Глава 3

После утренних тренировок часть разведчиков вооружилась лопатами. Не самое приятное занятие — копать могилу для своих погибших товарищей, но кто-то должен был этим заняться. Достойно проводить в последний путь в благодарность за то, что отдали жизнь на благо человечества. И пусть экспедиции не приносили никакой пользы, одни лишь потери, но всем членам Разведкорпуса нужно было верить в великую благую Цель, иначе недолго было сойти с ума или дезертировать от безысходности. Пока заняться Айли было нечем и она бродила по окрестностям. Взгляд привлекла группа солдат и, помедлив, девочка подошла к ним. Среди них уже были знакомые лица: Франц и Крис. — Чего тебе опять? — Вольф закатил глаза, втыкая лопату в землю и опираясь на черенок локтем. — Тут будут хоронить тех, кто погиб? — осторожно спросила она, заглядывая в яму. Еще неглубокая, но уже навевала дрожь от мысли, что к вечеру тут кучей будут свалены тела. — Не вышло самоубиться на УПМ, так хочешь сюда прыгнуть? — Крис ехидно усмехнулся наблюдая за тем, как вытянулось ее личико. — А тебя манерам вообще не учили? Даже крыска из Подземного города тактичнее тебя будет, — моментально огрызнулась Айли в ответ. — Мелкая, шуруй отсюда и не мешайся под ногами. — Займи себя чем-нибудь. Вон, в тенечке поиграй. Знаешь, сколько нам еще здесь батрачить? — Пьер, сослуживец Криса, тоже остановился, решив, что ему стоит сделать передышку. — Я хочу помочь, — вздернув подбородок, Айли обвела взглядом опешивших мужчин. — Это тебе не песочница, — и хватило же ума командованию притащить на базу ребенка. Скорее бы ее отослали. — Тут ведь… будет и мой брат, — голос на секунду дрогнул. Она не должна снова плакать, хватит. Время для слез закончилось, ведь если девочка и правда хотела остаться в этом месте, то должна доказать какой сильной может быть. — Разве я не должна… тоже? Я не могу его предать. Она уже отпустила его за Стену Мария. Эгоистично наслаждалась тем, что наконец-то может видеть небо и дышать свежим воздухом и совсем не задумывалась о том, что однажды Фарлан не вернется. Это бы случилось рано или поздно, да? Просто жестокий мир решил не медлить, сразу же возвращая с небес на землю и разбивая надежды вдребезги. Ее слова повисли в воздухе. У девчонки же силенок не хватит и пару лопат перекидать, так зачем из-за нее тормозить всю работу? С другой стороны, сама ведь сбежит через минут пять. — Только ныть не начинай, — Крис протянул ей свою лопату. Пренебрежительно, но все же он первый из всех решил сделать шаг ей навстречу. Солнце палило так сильно, что вот-вот кожа начнет плавиться. Волосы на затылке и висках уже были мокрыми, и пот каплями бежал в лбу, попадая в глаза и заставляя жмуриться от неприятных ощущений. Мышцы на руках забились, каждое движение давалось с большим трудом, а на ладонях уже появлялись волдыри от мозолей. Но Айли упрямо продолжала копать, подбрасывать почву вверх, пусть из-за недостатка сил часть земли сыпалась обратно, путаясь в русых прядях. Не важно, что у нее болит все тело и она вот-вот упадет на дно ямы от бессилия, она должна сама выкопать могилу для Фарлана. Она должна сделать для него хоть что-то, хотя бы раз, пусть оценить он этого уже никогда не сможет. Брат всегда заботился о ней в Подземном городе, оберегал и защищал. И хоть она рано поняла, в каком жестоком месте они живут, Айли это никогда не беспокоило. За Фарланом она была как за каменной стеной: ему, казалось, все по плечу. Ему и Леви. Мысль молнией пронзила мозг и девочка начала оглядываться. Леви здесь не было. Неужели он не собирался хотя бы проводить друга, попрощаться с ним? Видимо, такие вот друзья. Насупившись от замеченной ею несправедливости, она снова покрепче перехватила черенок и вонзила металл в землю. Значит, она сделает работу за двоих, раз этот предатель даже не появился тут! — Тебе бы передохнуть, мелкая, — Крис, сидящий на корточках у края и наблюдавший за Айли, подал голос. — Я не устала, — упрямо выдохнула девочка, выкидывая очередную горстку земли из будущей могилы. — Ты уже сделала достаточно. Вон, все хоть иногда останавливаются, — только она беспрестанно махала лопатой словно зомби, не знающий чувства измождённости. — Не достаточно, — по слогам, как для идиота. Впрочем, Вольф и виделся