Глава 8. План Астрагора

В Трапезной Зале стоял обычный утренний гул и суета: звон приборов, голоса, скольжение клокеров по рельсам. За столом собрались уже почти все. Не было только Василисы и Захарры. Миракл, сидя рядом с Огневым-старшим, лениво помешивал чай. Сам Огнев сидел напряжённый и что-то говорил зодчему. Черная Королева, прямая и элегантная, с безупречной осанкой, сидела с другой стороны от сына и слушала их беседу с зодчим, время от времени вставляя комментарий. Родион Хардиус читал новости с экрана хроно-планшета. За другим концом стола расположились Ник, Маар и Диана. Ник что-то говорил вполголоса, Маар слушал его, Диана то и дело поглядывала в сторону входа. Фэш пожелал всем доброго утра и, стараясь придать лицу нейтрально-деловое выражение, и опустился на своё место, отдалённо ощущая на себе привычный колючий взгляд Огнева-старшего с противоположной стороны стола. Спустя пару минут в залу вошли Захарра и Василиса. Они о чем-то негромко переговаривались и хихикали. Захарра, поздоровавшись со всеми, прошла на свое место и что-то весело зашептала Диане. Василиса же замешкалась. Взгляд ее скользнул на отца. Затем перешел на бабушку, прадеда и снова на отца. Её плечи чуть напряглись, осанка стала особенно прямой, подбородок чуть приподнялся. – Доброе утро, – сказала она четко и громко. Затем направилась к столу, но остановилась возле своего парня. И прежде чем кто-либо успел среагировать, она, с неожиданной для самой себя решительностью, положила пальцы ему под подбородок и уверенным движением приподняла его голову. Затем немного наклонилась и поцеловала его. Не быстро, не урывками, а осознанно, демонстративно и глубоко, при этом не переходя рамки приличий. Фэш, не ожидавший подобного поворота, так искренне обомлел, что растерянно замер. Но через несколько секунд его плечи расслабились, и он ответил на ее поцелуй. Не резко, не напористо. Его рука скользнула ей на талию, удерживая возле себя, но не притягивая сильнее, чем она позволяла. Он отлично понимал, что она делает. Это был вызов. Публичное заявление о своей позиции, в первую очередь для отца, но и для остальных присутствующих тоже. И он её в этом поддержал. В Трапезной Зале повисла повисла оглушающая тишина. Даже клокеры замерли, почувствовав напряжение людей. Все глаза были устремлены на бунтующую парочку. Ник округлил глаза, сложив брови домиком. Маар усмехался. Диана прикрыла рот ладонью, изо всех сил сдерживая улыбку. Захарра смотрела с откровенным ужасом и, одновременно, явным восхищением. В стороне, где сидели взрослые, наблюдалась немного другая картина. Константин улыбался в свою кружку с кофе. Родион Хардиус тоже улыбался и смотрел на действия правнучки даже с неким одобрением. А вот Черная Королева и Миракл, наоборот, нахмурились. Лицо Огнева-старшего же вспыхнуло мгновенно. Он подорвался, чтобы встать, стул его скрипнул по полу. – Куда собрался, дорогой сын? – осведомилась Нерейва, положив ладонь на его запястье. – Я сейчас… – его голос дрогнул от ярости, а глаза не отрывались от целующейся парочки, – я вытащу этого щенка отсюда, и мы поговорим... – Норт, сядь, – спокойно сказал Родион Хардиус, не повышая голоса, но с той интонацией, которая не терпела возражений. – Немедленно. Василиса отстранилась первой. Посмотрела Фэшу, которого все ещё держала за подбородок, в глаза – спокойно, почти вызывающе. Затем перевела взгляд на отца. И только потом обошла стол и села напротив своего парня между Дианой и Захаррой, словно ничего экстраординарного не произошло. Фэш проводил ее ошарашенным взглядом, но уголки губ медленно поползли вверх. Он перевел взгляд на Огнева. Тот, судя по его виду, отлично понял послание, которое пыталась донести до него дочь. Он сидел с каменным лицом, но взгляд его стал таким же холодным и острым, как лезвие ножа. К счастью, в этот момент в Трапезную Залу въехали несколько клокеров, везущих блюда с кашей, омлетом и блинчиками. Они расставили блюда на столе, и все принялись за еду. Нортон не сводил глаз с дочери и ее парня. Миракл заметил это и успокаивающе положил ладонь ему на руку. – Вы видели, что он себе позволяет?! – стиснув челюсти, произнес Огнев-старший. – Видели, – кивнул Миракл. – Но давай будем честны, наш маленький Драгоций тут ни при чем. Это все же начал не он, а Василиса. – И если честно, – с усмешкой вставил Константин, – это выглядит как самый обычный, показательный подростковый бунт. – И этим бунтарям очень важно, чтобы ты это увидел, – добавил Родион Хардиус, спокойно отпивая чай из своей кружки. Нортон бросил взгляд в сторону молодежи. Василиса сидела прямо, держась спокойно, почти вызывающе. Фэш выглядел расслабленно, но взгляд его был внимательным и напряженным. Он явно держал взрослых в поле зрения, готовый защищаться, если понадобится. – Ты хочешь устроить здесь сцену? – насмешливо спросила сына Черная Королева. – Вперёд, мы посмотрим на этот спектакль. Но этим ты только подтвердишь, что они управляют твоими эмоциями. Нортон тяжело выдохнул. Его пальцы сжались, потом разжались. – Он провоцирует меня. – Они оба тебя провоцируют, – усмехнулся Миракл. – И надо признать, действуют очень слаженно. Нортон медленно взял вилку и нацепил на нее кусочек омлета. Лицо его всё ещё было напряжено, но ярость начала уходить, уступая место глухому раздражению. – Это не закончится хорошо, – сказал он сквозь зубы. – Это закончится так, как ты позволишь, – внимательно посмотрела на него мать. – Он – выбор твоей дочери. И ты либо перестанешь воевать с ними… либо будешь проигрывать снова и снова. Нортон промолчал. – Норт, дружище, – наклонился к нему Константин, – лучшее, что ты можешь сделать, это помириться с Фэшем. Принять его как избранника своей дочери и как своего сына. – Тем более это именно то, что ты обещал его отцу, – многозначительно выгнул бровь Родион Хардиус. – Как я могу помириться с ним и признать его как своего сына, если он этого не хочет и ненавидит меня? – язвительно обратился к нему Огнев. – Глядя на тебя, я бы тоже не захотела, – фыркнула Нерейва. – Кто ж захочет идти к человеку, который смотрит на тебя как на сплошной источник проблем. – Драгоций и есть сплошной источник проблем, – пробурчал Нортон. За другой половиной стола в этот момент царило более веселое настроение. Диана не выдержала и тихо рассмеялась, Захарра прикрыла лицо ладонями, а Ник прошептал: – Вы вообще нормальные?.. – Более чем, – тихо ответил Фэш, не отрывая взгляда от Василисы. Та улыбнулась ему улыбкой, в которой явно читалось: «Я с тобой. Что бы ни произошло». Но вместо того, чтобы принести облегчение, это понимание ещё больше сжимало его сердце в болезненный комок. Фэш отчётливо осознавал, что должен открыться старшим. Но как теперь это сделать, после того, как он вмешался в судьбу Романовых и едва не угробил Ардана. Да и с Ильёй неизвестно что будет. Служить Астрагору дальше – значит тонуть в этом болоте ещё больше. Отказать Астрагору – значит подставить под удар близких ему людей. Открыться взрослым – значит поставить под удар свою репутацию как короля. Где искать выход, он просто не знал. Куда ни ткнись – везде тупик.

