~

      Она была параметром — недостижимой мечтой, за который он готовился бороться до последней капли чёрных чернил. Её сложность и внешняя недоступность так и манила, а высокий шанс отвержения заставлял грезить о том, что же получит победивший... Помимо самой лучшей девушки на параллели, разумеется.       Артём впервые встретился с ней на дополнительных. Он долго прокручивал у себя в голове её вопрос: "Почему тут может быть только одно решение?" Артём такое озвучивать не смел — слишком сильно он дорожил репутацией "прилежного мальчика, Олег Бозаров, дайте переписать на пятерку", которую выстраивал с первой четвёрки по химии. Но сам задавался тем же и не раз. А тут девушка, сидевшая впереди него, на первом занятии взяла и подняла руку, будто это само собой разумеющееся — спрашивать у учителя с репутацией "второго после Левия Степановича". И ни спокойный голос, ни недрожащие руки не выдали трепета или волнения, присущего не только Артёму с намёками на социофобию. Как до вопроса, так и после. А потом она обернулась, заглянула в его тетрадь и удивлённо подметила: "У тебя такое же решение, как и у меня". Её лицо снилось Артёму ещё неделю.       Потом оказалось, что у них обоих информатика. Там они сидели рядом, и периодически девушка наклонялась к нему — всё также спокойно, невольно отнимая у него возможность дышать, — спрашивала, а он помогал чем мог — когда мог. И повелось.       Но прошёл уже год. Близился февраль. Да, времени немного, но через полгода они всё равно разбредутся кто куда, зачем тянуть? Всё равно потом не запомнят, не вспомнят.       Так рассуждал Артём, переписывая речь уже четвёртый раз. * * *       — Темка, я чумею с тебя, знаешь?       Отвлекшись от извилистой трещины на парте, Артём покосился на Егора. Хотелось сказать, что на седьмой год дружбы эта фраза — уже моветон, но мысли никак не желали преобразовываться в связную речь — хватило только на вопросительное "а".       — Если ты ещё раз меня спросишь, стоит или не стоит, я тебя ударю, — выдохнул друг, подпирая щеку кулаком, — А потом сам подойду к ней и скажу, что о ней думаю и в каких позах.       — Егор!       — Я серьёзно, — уже наклонился ближе, понижая голос, — Сколько можно? "Анна помогла разобраться с работой компа", "я объяснил Анне задачу с Excel", "Анна такая красивая, строгая, классная, нежная". Твоя Аннушка уже как год разлила масло, а твой Бездомный обыскался твоей головы.       — Да знаю я, знаю, — нервно, с раздражением шикнул Артём, — будто это так просто. Я же не могу заняться с ней рукоприкладством средь бела дня, а на следующий день кидать ответы на контрольную.       — Это ты о чем? — приподнял бровь Егор.       В класс вошёл, чуть прихрамывая, осанившийся Жека. Рот с кровоточащей губой при взгляде на сидящих изогнулся в усмешке, походка стала вальяжней и свободнее, как в дешёвом кино.       — Пошёл жаловаться на тяжесть жизни к своему парню? — выплюнул парень, опершись о парту.       — Нахер иди. Не до тебя щас, — обернулся Егор, блеснув хвойно-зелеными глазищами, — Потом.       В обычный день Жека бы продолжил перепалку. Но, судя по ответному взгляду, вид у "ботана" был так себе.       Потому он цыкнул и снова скрылся за дверью.       Артёму хотелось биться головой о дерево. Пока держался на мысли, что с разбитым носом он будет выглядеть в глазах Анны ещё более жалким.       Егор вздохнул. Ему своего друга морально доставать их экзистенциальной ямы ещё сорок минут. * * *       Вот и перемена. Вот Маша уже утаскивала любимого братца к их кабинету, пока тот давал указания Марку на случай, если Артёма хватит инфаркт, кондратий и Левий без кофе. Вот они с Марком заняли свои привычные места.       Вот зашла она.       Её блестящие пшеничного цвета волосы, собранные в ленивый — так им любимый — пучок; её стально-серая рубашка с закатанными до локтей рукавами; её шоппер с принтом из пинтереста; её серьги-бусинки, что еле отблескивали на свету; её прелестный нос с заметной горбинкой; её блекло-голубые глаза, загарающиеся небесной синевой от мимолетного интереса; её походка — не слишком быстрая, но и не слишком медленная, — ровная, её...       Пока Артём пялился на "неё", Анна уже подошла к нему вплотную, успев кинуть сумку на стул у соседнего компьютера.       — Что-то хотел? — ему показалось, или промелькнула нотка беспокойства?       — Нет, — резко выпалил Артём, о чём пожалел, — то есть да, то есть... Можем выйти?       И они вышли настолько быстро, насколько могли. Физрук бы мог похвалить парня за такую стремительность, при таких-то результатах за челночный бег. А тут без кислорода в лёгких и уверенности в ногах.       