9-часть

***

В палате стояла тишина, нару-шаемая лишь мерным писком аппаратов. Лиля лежала на узкой больничной койке, почти теряясь под белой простынёй. Её лицо было бледным, губы - чуть пересохшими, а длинные ресницы отбрасывали хрупкие тени на кожу. На виске блестела ледяная капля пота, и казалось, что она спит, но дыхание выдава-лось едва заметным, слишком слабым. Дверь хлопнула, и в комнату вбежала Азуми. Щёки раскрасне-лись от бега, а глаза - широко раскрытые от тревоги — сразу нашли Лилю. — Лиля... — шёпотом выдохнула она, а затем резко повернулась к мужчинам. — Эрвин! Леви! Что случилось? Почему она в таком состоянии? Эрвин стоял у изножья койки, руки за спиной, лицо серьёзное и мрачное. Леви - чуть в стороне, руки в карманах, но взгляд прикован к Лиле, острый и вни-мательный. Первым ответил Эрвин, голос у него был ровным, но напряжённым: — На неё напал титан во время разведки. Она пыталась отступить но … Леви закончил за него, коротко, почти хрипло: — Газ в её УПМ закончился. Она не смогла ускользнуть. Азуми словно обдало холодом. Она подошла ближе к кровати, пальцы дрожали, когда она коснулась края простыни. — Она... она выживет? — голос сорвался, и в нём звучала надежда, отчаяние и страх. Эрвин взглянул на Леви. Тот слегка кивнул, хоть взгляд его оставался мрачным. — Она сильная, - сказал Леви тихо. — Если кто и выберется из такого... то Лиля. Но в комнате всё равно чувство-валось, как по стенам крадётся беспокойство, словно тени от крыльев титана ещё не успели рассеяться.

***

Азуми стояла у самой койки, почти не дыша. Её пальцы сжали край простыни, будто она пыта-лась удержать Лилю в этом мире ОДНой только силой воли. Лиля лежала без движения — бледная, измученная, с тихим, прерывистым дыханием. Казалось, что любая мелочь могла нарушить этот хрупкий баланс между жизнью и темнотой, в которую она упала. Рядом, с другой стороны кро-вати, сидел Леви. Не стоял - именно сидел, ссутулившись так, словно весь его обычный холодный самообладанный облик треснул. Его рука крепко сжимала ладонь Лили, маленькую, холодную, почти безжизненную. Он не отпускал ее ни на секунду. В его взгляде не было привычной суровости. Лишь тревога, ярость на самого себя и страх, который он обычно так умело скрывал. Каждое движение Лили, пусть даже едва заметное, он ловил с такой остротой, будто от этого зависело всё. Азуми знала — он влюблён. Слишком очевидно. Слишком искренне, чтобы прятать за привычной маской. И сейчас это чувство причиняло ему невыносимую боль. Дверь тихо приоткрылась, и в палату вошла врач — женщина лет сорока, с серьёзным выражением лица и подносом с лекарствами в руках. Она на секунду оценила картину: Азуми, застывшая от тревоги, и Леви, который даже не повернул головы, лишь чуть крепче сжал руку Лили. — Прошу, выйдите на минуту, - спокойно, но твёрдо произнесла врач. — Мне нужно поставить ей препараты и проверить реакцию. Азуми тут же отступила, готовая выйти, но Леви не двинулся. Он словно не слышал — будто мир сузился до одной точки: до руки Лили, которую он держал, и её слабого дыхания. Врач слегка нахмурилась. — Капитан Леви, это необхо-димо. Мне нужно место, и паци-ентка должна быть полностью доступна. Он поднял взгляд - резкий, усталый, с плохо скрываемым протестом. Но после короткой паузы всё же медленно разжал пальцы, отпуская Лилю. Отпуская — но не уходя далеко. Он поднялся, сделал шаг назад, но оставался рядом, словно готовый в любой момент снова подхватить её руку, если ей вдруг станет хуже. Азуми видела, как на мгновение дрогнули его пальцы, будто они всё ещё чувствовали холод Лили, который он страшился потерять навсегда. Ночью никто не спал.Так как собрались на улице возле костра .