***

После завтрака ребята все вместе отправились в Янтарную Залу на урок по белым пятнам. Пока остальные сидели на огромном диване между лестницами и весело болтали, Фэш просматривал свои листы по докладу. Он понимал, что Огнев будет цепляться к каждому его слову и искать причину, чтобы завалить его и дать ему новый доклад. Дверь открылась, и в Янтарную Залу вошёл Огнев-старший. Ребята тут же подорвались с дивана. Фэш выпрямился, сложил все свои листы в стопку и закрыл тетрадь. – Садитесь, – кивнул Огнев ученикам. Ребята расселись на свои обычные места. В Янтарной зале повисла непривычная тишина. Даже Захарра сидела молча. – Итак, Драгоций? – посмотрел на парня Огнев. – Готов рассказать доклад, который тебе был задан ещё несколько дней назад? – Готов, – спокойно ответил Фэш. – Отлично, – с тем же спокойствием кивнул Нортон. – Прошу, – простёр он руку к своему столу. Фэш вздохнул, стараясь сохранять спокойствие, и вышел в центр залы. – Тема? – сухо произнёс Огнев, не глядя на ученика. – Методы устранения белых пятен в прошлом. Отличия между ними и способы применения. Нортон кивнул. – Начинай, – сухо велел он. – Белые пятна в прошлом возникают при локальном нарушении причинно-следственной связи при перемещении часовщика в прошлое, – чётко начал Фэш. – Их устранение возможно через хроноконтрапункты или спектральную маскировку... Фэш рассказал всё, что подготовил вчера, и замолчал, ожидая вопросов. Огнев медленно поднял на него взгляд. – Побочные эффекты от применения хроноконтрапунктов? – Самый частый – это эхо-эффект, – не задумываясь ответил Фэш. – Люди внутри зоны перезаписи иногда сохраняют смутные ощущения, вроде дежавю. Также при неосторожном просчёте часовщика возможна ситуация, когда зона перезаписи создаёт слабую временную петлю, существующую от нескольких секунд до пары минут, но которая вызывает незначительные временные искажения. Или если перезапуск проводят слишком часто, события могут начать слегка отходить от первоначального эталона. Например, предметы оказываются на сантиметр дальше, чем должны быть. Люди принимают незначительно иные решения. – А если белое пятно уже зафиксировано в истории? – Тогда хроноконтрапункт будет бесполезен и применяются спектральные маскировщики. Огнев прищурился. – Пример использования? Фэш едва заметно улыбнулся. – Современный остальский фонарик в 1895 году. Был замаскирован под табакерку. – Побочные эффекты маскировщиков? – История может слегка измениться, но без нарушения хронологии, – тут же последовал ответ. – Например, появление бытовой традиции, которой раньше не было. Изменение репутации или характера человека. Также иногда маскировщик слишком хорошо вписывает ошибку в историю, и она становится важной частью эпохи. Обычно эти побочные эффекты считаются безопасными. Огнев развернулся к нему всем телом. – Это теоретически, – холодно произнёс он. – А если в результате остановки времени в прошлом возник парадокс? – Тогда наблюдателю разрешается «додумать» собственное воспоминание. Создаётся ощущение кратковременной потери сознания, которое часто воспринимается как то, что человек отвлёкся и не заметил. Парадокс растворяется в субъективном восприятии. – Формула расчёта временного сопротивления? – резко спросил Огнев. Фэш произнёс её без запинки. – Формулы стабилизации при наложении параллельного импульса. Фэш справился и с этим вопросом. – Конкретнее, – не удовлетворил его ответ учителя. – При наложении параллельного импульса применяется обратная синхронизация по формуле Лебедева-Крауса, – спокойно ответил Фэш. – Коэффициент стабилизации должен быть не ниже 0,87, иначе контрапункт или маскировщик создадут вторичную волну. Огнев поджал губы. В Янтарной Зале стояла гробовая тишина. Все пятеро ребят молчали, ожидая, когда отцу Василисы надоест заваливать парня. Фэш же спокойно смотрел на учителя, уголки его губ были слегка приподняты. Пока все шло хорошо. Огнев еще не нашел вопроса, на который у Короля Времени не было бы ответа. Но и Нортон не сдавался. Он задал ещё вопрос. Потом ещё. И ещё. Каждый раз – сложнее, глубже, цепляясь к деталям, к коэффициентам, к гипотетическим исключениям. Каждый раз Фэш отвечал чётко, спокойно, почти без эмоций. Но при этом сохраняя наглую полуулыбочку на лице. Это спокойствие, самоуверенное выражение лица и правильные ответы на даже заковыристые вопросы бесили учителя. Этот парень, судя по всему, выучил всё, что только существовало по этой теме. – То есть ты утверждаешь, – наконец сказал Огнев, – что знаешь, как полностью убрать последствия вмешательства в прошлое? – Нет, – отозвался Фэш. – Я утверждаю, что понимаю, как их минимизировать. – Самоуверенность – главный враг часовщика, Драгоций, – резко бросил Огнев. – Согласен, – слегка наклонил голову Фэш. – Поэтому я и подготовился. Знал, что Ваша самоуверенность не позволит Вам спокойно выслушать мой доклад. В глазах Огнева вспыхнуло раздражение. – Хочешь сказать, что ты подготовился, чтобы произвести впечатление? – приподняв бровь, осведомился он. – На кого интересно? На меня? На Василису? На друзей? – Я подготовился, потому что знал, что Вы будете спрашивать именно так, – ответил Фэш. – Что Вы будете