улыбаясь, отвечает он вопросом на вопрос. — Которых ты, мразь, убил. — парень подскакивает с койки и сжимает кулаки. Костенко хмурится, но выставляет перед собой раскрытые ладони. Мол я для тебя опасности не представляю. Вроде бы каждый раз знаешь, что сейчас услышишь, но почему то это «что то» продолжает в какой то степени удивлять. Хотя удивить Сергея сложно. Двадцатилетний стаж работы психиатром сказывался. — Ну раз я их убил, почему ты спрашиваешь где они? Парень немного успокаивается, разжимает кулаки и складывает руки на груди. — Ну других их ты ещё не успел убить. — говорит он, как будто это какая-то очень простая и понятная информация. Костенко конечно всё (ну почти всё) понятно, он это на протяжении трёх месяцев слушает. Но спрашивать каждый день одни и те же вопросы заставляют правила. Вдруг бредовые идеи всё-таки смягчатся под действием нейролептиков. В чём он сильно сомневается, но всё же. — «Других их» это как? — как болванчик 93 день подряд спрашивает мужчина. — Ну из другой реальности. — спокойно говорит Паша не меняя позы, опёршись спиной на край подоконника. — А поточнее? Да куда уж точнее-то? Паша переместился с друзьями в прошлое, в день аварии на Чернобыльской АЭС с помощью странного прибора, который оказался машиной времени, встретил там молодого Костенко работающего в КГБ, который напрягся от наличия у ребят непонятной техники. Узнав о будующей аварии, тот решил, что подростки каким то образом готовят диверсию, сообщил в Москву. А ребята из камер испарились. Но авария-то случилась. Сергею конечно досталось. Измена родине и всё такое. И мужчина двадцать семь лет вынашивал план мести, и умудрился привести его в действие ровно в тот момент, когда ребята переместились обратно в свой 2013 год. Поубивал всех кроме (почему-то) Паши. И переместился с ним опять в день аварии. И, о чудо, вместе им её предотвратить получилось, но Костенко погиб. И Паша переместился уже в новую реальность. Советский союз не развалился и всё ещё продолжал существовать в 2013 году. Дальше начиналось, что то совсем страшное, в чём Сергей за три месяца вроде бы с трудом, но разобрался. Но слушать каждый день вторую часть про очередные перемещения во времени, изменённые судьбы и (неожиданно) про сверхъестественные способности Паши было странно. Но впрочем это его работа, он сам подписался на это, когда шёл на психиатрический факультет. Вот всю эту историю Паша Вершинин выложил ему при первой встрече. Нет, сначала он кинулся на Сергея с ручкой схваченной с его же собственного стола с криками про убийство каких-то своих друзей. И, когда санитары его скрутили и посадили на стул перед Костенко, подпирая парня с обеих сторон, чтобы не рыпался, только тогда он выложил всю эту занимательную историю. Родители же, которые привезли его в клинику, стояли в сторонке с грустными и лицами и никак не вмешивались. Сергей может их понять. По их рассказу, у парня не наблюдалось никаких симптомов до 17 лет. В чём Костенко сомневается, ибо они могли легко и играюче свалить всё на переходный возраст. А маниакальная шизофрения цвела и пахла. И в один прекрасный день он кинулся на отца с его же ружьём, хранившимся в сейфе. Родители даже не подозревали, что он знает код от этого сейфа. Отец был обвинён в убийстве Лёши, Насти, Ани и Гоши. Опешив от вида сына с безумными глазами и ружьём в руках, мать смогла только выдохнуть: — Пашенька, это кто? — перепуганная женщина решила, что это будет самый безопасный вопрос. И остановила дёрнувшегося к парню мужа. — Друзья мои. — Паша был в ярости. Но приглядевшись мать увидела на его щеках блестящие дорожки от слёз. Друзей у Вершинина с такими именами не было. Да их вообще не было. Ребёнком он был замкнутым, вырос таким же подростком. И общался только с двоюродным братом Егором. И то редко. Тогда парня удалось с трудом успокоить, он сам не понял, что на него нашло. А через два месяца они привезли его в ЦКПБ на Восьмом марта. И в больнице при первой же встрече со своим лечащим врачом, Паша