Глава 20. Дионисия

Спокойное пламя спиртовки почти довело до кипения мутновато-зелёную жидкость в пробирке. Приятный запах смеси ромашки и мёда заполнил весь кабинет. Дионисия тщательно подготавливала ингредиенты для зелья, измельчая и сортируя всё четко по инструкции. После инцидента на занятии она всерьёз взялась за своё образование. Ярилья стала чаще задерживаться после уроков и даже записалась на олимпиаду по зельеварению. Это было совсем на неё не похоже. Как и была чужой для неё та сила, что высвободилась из неё в попытке защитить подруг от болотника. Позже она обнаружила пропажу одной из сдерживающих рун на кольце. И, что самое удивительное, она не чувствовала никаких негативных изменений, что были ей обещаны при разрушении рун. Напротив, она чувствовала лёгкость. Как-то чувство, когда после простуды снова можешь свободно дышать обеими ноздрями. То, что когда-то ей принадлежало, снова к ней вернулось, и она не могла больше думать ни о чём, кроме как об оставшихся рунах. Вернее, о способе избавления от них. Но уроки зельеварения по-прежнему оставались на первом месте по значимости. Ей нравилось приходить в пустой кабинет и выполнять практические задания из учебника. Всё у неё теперь получалось так, как надо, ведь на кону было её вступление в продвинутую группу. Для этого нужно было сделать что-то особенное, проявить себя. Чтобы проверить свои силы, она выбрала задачу посложнее — зелье Светозарника: редкий настой, что изготавливался исключительно под солнечными лучами. Дионисия подошла к делу ответственно и выпаривала настой папоротниковых цветов, словно от этого зависела её судьба. Дверь скрипнула. Она не подняла взгляд, но спина сама собой выпрямилась, а пальцы сжали ступку крепче. Всё тело напряглось, она чувствовала, как преподаватель обошел её кругом и встал за спиной. — Как успехи, Дионисия? — раздался голос Беса за её плечом. Несколькими минутами ранее она быстрыми движениями измельчила все ингредиенты и подготовила основу для зелья, но стоило Башу Андреевичу подойти, как рука дрогнула, и измельченные травы высыпались из ступки. Она кивнула, не поднимая глаз, боясь, что, если посмотрит, то увидит в его глазах своё отражение — растрепанное и нелепое. — Всё … хорошо, — отвечала Дия. Было хорошо, — Я тренируюсь изготавливать стандартное зелье Светозарника для олимпиады. Стандартное. Какое ужасное слово. Кто вообще говорит «стандартный» в этом контексте? «Он решит, что я ни на что не способна», — мысленно простонала она. Она с отчаянной решимостью капнула в котел эссенцию лунного света, хотя в рецепте это не предусматривалось. И откуда она вообще взялась рядом с собранной на рассвете росой? Взгляд её на мгновение затуманился, и она перепутала пробирки, что вызвало странную, но не катастрофичную реакцию — основа для зелья забурлила пузырями и поднялась вверх, отчего Дионисия ахнула и отскочила назад, врезавшись спиной в грудь преподавателя. Да так и застыла от страха, будто сделала что-то запретное. — Лунную эссенцию не добавляют в зелье Светозарника, — заметил Бес. Будто она сама этого не знала, — Но ещё можно всё спасти, добавив нейтрализатор. Две мужские руки немного подвинули её и принялись исправлять ситуацию. Капля нейтрализатора подняла пар, но несколько секунд спустя пар развеялся и зелье приняло благородный зеленовато-жёлтый оттенок. Бес уступил ей место, и Дионисия принялась собирать рассыпанные по столу травы. Под его руководством она смешала оставшиеся ингредиенты, убавила огонь и довела до кипения, плавно помешивая. Когда всё было готово, оставалось только процедить варево и перелить его в продезинфицированный сосуд, что не составило ей труда. Бес всё это время следил за каждым её движением. Он хмурился, когда она позволяла своей неуклюжести портить занятие, но