Остановился. Вдохнул, выдохнул, ещё раз вдохнул. Поднял голову. Анна стояла в замешательстве. Хлопала белесыми длинными ресницами, выпархивая его душу. Сглотнул. Набрал воздуха. И начал:       — В общем, ну, я, это, хотел тебе сказать — ещё давно хотел, если честно, просто не решался, — что ты очень... Классная, да! Очень классная, крутая, умная, и вообще. И я тут подумал, что тебе потом это говорить будет глупо, но не сказать — настоящее преступление, так что стою тут, говорю, и...       Лучше бы в ночь в четверга на пятницу он нормально поспал — вся написанная речь ещё с первого слова-паразита вылетела через второе ухо — такое же красное, как пятна на рубашках Егора после потасовок. Только тут Артёма било изнутри — собственное сердце не давало покоя, разгоняясь до бешеного темпа.       А Анна молчала. Пялилась на него, словно пребывая в трансе, глаза округляя, и молчала. Дослушав до невнятного бормотания, она почему-то отвела взгляд.       — Спасибо, — продолжила тише, — Спасибо, Артём. Но я не знаю, что ответить.       — Ничего и не нужно, — улыбнулся он — да, нервно, но в то же время облегченно — и почувствовал, словно камень на его груди раздробили на щебень, что размыл прилив радости, пришедшей со смелостью, — Я ничего не жду, ни к чему не обязываю, просто ты мне... — и осёкся. Дальше не смог. Сверху щебня налепили глины.       А после развернулся и пошёл — побежал — в класс. Как глупо. Боже, как глупо. * * *       — Садимся за компьютеры, открываем Полякова...       Артём снова сидел, словно воды в рот набрав. Проделывал привычные махинации, как на автопилоте, усердно стараясь думать о них, но безрезультатно.       И Анна снова рядом. Конечно, она рядом — они буквально сидят на расстоянии предплечья.       Она прошла мимо учительского стола, прошла мимо Марка, тревожно наблюдающего то за Артёмом, то за Анной, прошла было мимо него, но вдруг — Артём вздрогнул — положила на его стол салфетку. Потом села к себе как ни в чем не бывало.       Парень медленно потянулся к салфетке, ещё медленнее раскрыл. Там был набор цифр — пять последовательностей из единиц и нулей.       Эврика. Двоичный код.       Они недавно прошли перевод систем счисления не в питоне. Может, Анна решила отрезвить его закреплением материала? Правда, слово "прости", наверное, не содержало бы в себе символа, которое в двоичной составляла бы одиннадцатизначное число.       По мере выполнения неавторской задачи Артём переводил. И чем дальше он продвигался, тем страннее ему казалась ситуация. Недавно он признался девушке в её великолепии, почти проговорился о своих чувствах, она ему дала двоичный код, и теперь у него отчётливо вырисовывался чей-то номер.       Может, у неё есть парень? Или это номер дяди — бывшего ВДВ-шника с травмой ноги и мощным травматом?       Под конец урока Артём терялся в догадках. И если бы не уверенность в том, что Анна — порядочная и хорошая, он бы вымаливал прощения за все свои грехи — за каждый лишний атом из его воздыханий в её сторону.       Решил проверить всё дома. Хотя до дома надо ещё доползти. И желательно не упасть на льду на штырь — полгода он должен пережить. * * *       После получаса уговоров Егора с Машей через кружочки и Марка путём голосовых, Артём напечатал нейтральное:       "Здравствуйте."       Да, здравствуйте. В его стиле? В его стиле. Официально, да, но вдруг и вправду там мужчина сорока лет? Или ещё кто посерьёзнее — у Анны наверняка многие родственники задействованы в силовых структурах.       Ответ пришёл почти сразу, чему Артём даже удивился — человек на том конце тоже ждал.       "привет"       "Кто не рискует, тот не сдаёт профмат", — решил парень и спросил:       "Ты Анна?"       От следующего сообщения рот застыл на полувдохе.       "да"       "ты мне тоже"       Тут Артём пожалел, что не успел составить завещание. И сердце биться перестало. * * *       — Подытожим, — махал руками Егор, жуя сыр, — ты всю неделю готовил оду в её честь, пока она свой номер телефона переводила в код, чтобы сделать тебе интересное предложение? — после смущенного кивка Артёма друг старался не ржать, — Ну вы оба ебну- Ай!       — Нельзя так про девушек, дебила кусок, — несильно зарядил по голове Егора мимо проходящий Жека, — Особенно о тех, у кого дядя Афган прошёл. Неудивительно, что ты один, — добавил он, уже уходя.       — Ты оборзел? — вскочил Егор, убежав следом.       Артём подрываться не стал. Сами разберутся. На телефон пришло уведомление. Парень расплылся в улыбке.