валить меня до последнего. Тишина стала густой. Ник, казалось, перестал дышать. Диана сидела неподвижно. Василиса не сводила взгляда с отца. Огнев медленно подошёл к парню. – То есть ты считаешь, что я предсказуем? – холодно осведомился он. – Нет. – Фэш посмотрел ему прямо в глаза. Он старался звучать спокойно, но уголки губ против его воли изгибались в насмешливой улыбочке. Почему-то ему очень нравилось злить этого человека. В нем уже поднималось темное удовлетворение. – Я считаю, что Вы последовательны. Огнев сжал челюсти и тут же задал ещё один вопрос: – А если белое пятно связано с эмоциональным фактором, а не техническим, как тогда его устраняют? Фэш на несколько секунд замолчал, вспоминая, что читал про эмоциональные белые пятна. Потом ответил: – Эмоциональные белые пятна устраняются сложнее, чем технические. Потому что источник – не объект, а человек, – он помолчал немного, формулируя свою мысль. – В таких случаях либо меняют обстоятельства, либо работают с последствиями. Но нельзя переписывать чувства. Они всегда оставляют след. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Фэш видел, что Огнев злится. Видел, как были напряжены его плечи, сжаты губы, в серо-зеленых глазах вспыхивали искорки. Он понимал, что лучше всего сейчас будет промолчать, не злить этого человека, который, как ни крути, является одним из сильнейших Часодеев мира, и если дело дойдет до эферов, то победить этого мужчину у парня нет шансов. Но темное удовлетворение уже разливалось по его венам, и вместо того чтобы остановиться, Фэш мягко, почти невинно добавил: – Если вы имеете в виду девушку, у которой, как Вы считаете, глубокая психическая травма из-за того, что ее насильно целовал какой-то парень, то не переживайте. Та девушка отлично знает, что никто к ней не приставал, и просто злится из-за того, что какой-то служащий выбрал не ее, такую красавицу, а простую рыжую девчонку. Поэтому белых пятен здесь нет и исправлять нечего. Я все проверил. Огнев резко развернулся и подошел к своему столу. – Достаточно, – бросил он, делая пометку в журнале. Затем он взял доклад и пролистал его. Фэш спокойно ждал, наблюдая за ним и ожидая новой порции вопросов. – Отлично, – сухо произнёс Нортон. – Написано неплохо. Но меня смущает кое-что. Он открыл доклад на одной из страниц и внимательно всмотрелся в представленные данные. – При устранении одного из белых пятен твоя спектральная маскировка дала задержку в 3 секунды при наложении шумового фона. Чем это грозит? – Ничем критичным, – ответил Фэш. – Погрешность в пределах допустимого. Версия маскировщика закрепилась. – Это тебе так кажется, – отрезал Огнев. – А что, если человек, к которому это пятно относилось, обладал повышенной сенсорной или эмоциональной чувствительностью? – Если бы он обладал, – Фэш смело смотрел мужчине в глаза, – он бы почувствовал кратковременную дезориентацию или ощущение странности. Но он не обладал особой чувствительностью, и маскировка закрепилась. Я проверял. – Проверял? – уточнил Огнев. – Да, – спокойно подтвердил Фэш. Огнев медленно подошёл ближе. – То есть ты решил самостоятельно оценить последствия своей погрешности, не доложив старшим? – Я заметил погрешность, и хотя она была в пределах нормы, я все равно проверил ее последствия и убедился, что маскировка закрепилась и белое пятно исчезло, – ответил Фэш. – Проверка была проведена вчера поздно вечером. Отчёт я отправил вам на часолист сегодня утром. – С опозданием на двенадцать часов, – холодно добавил Огнев. – Потому что я предпочитаю сначала решить проблему, а потом писать отчёт, – безмятежно улыбнулся Фэш. По Янтарной Зале прокатилась едва заметная волна напряжения. Огнев смотрел на мальчишку уже не как на своего ученика, а как на личный вызов. – Твое пренебрежение регламентом говорит о твоей необъемной самоуверенности. – Моё пренебрежение регламентом говорит о приоритете результата, – все так же спокойно ответил Фэш. – Не вижу смысла писать отчёт о погрешности и спрашивать разрешения, можно ли ее проверить, если я могу все сделать сам и сообщить об успешно выполненном задании. – Ещё одно слово в таком тоне, – прошипел Нортон, – и ты получишь задание на новый доклад. На тридцать страниц, не меньше. С анализом всех твоих «приоритетов». – Если вы считаете это необходимым для моего обучения, – издевательски вежливо ответил Фэш, слегка наклонив голову вбок, – то я готов. Ник спрятал лицо в ладонях. Захарра медленно закрыла глаза. Диана неодобрительно покачала головой. Василиса смотрела на отца с тревогой. – Отлично, – усмехнулся Огнев. – Тогда тема твоего нового до... В этот массивные двери Янтарной Залы открылись, пропуская Черную Королеву и Родиона Хардиуса. В комнате повисла тишина. Фэш и отец Василисы продолжали сверлить друг друга взглядами, тогда как остальные ребята, наоборот, выдохнули с облегчением. – Простите, что отвлекаем, – мягко сказала Нерейва. – Мы хотели посмотреть, как проходит урок. И, судя по всему, – насмешливо посмотрела она на сына, – не зря. – Надеюсь, не помешаем, дорогой внук? – весело поинтересовался Родион. – Разумеется, нет, – сдержанно ответил Нортон. Он развернулся и прошел к столу, присаживаясь