молчал, словно ждал, что она сама исправит все свои ошибки. Иногда ей казалось, что на дополнительных занятиях он совсем другой — не тот строгий, почти безжалостный преподаватель, каким его привыкли видеть остальные. Голос его звучал мягче, движения становились спокойнее, а редкие замечания не вызывали панику. И от этого несоответствия Дионисия лишь сильнее терялась, не понимая, какой он на самом деле. Ярилья осторожно отставила сосуд в сторону, будто боялась спугнуть не только результат своей работы, но и сам момент. Руки всё ещё помнили его недавнее прикосновение: уверенное, чуть холодное на кончиках пальцев из-за постоянной работы с реагентами. Дионисия невольно задержала взгляд на Бесе. Он уже отступил на шаг, как будто между ними вновь выросла привычная невидимая граница — та, которую нельзя было переступать. В его движениях снова появилась отстранённая точность, а голос, когда он сделал короткие замечания, звучал сухо и ровно, словно ничего особенного не произошло. Но для неё произошло. Каждое его слово она ловила внимательнее, чем формулы из учебников. Каждое замечание отзывалось внутри лёгким волнением, будто это было не указание, а что-то личное. Даже сейчас, когда он смотрел не на неё, а на зелье, ей казалось, что он всё равно видит больше, чем должен — её неуверенность, её старание… и, возможно, то, как предательски учащается её дыхание, стоит ему приблизиться. Она опустила взгляд, делая вид, что проверяет чистоту фильтра, хотя на самом деле просто пыталась успокоиться. Сердце билось слишком громко. «Соберись», — мысленно одёрнула она себя, но пальцы всё равно чуть дрогнули, когда он снова оказался рядом, наклоняясь, чтобы проверить консистенцию. Прозвенел звонок, и в коридор хлынула шумная толпа, чьи голоса были слышны даже за закрытой дверью. Их топот и звонкий смех вернули её в реальность. Вдруг Дионисия нахмурилась, будто отгоняя назойливую мысль, и резко отвела взгляд от преподавателя. «Глупости какие…» — мелькнуло у неё, и она поспешно уткнулась в работу, стараясь убедить себя, что это всего лишь обычное волнение перед занятием, не более. Зелье Светозарника было готово. Всё, как в учебнике: при встряхивании пузырек светился золотым светом и согревал руки. Оставалось лишь испытать его на практике, чтобы узнать, действительно ли оно снимает сглаз. Но какая разница, если оно было изготовлено не без помощи преподавателя? Бес удовлетворительно кивнул, оценивая результат, но обычного кивка ей было ничтожно мало. Она хотела, чтобы её заметили. Но выделиться было невозможно, пока её чары сдерживали древние руны, и она не знала, что с этим делать. Дионисия шла по холлу школы в расстроенных чувствах. Там, у доски объявлений её заприметила Яника и жестом принялась подзывать к себе. Рядом с ней была и Иона: хорсичья что-то увлеченно читала со стенгазеты и увидела Дию, только когда та подошла ближе. Яника чуть ли не прыгала на месте. Глаза сокурсницы сияли, как это бывало, когда очередная гениальная, по её мнению, идея заседала в её голове. В таких случаях, если она что-то задумала, то её уже было не остановить. Как только Дионисия приблизилась, то увидела причину перевозбуждённого состояния сокурсницы, а именно плакат о наборе на конкурс талантов. На фотографии ликовали, подпрыгивая в воздух, тройка победителей с прошлого года. — Нет, — отрезала Дия, прежде чем Яника успела открыть рот. — Но почему? — обиженно протянула Яника, — Ты ведь даже не выслушала мою идею! — Не хочу, — так же резко отвечала Дионисия. Она уже на личном опыте прознала, что ни к чему хорошему идеи Яники не приводят, — К тому же, ты громче всех говорила, что тебе нужно сконцентрироваться на оценках. Скоро полугодовые контрольные, а ты к учёбе даже не приступала. Как бы она ни старалась замаскировать настоящую