Часть 3 Любовь или ненависть?

      Вечеринка. Устраивать в общежитии весёлые и разгульные попойки было нельзя. Нет, конечно, студенты проносили абрикосовое и миндальное пиво. Но вот напитки покрепче не пропускал дежурный охранник. Старый плюгавый дед мог навскидку определить, что у тебя в сумке, и заставить повернуть назад, а то и отобрать содержимое, передав его после завучу. Поэтому в таверне «Тихий сом» развернулось большое действо. Смешались люди, тролли, эльфы, ведьмы, дриады, маги. В общем, весь контингент учащихся всех курсов.       Ча Ыну танцевал на столе. Пить он никогда не умел, точнее не знал меру. Поэтому сейчас танцевал стриптиз на загляденье всем девчонкам. Звуки ларги, по струнам которой бренчал захмелевший эльф, отдавались в ушах фальшивой мелодией. Но это не помешало парню под улюлюканья толпы стянуть с себя рубашку и бросить на растерзание девчонкам. Чимин наблюдал за всем издали. Стащить друга со стола не получилось. Тот упирался, отмахивался, да и вообще послал лучшего друга. Попытки Юны тоже не увенчались успехом. Раздосадованная девушка попыталась привлечь к себе внимание, даже пустила слезу, но и это не подействовало. Конечно, можно было позвать грубого здоровяка тролля, но это будут уже крайние меры.       — Чимин, помоги, — дёргала его за рукав Юна, пытаясь сыграть на дружбе и сочувствии. — Пожалуйста. Он же грохнется сейчас.       — Да ничего с ним не будет, — отмахнулся Чимин, хотя прекрасно помнил, как закончилась прошлогодняя сессия и почему все украдкой поглядывали в сторону одной дриады, а Ыну зауважали ещё сильнее. Самец!       Но теперь-то у Ча была девушка, а он вёл себя слишком развязно. В самом деле некрасиво.       — Ладно, — сжалился парень и пошёл продираться сквозь толпу.       Пока он дошёл до стола, который обступили одногруппники и другие знакомые студенты, Ча уже танцевал не один, а с изящной эльфийкой. Та прижималась к нему всем телом, водила руками по торсу и намеревалась стянуть с него штаны. Пожалуй, это уже слишком даже по отношению к Юне, слишком за гранью.       Взобравшись на стол, Чимин вдруг уловил тонкий запах плющевидной розы, исходящий от друга, и недовольно нахмурил брови. Вот она, разгадка. Ничем не подтверждённая теория о зелье «любисток», которое имеет приятный запах, но безвкусно, так что его легко добавить в пищу предмету обожания. Долго держится в организме, поэтому есть шанс влюбить в себя по-настоящему, но, к сожалению, имеет короткий период распада при смешивании со спиртами разного рода.       — Вот тебе и пресвятые демиурги, — пробурчал под нос Пак и похлопал Ыну по плечу, привлекая внимание. — Может, пойдём уже? На тебя Юна смотрит.       — Какая ещё Юна? — заплетающимся языком выговорил Ча, придерживая за талию красивую эльфийку.       — Во-о-он та, — Чимин пальцем указал на стоящую прямо посреди зала девушку со скрещенными на груди руками и хмурым лицом.       Ыну сначала оторопел, поняв, что совершает всякие непотребства, ранящие сердце любимой. А потом вдруг засомневался: любимой ли?       — Ну что?       — Она… То есть я… Мы…       — Идём, проспишься и разберёмся, кто там вы и так далее.       Под негодование толпы капитан сборной по зомбиболу покинул свой постамент, пообещав устроить следующую вечеринку на выпускной.       К общежитию Ыну они тащили вдвоём. Чимин, сцепив зубы, тащил не такого уж лёгкого друга, а Юна шла, отставая на шаг, неся вещи, которые Ча разбрасывал по залу таверны. Глубокая ночь, редкое уханье совы и невыносимое молчание. Оба догадывались о том, что знают друг о друге, но упрямо молчали. Пак не выдержал первым.       — Я знал, ведьма, что ты одурманила моего друга. Если бы не эта вечеринка, сколько бы ещё продлился этот фарс? — с выраженной ненавистью проговорил Чимин, выплёвывая каждое слово.       Как алхимик, он очень хорошо разбирался в зельях, снадобьях и прочих настойках. Любовь «по принуждению» ему претила априори. Он не понимал, зачем девицы делают это со своими «жертвами». Глупое использование, которое рано или поздно вскроется, ведь действие таких зелий заканчивается достаточно быстро, если постоянно не подпитывать им объект.       — Что меня выдало? — спокойно спросила Юна, не став отпираться в содеянном.       — Запах плющевидной розы, смешанный со спиртом. Произошёл распад. Ты прокололась, детка, — последнее Пак высказал с пренебрежением.       — Ты это… Не говори, то есть не груби моей… — вмешался в беседу Ыну, пытаясь пригрозить другу кулаком. — Кто она мне?       — Девушка, — язвительно фыркнул друг. — Давай, поднимаемся по лестнице. Алкаш!       — Ыну, осторожнее! — Юна успела подхватить подвыпившего Ча, что чуть не завалился на бок на ступенях, потянув за собой ещё и Чимина.       Общими усилиями они дотащили парня до его комнаты и сгрузили на кровать, здраво решив, что раздевать его нет никакого смысла.       — А теперь поговорим, — резко упёрла руку в стену Юна, когда Чимин хотел выйти из комнаты, чтобы больше не находиться с ней наедине.       — О чём? — приподнял одну бровь Пак, одаривая недобрым взглядом.       — Злишься на меня? Ненавидишь.       — Последнее явно в точку!       — Нам было с ним хорошо вместе, зачем ты влез? — шипела ведьма, упирая когтистый пальчик в грудь парня.       — Затем, что он мой друг, и это подло и низко завоёвывать любовь таким способом. Что, на другое ума не хватило?       Они сверлили друг друга красноречивыми, уничтожающими взглядами. Если бы можно было чиркнуть спичкой о стену, то комната бы просто взлетела на воздух. Ненависть, разочарование и пренебрежение. Чимин смотрел в такие красивые омуты каштановых глаз, очерчивал пьянящие губы и ловил себя на мысли, что от любви до ненависти так мало шагов. Юна видела это: его глаза, блуждающие по её лицу и украдкой заглядывающие в декольте. Да, она специально оделась именно так. Всё шло по её (их) задуманному плану.       — А что если я не его добивалась?       — В каком смысле? — не понял Чимин, оторопев от такого ответа.       Ведьмочка коварно усмехнулась и резко прильнула к губам парня. Ловкий язычок проник в податливый рот, раздвигая пухлые губы. Проворно сплетался и хозяйничал, повелевая застывшим Чимином. Засосав его нижнюю губу, она чуть прикусила её и с оттягивающим «чпок» отпустила из плена.       — Теперь с лёгкостью составишь комбинацию? — игриво хлопала она ресницами, пока парень приходил в себя.       — Сучка! — рыкнул Чимин, ощущая в штанах стояк.       Юна захохотала и сорвала с него укороченный чёрный коллет. Рубашка также улетела куда-то в сторону. Красивый накачанный торс скрывался под одеждами. Юна прикусила губу, ведя пальчиком по рельефу, очерчивая каждый, и провела язычком по алым губам. Чимин не спускал с неё глаз. Ловил каждое сглатывание и мечтал впиться в этот рот не только губами. Притянув к себе, Пак рыкнул в желанные губы и грубо сжал её упругие ягодицы, желая наказать плутовку. В буквальном смысле отшлёпать, чтобы впредь неповадно было так играть с его сердцем. Он ещё ненавидел её, но где-то глубоко внутри давно шевелились чувства симпатии, любви к этой, с виду милой, девушке. Резко повернув её спиной, чуть толкнул, наклоняя к поверхности письменного стола. Тяжёлое дыхание разрывало лёгкие и билось пульсом в висках. Потеревшись пахом о бедро, заставляя её почувствовать выпуклый бугор, он задрал юбку, проведя пальцами по намокшим трусикам. Юна жарко выдохнула, прогнувшись в пояснице, и подалась вперёд, на томительные движения его пальцев, которые уже успели оттянуть резинку вбок и проникнуть внутрь. Она была мокрой, что до одури сводило Чимина с ума. Томные стоны, плавные, играющие движения, от которых мурашки пробегали по телу парня. Больше не выдерживая таких игр, Пак, шипя, с оттяжкой шлёпнул пару разков по сочной заднице Юны, слыша сладостный вскрик в ответ, и быстро засуетился, снимая с себя штаны. Не мешкая, он резко вошёл, вызвав протяжный крик.       — Тише! — шикнул он Юне и, проведя рукой по её горлу, чуть сжал. — Поняла?        Она мотнула головой, не в силах ответить. И только успевала хватать ртом недостающий в лёгких воздух. Он выбил его из них, оставляя вакуум и себя в ней. Собрав волосы в длинный хвост, Чимин намотал на руку. В отместку за ложь и ненависть держал в плену собственных желаний, контролировал свои яростные толчки, держа её в повиновении. И она поддавалась, двигалась навстречу, раскрывалась сильнее, вжимаясь в этот стол, который начал поскрипывать. Из-под прикрытых век девушки скатилась слеза, она улыбалась и растворялась в этом адском пламени, диких движениях и неутомимом яростном рыке. Стонала и умоляла о пощаде, но так хотела ещё. Бесконечности. И он давал ей то, чего не мог дать Ыну. Он вколачивался в её податливое тело, кусал за плечо и шлёпал по покрасневшей ягодице. Ноги подкашивались. Ещё пара толчков, и звёзды взорвались в теле Юны, где-то под веками вспыхнуло зарево, опьяняя без возможности балансировать. Она падала, и он вместе с ней. Чимин кончил ей на бедро, продолжая сжимать волосы в кулаке, притянул к себе и снова схватил за горло.       — Теперь ты довольна?       Юна еле могла стоять на ногах, настолько они казались ватными.       — Да, — с придыханием выдала Юна и оседала на пол, к ногам того, кого так хотела заполучить.