на край столешницы. – Как идут тренировки по устранению белых пятен? – спросил Родион Хардиус, оглядывая притихших учеников. Те переглянулись, не зная, что сказать. Диана первой подняла руку. – Немного сложновато, – осторожно сказала она. – Присутствует слишком много эмоциональных факторов. – Эти эмоциональные факторы приводят к погрешностям, которые могут оставить новые белые пятна в прошлом, – проворчал Нортон. – Или ещё хуже, изменить целый пласт истории. – Ну это ожидаемо, – пожала плечами Нерейва. – Все юные часовщики через это проходят. Вспомни себя в детстве, Норт. Как ты практиковался в часодействе и сколько мне и отцу приходилось подчищать за тобой. – Я не был королем Времени, – возразил Нортон. – На мне не лежала ответственность за весь мир. Родион Хардиус перевел взгляд на Фэша, стоящего с довольно самоуверенным видом возле учительского стола. Затем подошёл к внуку и взяв из его рук доклад, пролистал его. – Фэш, что произошло с последней маскировкой? – спросил он, поворачиваясь к ученику. Тот секунду поколебался, решая отвечать ли с прежним сарказмом или все же немного сбавить обороты. Огнев – это Огнев. Ему жутко нравилось злить этого мужчину. А вот повелительницу лютов и Родиона Хардиуса, наоборот, раздражать не хотелось. Потому он все же выбрал нейтральный тон. – Все прошло успешно, – все так же спокойно, но без наглой улыбочки произнес он. – Только возникла небольшая техническая погрешность, в пределах нормы. Я её проверил и закрепил фоновое восприятие участника события. – «Я проверил и закрепил», – холодно повторил Нортон, – означает самоуверенно сделал все без уведомления преподавателя. Родион Хардиус задумчиво посмотрел на внука и затем перевел взгляд на парня. – Белое пятно устранено? – спокойно спросил он. – Да, – коротко ответил Фэш. – Последствий погрешности не зафиксировано? – Нет. Родион Хардиус кивнул. – Тогда это повод обсудить процедуру отчётности, а не ставить под сомнение компетенцию наших королей и их зодчего круга, – решил Родион. – Я не ставлю под сомнение его компетенцию, – раздраженно возразил ему внук. – Я ставлю под сомнение дисциплину. Есть определенный порядок действий, которые он, как ещё ученик, обязан соблюдать. Или может, раз вы считаете, что он уже может сам все решать, то наши уроки ему тогда не нужны. – Нортон, – мягко вмешалась Черная Королева, – дисциплина формируется через разговоры, а не через давление. Особенно у таких учеников, как наш Драгоций, которые с малых лет привыкли рассчитывать только на себя. – Протоколы, отчёты, дисциплина важны, никто не спорит, – добавил Родион Хардиус, – но не стоит превращать это в личный поединок. Это, кстати, и тебя касается тоже, Фэш. Огнев поджал губы и сдержанно кивнул. Немного помедлив, Фэш тоже кивнул. – Ну и отлично, – весело потер руки Родион Хардиус. – А сейчас продолжайте. А мы с Нерейвой посмотрим, как вы справляетесь. – Разумеется, – сухо сказал Нортон. – Драгоций, ты можешь садиться. Приступайте к устранению оставшихся пятен. Фэш кивнул и молча прошел на свое место. Сев за свой стол, он поймал взгляд Василисы. Она ободряюще ему улыбнулась. Он улыбнулся ей в ответ. Затем оба принялись за работу.

***

После обеда ребята разошлись в разные стороны. Младший Зодчий Круг пошел тренировать эферы с Родионом Хардиусом, а короли отправились по своим рабочим местам, сопровождаемые Мираклом и Нортоном. А Нерейва и Константин решили наведаться к Року в Змиулан. В Расколотом Замке наступила тишина. Фэш разобрал прошения, запросы и жалобы, поступившие за те дни, пока он болел. Затем они с Мираклом провели несколько аудиенций. Взрослые пока не позволяли обоим королям проводить самостоятельные аудиенции, так как не были уверены в их опыте и правильности решений, которые в этих случаях приходится принимать быстро и без обдумывания. После этого Миракл оставил подопечного работать над клубками судьбы, а сам отправился на занятие по временным параллелям для Младшего Зодчего Круга, напомнив Фэшу не принимать серьезных решений без согласования со старшими. Тот раздражённо кивнул и, устроившись в своем кресле поудобнее, взял в руки клубок судьбы, который ожидал проверки. Таких клубков за последние дни накопилось много. Он ещё не разобрал даже те, которые появились, пока они были в прошлом, а тут уже новых сколько. Фэш полулежал в своем кресле и работал с клубками – скользил пальцами по материалу, похожему на проволоку, и проверял, какое направление выбрали его подданные на развилках, создавал направления и вероятности событий. Это была механическая работа, которая занимала его мозг. А пока мозг был занят делом, он не успевал думать про Астрагора и про всю эту ситуацию, в которую он попал. Не восстанавливал в голове лицо Ардана в пустоте, безжизненного Михаила. Не вспоминал шорох, с которым Астрагор поглотил эррантию. Простая механическая работа. То, что ему сейчас нужно. Фэш провёл пальцами по линии судьбы, выравнивая ее и создавая вероятности событий для какого-то остальского человека, как вдруг его браслет звякнул и осветился голубым сиянием. Он механически поднес запястье к глазам, и сердце его пропустило один удар. Сообщение было от Войта. Короткое, с