причину отказа, Янике оказалось достаточно одного взгляда, чтобы понять: дело вовсе не в простом нежелании. Что-то в груди кольнуло, и Дия отвернулась, чтобы не дать волю чувствам. Всё вокруг напоминало о пропавшей подруге. Людмила так хотела принять участие в конкурсе с новым номером зачарованных инструментов, а теперь без неё музыкальный кружок практически не собирался после занятий. Словно, потеряв одно звено, они перестали существовать как группа. Если музыкальный кружок отказался участвовать, какой тогда смысл ей самой принимать участие в конкурсе? Однако Яника, похоже, и не думала отступать и была настроена уговорить их во что бы то ни стало. — Ионочка, а ты что скажешь? — сокурсница обратила взор щенячьих глаз на хорсичью. Та ненадолго вернулась в реальный мир. — Я тоже считаю, что сейчас не время, — с видом учёного хорсичья сильнее прижала учебники к груди, словно настоящее сокровище, — Оценки сейчас важнее. Тогда Яника взяла их обеих под локти и потянула немного в сторону, где высокий стеклянный стеллаж ломился от наград, кубков и грамот. — Смотрите, — указала она на один из кубков, самый старый из коллекции. Кубок в форме горы или Кубок Стража Гор был вручен нынешней директрисе (тогда — простой ученице), как хранительнице баланса между магией и природой. Получить подобную награду было не просто почетно, но и считалось высшей честью. Много лучше всяких сертификатов и грамот. — Разве вам не хотелось бы войти в историю? Если мы выиграем в конкурсе, то наши имена увековечат рядом с другими великими именами! И если Иона на миг задумалась, то на Дионисию её речь не произвела никакого впечатления: — Мой ответ остаётся неизменным. Яника насупилась, скрестив руки на груди. В это время мимо них проходи завотделом Хорса. Услышав тему их разговора, Кощей внезапно оживился и радостно воскликнул: — Хотите поучаствовать в конкурсе? — он внезапно оказался за их спинами, испугав учениц своим бледным, как смерть лицом. Тени усталости легли под его глазами, и из-за этого его радостное выражение лица приобретало едва уловимый оттенок безумия, — Отлично, просто гора с плеч! Мне как раз нужно было найти ещё одного желающего с нашего факультета. Молодец, Серебрякова, исправляешься! Иона не поняла, где именно она успела «накосячить», чтобы начать «исправляться», да и не успела сказать что-то против — Кощей не слышал или не желал слышать их протест. — Но, Константин Мстиславович… — Готовьтесь, я сам вас запишу, — воскликнул преподаватель и исчез за углом с таким невозмутимым видом, что она, даже пожелай возразить, не смогла бы этого сделать. Из жалости. — Что с ним? — спросила Дия, смотря ему вслед. Что-то в его поведении показалось ей совершенно чуждым тому «мрачному» облику, который он выстраивал годами. — А, это, — Иона неловко потупила взгляд. Что-то случилось в хорсичьем гнезде, и она будто сомневалась, стоит рассказывать «чужачкам» или нет, — После того занятия Константина Мстиславовича отчитали. Оказалось, что он не согласовал это занятие с руководством школы, и там поднялась такая шумиха… — Правда? — удивилась Яника, — А мы и не знали. Конечно, никто из них не знал, зато каждый хорсич видел Бошкатову, встречавшую нарушителей у входа в общежитие. Обычно при виде сварожьей заведующей Кощей обращался вороном и удирал, однако в этот раз сбежать не удалось. Василиса Борисовна заведомо знала все его пути к отступлению, и любая попытка сбежать грозила ему потерей пары перьев. В тот день старшие хорсичьи целый час прождали у кабинета директора. Кощей вышел оттуда ни живой, ни мертвый: не столько от выговора, сколько от общения с Бошкатовой, которую он не выносил. Теперь в качестве наказания он был нагружен всяческой общественной работой — в том числе организацией конкурса, — которую доселе ему удавалось