переложил образ антогониста своих галлюцинаций на Сергея Александровича Костенко. Стоит ли говорить, что сам врач видел парня впервые? И в Чернобыле никогда не был, не то что жил. Почему он остановил выбор именно на мужчине, было ему не понятно. До больницы он несколько раз обвинял в убийстве друзей отца, и нескольких незнакомых мужчин. Но в больнице никто кроме Сергея не вызывал у парня такой агрессии и выраженного бреда. И Костенко не знал радоваться ему или не стоит. Парень в очередной раз повторил всю историю полностью усталым голосом. Хули этот мудак до него доебался? Как он сам вообще тут оказался? Вчера ещё он был с ребятами в Чернобыле. Или в Ласби? А в каком порядке это вообще было?.. Неважно. Главное, что Паша знает то, что он совершенно нормален и что он делает в психиатрической больнице понятия не имеет. Нет, он конечно догадывается, что Костенко, уёбок, сам тут его и прикрыл, и ещё делает вид, что ничего не понимает. Урод. Но тот факт, что родители верят этому «врачу», а не собственному сыну, Пашу ужасно злит. А почему родители вообще в городе? Они же на море были. Моментами Вершинин понимает, что в воспоминаниях, что-то не складывается или не совпадает. Но он прогоняет от себя эти мысли. Суки, закрыли его в богодельне и пичкают какими-то таблетками, которые он, конечно же, выплёвывает пока никто не видит. Все суки. Родители, персонал, считающие его психом, пациенты шарахающиеся от него как будто он какой-то заразный. И не важно, что Паша один раз чуть не откусил ухо санитару. За что провалялся привязанный к кровати два дня. И другие постояльцы «весёлого» заведения, просто Вершинина боялись. А главная сука конечно же Костенко. — Паш, какой сейчас год? — помолчав продолжает Сергей, дав парню полетать в собственных мыслях. Парень переводит на него расфокуссированный взгляд и, поняв суть вопроса, закатывает глаза. Как же он достал. Какой год, Паша? Какие друзья, Паша? В каком году ты родился, Паша? Перемещений во времени не существует, Паша. Паша Паша Паша Паша Какого хера он постоянно называет его по имени? Разговаривает как с идиотом, как будто реально не знает какой сейчас год. — Две тысячи тринадцатый. — всё-таки отвечает парень и аккуратно садится на край кровати. — Ты уверен? — Костенко вздыхает. Две тысячи тринадцатый. Сейчас две тысячи двадцать второй, Паша, почему ты не можешь запомнить? — Уверен. — упрямо говорит парень. — Хорошо. А в каком году ты родился? — задаёт очередной каждодневный вопрос мужчина. Паша думает: «Да не уже ли». А он надеялся, что этот мудак забыл про этот вопрос. Самый тупой, на минуточку. — В тысяча девятьсот девяносто пятом. Он реально думает, что Вершинин мог забыть год своего рождения? Костенко вздыхает, но на всякий случай опускает взгляд в Пашину карточку. 19. 04. 2004. Чёрным по белому. — А в карточке другой год, ты уверен, что родился в девяносто пятом? — бесполезный вопрос в бесполезном разговоре. — Я знаю в каком году я родился. Я не совсем придурок. — скрипит зубами парень. Как же он достал. Захуя он поменял возраст Вершинина в карточке, Паше непонятно. Но даже этот факт нереально бесит. — Допрос на сегодня закончен? — с едкой ухмылкой интересуется парень. Его так это всё заебало. — Это не допрос, Паш. Паша закатывает глаза. — Думаю на сегодня хватит вопросов, скоро тебе принесут твои таблетки и я возможно ещё раз подойду ближе к отбою. — произносит мужчина и разворачивается к двери. Вершинин хмыкает. — Сергей Александрович, подождите. — вдруг бросает он и подскакивает с кровати. «Сергей Александрович», правда, что ли? Костенко приятно удивлён. Иначе как оскорблениями Паша к нему до этого раза не обращался. — Что такое, Паш? — с улыбкой оборачивается мужчина к парню. — Не надо было тебе их убивать, мразь. — нездорово скалясь выплёвывает тот в лицо удивлёному врачу. И с чувством выполненного долга отворачивается и садится на кровать спиной к Сергею. Постояв несколько секунд в тишине, Костенко кивает сам себе и выходит за дверь. Ремиссии не вышло.