виду даже дружелюбное: «Привет, брат. Прогуляемся? Координаты перехода ниже. Не позднее, чем через полчаса. Жду». Юноша опустил руку, тупо уставившись в стену. Он знал, что это означает. Новое задание. Новые жертвы. Отчаяние, тяжёлое и липкое, разливалось по груди. Хотелось снять браслет, швырнуть его об стену, разбить, сделать вид, что ничего не было. Но перед глазами тут же встало лицо Василисы, улыбающееся ему сегодня утром, ее пальцы на его подбородке, когда она его поцеловала у всех на виду. Её бормотание про медведей, когда она пыталась вчера заговорить ему зубы. И её твёрдое: «Я буду на твоей стороне, что бы ты ни решил». Выбора не было. Фэш встал и вошёл в нуль-зеркало, направляясь к себе в комнату. Там он ввел координаты в свое нуль-зеркало и шагнул в него. Войт ждал его, сидя на камне перед огромным обрывом, расслабленный, будто на пикнике. Увидев короля Времени, он расплылся в широкой улыбке. – Рад тебя видеть, дорогой племянник! Как сам? Как Василиса? Фэш остановился в паре метров, не желая приближаться к обрыву. – Чего тебе надо? – сухо спросил он. – Говори быстро. Я занят. Войт театрально прижал руку к груди. – Ой-ой, какие мы колючие. Я к тебе по-родственному, с душой, можно сказать. А ты сразу с агрессией. – У тебя нет души, – огрызнулся Фэш, сжимая пальцы в кулаки в карманах брюк. – Я сказал, говори. Или я ухожу. Улыбка Войта мгновенно погасла, сменившись холодной, деловой маской. – Хорошо, дорогой племянник. По делу так по делу. Мне не нравится, какую активность развила гильдия прорицателей. Ты знаешь, что горцы связались с Зодчим Кругом и уже пригласили их к себе? Фэш почувствовал, как сердце бешено заколотилось. Значит, прорицатели что-то увидели? Но почему никто из взрослых не сказал об этом ни слова? Может они уже начали что-то подозревать?.. – Я не думаю, что они видят кто я, – продолжал Астрагор. – Но они явно что-то ощутили, возможно, мой поток времени. Или что-то почувствовали. Но когда Зодчий Круг приедет к ним и они пересекут свои энергии, то все увидят. – Это не мои проблемы, а твои, – сухо произнес Фэш. – Запудри им дар, как ты сделал с Примаро. – О нет, дорогой племянник, – почти ласково улыбнулся Войт. – Это не мои проблемы, а наши. Потому что как только их потоки пересекутся, прорицатели узнают всё – как ты скрыл от всех, что это я в теле Войта, как ты дал мне возможность проходить в Расколотый Замок, как ты вмешался в судьбу детей Романова и едва не угробил его старшего сына. Как ты врал своим наставникам. Кровь отхлынула от лица короля Времени, но он ещё крепче сжал кулаки в карманах брюк. – Пусть узнают, – тихо сказал он. – Они узнают также, что ты шантажировал меня безопасностью моих друзей и подписанными контрактами. Астрагор приподнял бровь. Он смотрел на племянника с лёгкой, почти ласковой улыбкой, как смотрят на любимого питомца. – Пусть узнают? И ты серьёзно думаешь, что когда они всё это узнают, то похлопают тебя по плечу и скажут: «Ну ничего, бывает»? – Астрагор покачал головой. – Нет, дорогой племянник. Они тебя не простят. Ты для них станешь предателем, хуже любого врага, даже хуже меня. Потому что я хотя бы действовал открыто. А ты работал на меня тайно за их спинами и врал им в лицо. А та маленькая деталь, что я шантажировал тебя контрактами, поверь, останется незамеченной. Потому что у них возникнет естественный вопрос – почему ты не пришел к ним за помощью сразу. Они тебе просто не поверят. Твоя новая, так называемая, семья от тебя отвернётся. Друзья не поймут. А Василиса… Ну, может, она и пообещала быть на твоей стороне, что бы ни случилось. Но ты уверен, что она не поменяет своего мнения, когда узнает, что ты тайно работаешь на меня? Каждое его слово было ударом под дых. Фэш чувствовал, как его решимость тает, уступая место леденящему ужасу. Астрагор и тут отлично всё просчитал и теперь бил в самое больное место – в страх быть отвергнутым теми, кого он любил. Повисла пауза. Фэш уже знал, что будет дальше. Чувствовал, как внутри поднимается глухое сопротивление вперемешку с отчаянием. Сердце его заколотилось быстрее. В висках неприятно запульсировало. – Нет, – сказал он прежде, чем дядя что успел сказать. – Нет. Я ничего для тебя делать не буду. – Ты даже не знаешь, о чём речь. – Мне всё равно. – Хорошо, – неожиданно согласился Астрагор. – Можешь ничего не делать. Твои учителя завтра отправляются к горцам и узнают о тебе много нового. Кроме того, ты нарушаешь контракт, подписанный тобой добровольно. И так как ты не хочешь отдавать мне свое тело, то придётся расправиться с твоими друзьями. Даже не знаю, с кого бы начать, – Великий Дух сделал вид, что задумался. – Захарру легче похитить, но она опять же своя кровь. Василису похитить сложнее, но зато интереснее. Придёшь посмотреть, как я их зачасую? И кстати, как ты думаешь, что скажут тебе твои учителя, если по твоей вине Василиса погибнет в муках? А смерть её лёгкой не будет, это я тебе гарантирую. Впрочем, ты и сам всё увидишь, я не лишу себя такого удовольствия. Ты увидишь все ее муки в мельчайших деталях. В голосе дяди не было злобы. Только спокойная, уверенная жестокость. Фэш же стоял, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Что