избегать. — Тогда тем более мы должны участвовать, — провозгласила Яника, — Возьмем награду и поможем Константину Мстиславовичу — двух зайцев сразу! Дионисия раздраженно вздохнула: — Из-за тебя мы постоянно вляпываемся в историю. — Благодаря мне вы никогда не скучаете, — парировала Яника. — И что же нам делать? — Иона разрывалась между помощью заведующему и тем, чтобы спрятаться в свою раковину. Будь её воля, она бы нашла ещё кого-нибудь из хорсичей, кто был не прочь выступить на сцене вместо неё. Но у Яники на них уже были свои планы: — Устроим спектакль! — Спектакль? — Дионисия выгнула одну бровь, — Но нас всего трое. — Этого более, чем достаточно! Поставим живую сказку: я буду отвечать за сюжет, ты за спецэффекты, а Иона будет рассказчиком. — Р-расказчиком? — заикнулась Иона. Мысль о том, что ей придется выступать перед огромной публикой приводила её в настоящий ужас. К счастью, и на это у Яники был свой ответ. — Я все продумала: ты будешь стоять за сценой и читать с листочка! И, если с «листочком» всё было понятно, то своей задачи Дионисия не понимала совсем. — О каких спецэффектах речь? — спросила она. — Как о каких? — удивилась Яника, словно она только что произнесла самую настоящую нелепицу. — Я говорю о твоих зельях. Дие на миг показалось, что это слишком заманчивая идея. Если Бес увидит её старания, то у неё будет шанс попасть в продвинутую группу. Но для этого ей придется слишком постараться. Она всё ещё сомневалась, стоит ей соглашаться или нет. Ей казалось, что она не может и не имеет права развлекаться сейчас, когда произошло столько несчастий. В то же время вместе с этой мыслью её захватывала и другая — куда более живая и настойчивая. «Людмила удивится, когда вернется, — думала Дия, — Она ни за что бы не поверила, что я добровольно вернусь на сцену!» Эта мысль позабавила её. Ей казалось, что всё, что она может сделать для подруги сейчас — это нажить новых воспоминаний, чтобы потом при встрече всё ей рассказать. — Ладно, но я не могу тратить на репетиции каждый день, — внезапно даже для самой себя сдалась Дионисия. Яника задумчиво почесала затылок: — Тогда выберем сказку покороче. Иона молчала, и её молчание расценили за согласие, потому что теперь её голова была забита другим, а именно: какую сказку «покороче» им выбрать, чтобы ненароком не перетрудиться. Дальнейшие трудовые будни практически не отличались от предыдущих: уроки, дополнительные занятия, тесты и контрольные. Иногда в её плотное расписание вклинивались репетиции для конкурса, где она обычно продолжала делать то же, что и всегда на уроках зельеварения. Дия всех тонкостей конкурса не запоминала, основной работой занималась Яника, а Иона переписывала текст сказки. Готовились они по отдельности и провели совместную репетицию аккурат перед мероприятием. Конкурс будет сложным — это они осознали, взглянув из-за кулис на жюри. Среди них был Кощей, как организатор, сварожья и ярилья заведующие, и инспектор Щеглов. И если преподаватели как-то обосновывали свои оценки, то инспектор просто корчил недовольную мину и максимально занижал баллы, ссылаясь то на отсутствие техники безопасности огненного шоу, то на кривую пластику танцоров… Поэтому Дия сразу сообщила Янике, чтобы та не рассчитывала на первое место на что та только махнула рукой — их номер, по её мнению, был уникальным. Настал их черёд. Яника и Дионисия застыли на сцене перед столом, накрытым белым полотном, когда как Иона пряталась за сценой с микрофоном. Свет софитов стал тусклее. На столе её личные инструменты и реквизит, который она видела второй раз в жизни: блюдце, контейнер с песком, множество колбочек и склянок с разной жидкостью. Яника выразительно посмотрела на Иону, та дернулась от испуга и начала читать текст сначала неуверенно, а затем с каждым