ей дураком. Как иначе, если не понимал такую элементарную вещь: она должна трудиться за себя и за Леви. Ради Фарлана и Изабель. — Я серьезно, — он спрыгнул вниз и перехватил черенок. — Еще не хватало, чтоб ты от теплового удара сознание тут потеряла, точно же с трупами закопают и не заметят даже! — Я не могу опять его бросить! — если бы… если бы она отправилась тогда с ним? Не важно как, придумала бы, но если бы не отпустила одного? Либо вернуться вместе, либо вместе умереть, точно также, как всегда и жили — только вдвоем. — Хэй… ты его не бросаешь. Думаешь, он бы обрадовался, если бы увидел тебя такой измучившейся? — Айли поджала губы и Крис понял, что попал в нужную точку. — Я закончу за тебя, договорились? Можешь руководить процессом. — Почему? — Черч подняла на парня недоуменный взгляд. Откуда внезапно взялась эта доброта. — Почему что? — бровь вопросительно вздернулась вверх. — Ты ведешь себя так… внимательно. — Сестру напоминаешь. Тоже упертая до чертиков, не переспоришь, — свободной рукой Крис растрепал свои волосы. Наблюдая за девочкой он невольно задумался: что переживет его семья, когда (если, если!) он погибнет. Ева также будет изводить себя и хвататься за что угодно, лишь бы отодвинуть горечь и пустоту? — Мне не нужна чужая жалость, — больше никогда. Она должна быть сильной, раз Фарлана больше нет рядом, должна справляться со всем сама. Нельзя полагаться на других, ведь они могут исчезнуть из ее жизни в любой момент. — Это помощь и поддержка. Прекращай спорить, мелочь, пока я не передумал, — он вырвал лопату из ее рук, отбрасывая ее на землю, а после подсадил Айли наверх. — О себе думай в первую очередь. Жизнь о живых. Ответить Айли было на это нечего. Она просто села на землю, не собираясь уходить. И даже когда солдаты привезли тела, с места не сдвинулась. Погибшие разведчики. Точнее, их части. Глаза широко раскрылись, когда с повозки сдернули тент, а желчь быстро подобралась к горлу. Фарлан, где Фарлан? Как он выглядит? Что от него осталось? Она должна знать, она не может отвести сейчас взгляд как трусливый крольчонок. — Тебе это не нужно, — Крис, стоявший рядом, накрыл ладонью ее глаза. Она попыталась отпихнуть чужую руку, но парень крепко прижал ее к своему телу, ограничивая движения. — Не нужно, говорю. Лучше помни его целым и невредимым. Но это ведь не было правдой. Как Айли может думать о Фарлане, который с нежностью смотрит на нее и треплет ее волосы или тянет за щеку? Этот образ не мог умереть, он погиб другим. Одинокий, напуганный, брошенный, в том числе и ею. — Пусти! Не лезь! — Черч пыталась брыкаться и, когда он наконец-то ослабил хватку, вырвалась, судорожно оглядываясь. Поздно, все погибшие уже лежали в яме. Руки, ноги, тела без конечностей или просто половина туловищ. Ее все же вырвало. Груда мяса, когда-то бывшая живыми людьми. От Фарлана тоже остался маленький кусочек? Маленький настолько, что Айли могла бы поднять его? — Предупреждал же, — проворчал Вольф, отводя взгляд. — Пошли, насмотрелась уже. Он положил руки на хрупкие дрожащие плечи и повел девочку в сторону казарм. Та даже не стала сопротивляться, послушно передвигая ногами. — Ты будешь жить в этом, если останешься. Не лучше уехать? — спустя минуты молчания, спросил парень. — А ты все же в няньки заделаться решил? — Айли шмыгнула носом. — Я не хочу в приют и не хочу обратно в Подземный город. И что, много вариантов остается? — Или просто хочешь остаться с этим преступником? Как его… — по крайней мере, для Криса это имело смысл. Держаться за того, кого знаешь не смотря на окружающий ад, раз больше во всем холодном мире нет ни одной родной души. — Леви даже не пришел с ним попрощаться! — крикнула и все же расплакалась. Он даже не пришел. Неужели Айли была права и Леви было плевать на смерть своих друзей? Почему она, не смотря на боль, была там, а парень даже показался? Как ей было понять, что Леви не нужно было прощаться с ними под эту фальшь о долге, чести и жертве во имя человечества? Он был с ними в последние минуты, он расквитался с той тварью за смерть Фарлана и Изабель. Он выбрал продолжать жить и нести бремя вины. Это было важнее, глубже всего этого напускного официоза. Разве продолжать жить, упиваясь одиночеством, не достаточное наказание за его ошибку?