ты хочешь? – глухо спросил он. – И почему с тобой всегда приходится говорить с позиции силы, племянник? – с притворной грустью покачал головой Астрагор. – Что. Ты. Хочешь? – повторил Фэш. – Всего лишь лёгкого смещения предсказания горцев. Их пророчество должно остаться верным… но стать неясным. Сейчас они видят источник возмущения. Когда к ним прибудет Старший Зодчий Круг и они перекрестят силы, то моё изображение чётко проявится. Ты должен размыть фокус. – Как? – Нужно сделать наиболее вероятные ветви будущего бледными. Пусть угроза останется, но без лица. Без имени. Без чёткости. Примерно так же, как я заблокировал дар Примаро. Фэш покачал головой. – Я не знаю, как это сделать, – произнёс он. – Ну конечно ты не знаешь, – фыркнул Астрагор. – Твои учителя тебя такому не научат. Хотя сами умеют, не сомневаюсь в этом. А я, к сожалению, не успел. Но научу сейчас. Он похлопал по плоскому камню рядом с собой. – Сядь, – приказал дядя. – Сейчас я научу тебя не просто как входить во временные коридоры людей, что ты умеешь делать уже давно. Кстати, твои новые учителя знают об этом? – Они много чего не знают, – буркнул Фэш. – Понимаю, – краешком губ усмехнулся Астрагор. – Поэтому я и говорю, что ты стараешься быть для них тем, кем не являешься на самом деле. Фэш промолчал. Но, чуть помедлив, все же сел рядом с дядей. – Первое, что тебе нужно сделать – создать себе искусственные ветки вероятностей будущего, – начал объяснять Астрагор. – Все варианты дара предвидения работают одинаково. Что у Примаро, что у прорицателей, что у госпожи Столетт. Ты ведь знаешь, что будущее представлено нам не линейно, а в виде огромного количества вероятностей. Как дерево. От главной ветки будущего отходит другая, она делится ещё на несколько вероятностей, и они, в свою очередь, тоже разветвляются. Самые яркие, цветные, отчётливые варианты будущего и являются самыми вероятными. Чем сильнее у человека дар предвидения, тем отчётливее он видит самые возможные ответвления. Поэтому если тебе надо заблокировать дар прорицателя, просто делаешь эту вероятность более блеклой и она теряется среди тысяч остальных. – Разве это не вмешательство в дар? – Нет. Это всего лишь небольшая коррекция. Фэш хмыкнул, но решил не спорить. Все равно выбора нет. Ну по крайней мере в этот раз ни в чью судьбу вмешиваться не надо. – А чтобы сделать яркую ветку будущего бледнее, тебе нужно создать вокруг себя часовой поток и сформировать его в искусственно созданные вероятности будущего, – продолжал объяснять Астрагор. – Тот поток, что присутствует вокруг тебя в твоей обычной жизни, сейчас для прорицателей как фонарь посреди темноты – яркий, чёткий. Если ты добавишь энергию и сформируешь ее в ветки будущего, то этот фонарь начнёт блекнуть. Чем больше энергии ты напустишь вокруг себя, тем бледнее будут выглядеть все варианты будущего, что связаны с тобой. Именно так и поступают, когда не хотят, чтобы их будущее видел кто-то другой. И, кстати, я абсолютно уверен, что все твои новые наставники пользуются этим фокусом. Так же как и большая часть относительно сильных, соображающих часовщиков. Но вас, юных, этому не учат. Чтобы вы оставались предсказуемыми и в ваше будущее всегда можно было бы легко заглянуть. А теперь закрой глаза. И создавай вокруг себя часовую энергию. Представь, что та энергия, что уже есть, находится в осязаемом виде. Например, как парящая ткань. Хватай её и множь во времени. И из этой новой энергии создавай разные ветки будущего. Фэш прикрыл глаза, произнёс про себя числовое имя и представил свою собственную часовую энергию, парящую вокруг него. Он мысленно ухватил её пальцами и начал раскручивать. Желание – воля – действие. Энергия стала распадаться на кусочки, которые множились. Фэш хватал их стрелой и создавал из них ветки будущего с разными событиями. Он понимал, что каждое его движение приближает его к пропасти. Но выбора не было. Дядя ясно дал понять, что сделает, если племянник не подчинится. – Отлично, – похвалил Астрагор, когда ученик приоткрыл глаза и вопросительно уставился на дядю. – А теперь делай то же самое со мной. Нам пока не нужно, чтобы кто-то из прорицателей увидел меня. Фэш повторил то же самое с энергией, кружащей вокруг тела Войта, множа её и создавая ветки вероятностей будущего с разными вариантами. «Что ты делаешь, идиот? – кричал внутренний голос. – Остановись. Ещё не поздно». Но перед глазами стояло лицо Войта с его ледяной улыбкой и спокойной жестокостью. Слова о Василисе, которая умрёт в муках у него на глазах. Фэш стиснул зубы и отогнал прочь голос, продолжая создавать ветки будущего для Астрагора. – Отлично, – прокомментировал Астрагор, когда Фэш закончил. – Ты радуешь меня, племянник. Ну а теперь давай прогуляемся, – вдруг дружелюбно предложил он, вставая. – Пройдемся до деревни Столеттов. У Хронимары есть потрясающий чай. Поболтаем… по-братски, – уголки его губ приподнялись. – Вспомним времена в Змиулане. – Да пошёл ты, – выдохнул Фэш, развернулся и зашагал прочь, чувствуя спиной насмешливый взгляд. Он вошёл в нуль-зеркало и оказался у себя в комнате. Присев на кровать, он несколько минут сидел, уставившись в