словом её голос обретал твердость, как если бы занавес был ее своеобразной броней: — Жили-были три сестрицы — Три румяные девицы. Старшим родно зависть, злоба, Младшая — иного рода. Спектакль, спродюсированный Яникой, не совсем был спектаклем. Скорее шоу, подсмотренное у магглов. По её задумке песочная анимация должна быть не на столе, а в воздухе, прямо перед глазами зрителей. Яника принесла откуда-то из дома свою технику рисования на песке, а Марья Васильевна любезно согласилась помочь доработать её и добавить к ней чуточку магии. Если внимательно оценить её уровень подготовки, можно было сделать вывод, что она начала готовиться к конкурсу за год, а то и за два. Яника взмахнула рукой, поднимая песок в воздух и перед зрителями стала рисоваться картина, строки которой доносились откуда-то со сцены. Песчинки текли, словно живые, мягко перетекая из одного образа в другой, растворяя границы между мгновениями. Лёгкое движение её ладони — и уже рождались новые силуэты, будто сама история дышала в этих зыбких, золотистых линиях. — Серебряное блюдечко Батюшка ей подарил, Наливное яблочко На него усадил. Катится яблочко — Города встают, По рекам текучим Корабли плывут. Дионисия подносит колбу с дымящейся жидкостью и серебристый туман смешивается с песком, придавая истории особый блеск. Вместе они работали слаженно, дополняли друг друга. — Увидали старшие, Зависть взяла злая. В лес заманили, Горя пожелая. А сестрица молвит, Яблочко вращая: «Вы прощены, сестры, На зло невзирая». Катись, яблочко, по кругу, Покажи мне всех, кто дорог. Покажи мне лес и поле, Дорогой, родимый город. Иона читала выразительно, неспеша и ставя паузы там, где они были нужны, чтобы Дионисия поспевала за ними. Она ловко смешивает заготовленные заранее колбы, создавая эффект сухого льда, а листья, замоченные в особом растворе, теперь отражали свет софитов, придавая сказке немного красок. И тут Дия совершает ошибку — поднимает глаза и видит в конце зала одиноко сидящего Беса. Он вдумчиво следит за её движениями, словно пытается предугадать, что она сделает дальше. Рука её непроизвольно дрогнула, и состав для быстрого роста растений пролился на её пальцы, обжигая кожу. Ярилья сжала челюсть, чтобы не ругнуться, и дрожащими руками вылила оставшееся зелье в центр блюда. Песок вдруг закружился вокруг стола, как если бы Яника тоже сбилась. Иона с тревогой посматривала за ними из-за сцены, но не знала, стоит ли ей бежать на помощь или позволить подругам справиться самостоятельно. Наконец песок вновь откликнулся на магию, собравшись в плотный шар, совсем не напоминающий задуманное яблоко. Далее — финальная сцена. Яника должна была завершить их номер финальной фразой, после которого яблоня должна была расцвести и дать плоды: — А напоследок, блюдечко серебряное, Яблочко наливное, да желанное, Покажи мне радость, счастье беспрерывное, Покажи мне чудо-чудное, диво-дивное. Песочное яблоко медленно опускается на блюдце, чтобы ожить. «Все получится, — думает Дия, что меньше всех желала участвовать в конкурсе. — Должно получиться!» Где-то в этом зале сидит человек, чьего сухого кивка она жаждет куда больше каких-то наград и грамот. Дионисия хотела проявить себя, но теперь она всем своим существом ощутила груз сдерживающих рун. «Сколько ни старайся, все равно ничего не выйдет», — шептали они. Заготовленное ею зелье впиталось в песочное яблоко. Оно чуть качнулось и, в самый миг перед закрытием занавеса, произошло нечто, чего не предусматривал сценарий. Вместо того чтобы просто опуститься на блюдце, яблоко идеально встало в его углубление, словно форма была создана специально для него. По его поверхности разлилось мягкое золотое сияние, а на «кожуре» проступили ветвящиеся узоры — будто внутри «плода» распускался целый сад. Дионисия встречается взглядом с Яникой — им обеим ясно, что они тут ни при чём. Вдруг яблоко задрожало, заплевалось песком. Вспыхнул желтый свет, ярильи отскочили назад, закрывая глаза руками. Песок был повсюду: на сцене, на выступающих и даже на тех зрителях, что сидели в первых рядах. Там, где ещё мгновение назад было «яблоко», возникло нечто иное. Словно в ускоренной съемке из блюдца стало прорастать деревце. Ветви облепили почки, затем распустились белесые бутоны, а после на тонкой веточке вниз спустилось сочное яблоко. Настоящее, уже не такой кривой комок из песка, как прежде. Свет гаснет, но зал не сразу взрывается аплодисментами. Когда занавес опустился, дерево уже рассыпалось на мелкие песчинки, а плод остался лежать на блюдце, как доказательство, что это им не привиделось. Как потом скажет Бошкатова: «Задумка хорошая, но вот конец… не продуман». Они уединились за кулисами. Яника всё ещё держала в одной руке светящееся слабым теплом яблоко, а в другой — блюдце. Взгляд Ионы был полон вопросов: — Где ты его взяла? — Честно сказать… — Яника протерла блюдце рукавом и продемонстрировала надпись: «Быстрокрылые птицы 1989 год» с изображением сирина, — Он стоял в стеллаже с наградами. Вернее, раньше, пока не перекочевало в наш музей. Оно оказалось совсем никому не нужным. Я уточнила у Марьи Васильевны, можно ли использовать в качестве реквизита те музейные реликвии, которые не были изъяты, и она дала своё согласие. Дионисия удивленно захлопала глазами. Она мало что помнила из музейных сокровищ. Из них троих только Яника всерьёз воспринимала их прежнюю внеурочную деятельность и была бы не прочь вернуть её вновь. Дия также уверена, что Марья Васильевна была не в курсе, что именно Яника позаимствовала из музея. — «Средь сияющих трофеев первый спрятан мой секрет», — произнесла Иона строки из последней записки. Все трое уставились на блюдце — неужели речь шла о нем? — Та загадка? — глаза Яники засветились от удивления, — Думаете, мы нашли артефакт?! — Не совсем, — обрушила её надежды Дия, подняв в воздух уже успевшее подгнить яблоко. Иона обхватила плод их труда обеими руками: — Оно слишком слабое, нужен проводник посильнее. Дионисия нахмурилась. Она знала, что это не приведет ни к чему хорошему. — Только не говорите, что собираетесь и дальше разгадывать эти глупые загадки. — Но почему нет? — вопросительно восклицала Яника. — А потому что вы не знаете, чьих рук это дело. Кто-то хочет подставить вас или просто подшучивает, а вы этому и рады. — Откуда тебе знать, шутка это или нет? — А ты думаешь, эти записки появляются просто так? А та надпись на стене и похищенное зеркало? Яника сощурила глаза, словно подозревая её в чем-то: — Мне кажется, ты слишком много общаешься с инспектором. Она сказала это не со зла, и все равно внутри закипела обида. — Я просто не хочу вляпаться в историю, — отрезала Дионисия, — Не важно, кто над этим всем стоит, но каждый раз, когда что-то происходит, рядом оказываемся мы трое. Никто не хотел признавать, что она была права. Если так продолжится и дальше, то неудачи продолжат сыпаться одна за другой. Иона переступила с ноги на ногу: — Хочешь сказать, нам нужно разделиться? — Не знаю, — честно ответила Ди, пожав плечами, — Но скоро мы всё равно разъедемся на новогодние праздники, там видно будет. В тот день Кощей вручил им грамоту за пятое место, что совершенно не удовлетворило Янику, несмотря на их сорвавшуюся постановку. Марья Васильевна долго успокаивала свою ученицу, говоря, что поможет ей лучше подготовиться в следующем году. Дионисия же собрала всю свою храбрость в кулак и заполнила заявку на вступление в продвинутую группу, но побоялась передать её лично поэтому оставила конверт на рабочем столе Беса. Ответ не заставил себя ждать. Быть может, слушать Янику иногда бывает полезно?