пустоту, пытаясь унять мелкую дрожь по всему телу. Перед глазами проносились картины одна страшнее другой: Василиса, корчащаяся от боли; Черная королева, Родион Хардиус и Миракл, смотрящие на него с отвращением и болью. Нортон Огнев, выкручивающий ему руку и с удовлетворением показывающий всем предателя. Фэш с силой сжал пальцами одеяло, пытаясь вернуть контроль над собой. Затем заставил себя подняться и снова вошёл в нуль-зеркало, направляясь в свой рабочий кабинет. Если кто-то придет и не увидит его на рабочем месте, то наверняка возникнут вопросы, на которые он еще не был готов отвечать. В кабинете было уже сумрачно. Фэш взглянул на часы. Ужин через час с небольшим. Он перевел взгляд на свой рабочий стол, а затем оглядел кабинет. Его собственная душа сейчас казалась ему такой же темной и пустой. Сглотнув горький комок, он подошёл к столу, сел в кресло и возобновил работу над клубками. Но практически тут же отложил их. Перед глазами вместо клубков стоял лес, пропасть и он сам, создающий новые вероятности будущего, чтобы никто не узнал про Астрагора и его связь с ним. Фэш обхватил голову руками, вцепившись пальцами в волосы. В мыслях продолжали мелькать картинки: Родион Хардиус, с гордостью смотрящий на него и утверждающий, что стал таким именно из-за своего молодого учителя; Василиса, целующая его сегодня утром у всех на виду; Ник, с которым они так по-дурацки смеялись над первыми неудачами с девушками. Все они верили ему. А он... он методично предавал их, уничтожая их доверие, безопасность и будущее. И всё это ради того, чтобы спасти их же от вернувшегося монстра. «Ты их уже не спасаешь, – раздался в голове холодный голос совести. – Ты тонешь сам и тянешь их за собой». Фэш поднялся и подошёл к окну, уставившись на сад, утопающий в вечерних сумерках. Светильники уже зажглись и создавали иллюзию глубины. Ему казалось, что он стоит на краю чёрной бездны и сейчас шагнёт в неё. Впрочем, он уже шагнул в нее. Просто ещё не долетел до дна. В висках стучало, дыхание сбилось и стало поверхностным и частым. Фэш понимал, что дальше так продолжаться не может. Он сам себя загоняет в ловушку и с каждым новым заданием Астрагора затягивает у себя же на шее петлю всё туже и туже. Но как выйти из ловушки дяди, когда дело касается жизни дорогих ему людей? Астрагор хитер. Он обязательно отомстит. Не сейчас. Скорее всего, попозже, когда от него удара никто ждать уже не будет. Но отомстит. Что можно сделать, когда тебя за горло держит такой человек как Астрагор? Сбежать самому? Сложить полномочия короля Времени и просто уйти? Оставить их всех. Переживут и будут жить дальше, в целости и сохранности. Он не знал ответа. В голове стоял только этот оглушительный, пульсирующий шум – смесь страха, вины и отчаяния. Он стоял, облокотившись на подоконник, и чувствовал, как ловушка Астрагора, в которую он по своей же глупости попал, сжимается вокруг него всё сильнее и сильнее. И скоро стенки этой ловушки сомкнутся так плотно, что выхода уже не будет. Фэш прикрыл глаза. До ужина оставалось совсем немного. Скоро ему придется пойти туда, где надо будет улыбаться и делать вид, что все хорошо, и смотреть в глаза людям, которых он уже предал. А завтра ему придется слушать, что прорицатели не смогли ничего увидеть, и прятать глаза от стыда. Нет. Фэш решительно распахнул глаза. Нет. Больше так продолжаться не может. Он должен довериться старшим. Они его поддерживали. Черная Королева, Родион Хардиус, Миракл, не говоря уже о Константине. Они будут рвать и метать. Ну и пусть. Зато он скинет с себя этот груз. И если его лишат полномочий – значит, так тому и быть. – Я все расскажу, – прошептал он в темноту кабинета. – И будь что будет. Сразу после ужина. Поговорю с Родионом. Не давая другим мыслям проникнуть в голову, он развернулся и вышел из кабинета, направляясь к Трапезной Зале. Теперь, когда он решился, ему стало немного полегче. Фэш морально уже был готов к наказанию и даже вероятности того, что придется сложить полномочия и передать их кому-то другому, а самому вернуться в свою параллель. Хотя если повезет, то его оставят в Зодчем Круге и у него будет возможность видеться с Василисой. Но главное, что он избавится от этого чувства вины. Трапезная Зала встретила его веселой болтовней друзей. – Привет! – подлетела к нему Василиса, как только он вошёл. Она приподнялась на цыпочки и поцеловала его. – Слышал новость? Все старшие уехали к горцам! – Что? – растерянно захлопал глазами Фэш. – Уехали к горцам-прорицателям, – повторила Захарра. – Аж до завтрашнего утра. Круто же, да!? Наконец-то мы можем делать что хотим! А хотим мы вечеринку! – Что, все-все уехали? – уточнил Фэш. – С нами в замке остался только отец, – объяснила Василиса. – Фэш? Все нормально? – Да, – он заставил себя улыбнуться. Разочарование тугим комком встало в горле. Но Фэш постарался расслабиться. Ничего. Главное, что он решился. А рассказать все можно и завтра, когда они вернутся. Он позволил Василисе увести себя к столу и сел рядом с ней, стараясь отогнать все свои мысли до завтра. Утром, как только старшие вернутся, он все расскажет. А пока можно хорошо провести вечер с друзьями без надзора взрослых.

***

Просторный уютный кабинет был залит теплым светом старой вечнолампы. На столе, покрытом вышитой скатертью, стоял пузатый заварной чайник, две фарфоровые чашки и тарелка с печеньем, которые Хронимара всегда пекла сама. Сама часовщица задумчиво помешивала ложечкой чай, хотя сахар давно растаял. Её лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас выдавало тревогу. Великий Дух Осталы же, наоборот, сидел расслабленно, откинувшись на спинку стула. Он с наслаждением откусил половину печенья и запил чаем. В его глазах не было ни тени беспокойства – лишь холодный, расчетливый блеск. – Ты играешь слишком громко, – сказала часовщица. Астрагор едва заметно улыбнулся и сделал ещё один глоток травяного чая. – Напротив, дорогая Хронимара. Пока я всего лишь шепчу. Когда я буду играть громко – весь мир содрогнется. Женщина лишь головой покачала, продолжая задумчиво помешивать чай. – Я не понимаю, как ты можешь быть таким спокойным, – заговорила она, наконец отложив ложку на блюдце. – Прорицатели уже почти все знают. И завтра все сообщат Зодчему Кругу. – Они ничего не сообщат им завтра, – мягко возразил Астрагор. – Я уже позаботился об этом. – Наш Король вмешался? – Да. И ты даже не представляешь, насколько чисто он выполнил работу. Порой я сам опасаюсь его возможностей. – Ученик, способный превзойти учителя, – хмыкнула часовщица. – Именно, – его голос стал тихим и зловещим. – А если учесть, какой у него учитель, то... Поверь мне, дорогая Хронимара, Зодчий Круг очень опасается, что Король Времени может выйти из-под контроля. И всеми способами пытаются сдерживать его силу. – Король Времени – всего-лишь мальчишка. А ты явно недооцениваешь его новых учителей. Он нестабилен, ходит по краю, готов открыться. Ты привлекаешь к себе и к нему слишком много внимания. Она взяла печенье из вазочки, повертела в пальцах, и вместо того чтобы откусить, положила его на блюдце. – Мальчишка на пределе, Астрагор. Он сейчас как загнанный в ловушку зверек. Он может не выдержать. И тогда он пойдёт к своим наставникам и расскажет всё сам. Да, его обвинят, может быть, даже лишат полномочий, но он сбросит с себя этот груз. А мы… – она понизила голос, – мы останемся ни с чем. Астрагор сделал глоток, затем поставил чашку и задумчиво потер подбородок. – Ты зря переживаешь, дорогая Хронимара – сухо произнес он. – Да, ситуация немного выходит из берегов, но это и неплохо. Как известно, хаос – лучшее время для решительных действий. Почему ты думаешь, я заставил мальчишку поработать над предсказаниями горцев? Думаешь, я сам не умею? Хронимара хмыкнула. – Я вообще не понимаю, зачем тебе этот парень. – Он – Король времени, а значит, обладает теми способностями, которых у меня нет, – ответил Великий Дух. – Добавь сюда его природные способности, огромную силу духа и часовую силу. Для нас это будет союзник, который стоит целой армии. – Этот союзник скорее пришлёпнет тебя, чем встанет на твою сторону, – покачала головой женщина. – Так что ты придумал? Зачем заставил мальчишку вмешаться в предсказания? – Прятаться становится все сложнее, – Астрагор откинулся на спинку стула. – Чем дольше мы скрываемся, тем больше следов оставляем. Нужно ускорить события. – Ускорить? – в голосе Хронимары мелькнул интерес. – Сейчас дар горцев затуманен из-за вмешательства мальчика. Они чувствуют угрозу, но не видят, от кого именно она исходит. Это даёт нам немного времени… но и держит нас в подвешенном состоянии. – Астрагор подался вперёд, понизив голос до доверительного шёпота. – Я верну прорицателям их видения. Пусть увидят всё. Женщина вздрогнула, едва не опрокинув чашку. – Ты с ума сошёл? – прошипела она. – Зодчий Круг тут же явится сюда. — Нет. – Астрагор снова взял чашку и с наслаждением отпил глоток. – Нет, если сделать это правильно. Я заставлю их увидеть то, что нужно, чтобы они увидели. Точнее чтобы они восприняли всё так, как нужно мне. Они увидят, что Фэш сам ко мне пришёл. Что он устал быть марионеткой Зодчего Круга, что он хочет свободы от этой опеки. Что он – предатель, тайно работающий на меня за их спинами. Хронимара слушала, замерев. Её пальцы теребили край скатерти. – Ты собираешься разоблачить его? Краешки губ Астрагора медленно, почти лениво поползли вверх. – Я собираюсь довести его до точки невозврата. Прорицатели увидят всё, но немного искаженно – что он сознательно притащил меня сюда. Что он еще в прошлом знал, кто я. Что это он изменил судьбы Ардана и Ильи Романовых. И что он поработал над предсказаниями горцев. Именно для этого я и заставил его вмешаться. Что бы он теперь ни пытался доказать – веры ему не будет. Потому что он вмешался в дар прорицателей, чтобы скрыть от всех свою работу на меня. Астрагор замолчал, и в кабинете повисла плотная тишина. Хронимара сделала глоток своего чая и подняла глаза на молодого мужчину, сидящего перед ней. – Это рискованно, – сказала она. – Они потребуют от него объяснений. А он расскажет, что ты его шантажировал. – Ему не простят тайного сотрудничества со мной, – покачал головой Астрагор. – И даже если он начнет доказывать, что я его шантажировал – осадок все равно останется. Мальчишка запятнал себя и ничего с этим ему уже не сделать. А для большего эффекта я верну дар Примаро. Сейчас я размываю его видения относительно Фэша. Но как только я наведу фокус, то парень всё увидит и расскажет про своего братца. И тогда Фэш окажется в кольце обвинений. Наставники, учителя, друзья, брат, прорицатели. А затем узнают и остальные часовщики Осталы. – А если он кинется им в ноги, начнёт вымаливать прощение? – Не начнёт, дорогая Хронимара. Поверь мне, я отлично знаю моего племянника. Он слишком гордый. Он скорее уйдёт с высоко поднятой головой, чем будет ползать на коленях и вымаливать прощение. Эта гордость – и есть моя главная ставка, – в глазах Астрагора мелькнул холодный блеск. – И ты думаешь, что он придет к тебе? – А ему больше не к кому идти, – Астрагор взял ещё одно печенье, покрутил в пальцах и откусил. – Когда мальчишка останется один, раздавленный, обвиненный в предательстве, брошенный всеми, кого он считал семьёй… – Великий Дух с улыбкой развёл руками, — тут появлюсь я. Любящий дядя, который поймёт, примет и предложит руку помощи. – Ты действительно веришь, что он выберет тебя? – Я стану единственным, кто не отвернётся от него. Знаешь, есть кое-кто, кого Фэш Драгоций боится больше, чем меня... – Да ну? – фыркнула женщина. – И кто же это? – Он сам, – улыбнулся Астрагор. – Он такой же, как я — жёсткий, умный, безжалостный, когда надо. Просто он старательно закапывает это в себе, пытаясь стать «хорошим мальчиком» для всех. Хочет быть светлым. Но темная часть его души никуда не делась и рвётся наружу. Поверь, он боится себя настоящего больше, чем меня. Потому что знает, что он – это я в следующем поколении. Астрагор откинулся на спинку стула, снова взял чашку и сделал глоток, наслаждаясь горячим чаем. Хронимара смотрела на него с сомнением, смешанным со страхом. Этот план должен был либо вознести их на вершину, дав им сильного союзника. Либо уничтожить их окончательно. И Астрагор, холодный и уверенный, не сомневался в успехе ни на секунду.