003. Встреча.

«Как клёво, ты хочешь быть ещё сильней...»

***

23.11.2021.

Москва.

Шум.

      Ночь была длиннее, чем должна была быть.       Полуразобранные куплеты лежали разбросанными по столу, мятая бумага шуршала каждый раз, когда я пытался что-то поправить или переписать, а холодный кофе в кружке уже успел остыть, оставляя на губах странный привкус горечи и терпкости. В воздухе висел запах оборудования и слегка прелого кабеля, смешанный с ароматом моих мыслей, которые всё время куда-то убегали. И снова раздалась фраза «давай ещё один раз», повторённая Лёшей так спокойно, будто он не заметил, как у меня дергается глаз от усталости, будто его взгляд скользнул мимо моего напряжения и усталости, не задержавшись ни на секунду.       Данат в это время подкручивал аппаратуру, его пальцы двигались уверенно, почти механически, а в глазах мелькала лёгкая улыбка, будто он смеялся над чем-то в телефоне — может, над шуткой, которую я не слышал, или над собственной мыслью, мне было трудно понять. А я снова сбивался на одной и той же строчке, как будто она специально ускользала из-под пальцев, упрямая, непослушная, и каждый новый подход казался одновременно знакомым и чужим.       Время растекалось медленно: стук клавиш, тихие вдохи и выдохи, смешанные с едва слышным гулом техники, создавали странное ощущение, что я нахожусь одновременно здесь и где-то внутри себя, в каком-то пространстве между нотами и словами, которое не поддаётся никакой логике. И всё это сливалось в один бесконечный поток, который нужно было уловить и удержать хотя бы на секунду, прежде чем всё снова распадётся.       Ближе к пяти утра студия стала похожа на подземелье: жёлтый тусклый свет, ни одного окна, воздух тяжёлый, голос садится. Я поймал себя на том, что читаю текст автоматически — как будто не я автор, а кто-то рядом диктует.       — Всё, стоп, — хрипло сказал я, выдыхая. — Я уже не слышу себя.       — А мы тебя — ещё слышим, — усмехнулся Данат. — Это проблема.       — Иди спать, — махнул рукой Лёша. — Я гляну по свежей голове. Завтра продолжим.       Я не спорил. Просто забрал рюкзак и вывалился в холодный воздух улицы, чувствуя, как мир покачнулся, будто подо мной корабль.

***

      На следующий день я пришёл в студию позже всех. Я бы вообще не пришёл, если честно — но надо.       Открыл дверь плечом, даже не глядя, и ввалился внутрь. Сразу ударил запах кофе — крепкого, тёплого, с лёгкой горчинкой, смешанный с каким-то сладким ароматом выпечки. Даша, наверное, опять что-то притащила, как всегда.       Воздух был густой и тяжёлый, с едва уловимой ноткой перегрева от техники, работающей в углу, от стола с микшерским пультом и от тела людей, занятых своими делами.       Слух сразу уловил чужие голоса — кто-то тихо обсуждал детали трека, кто-то смеялся, где-то шуршала бумага, ещё слышался слабый щелчок мышки и тихое сопение монитора. Всё это смешалось в одну неясную симфонию, и я почувствовал, как мозг чуть-чуть замедляет обороты, пытаясь сориентироваться: кто где, что делают, кто за чем наблюдает.       Глаза быстро пробежали по комнате. Данат склонился над чем-то в углу, копаясь в программе, Лёша стоял с наушниками на шее и сосредоточенно «тупил» в экран, да так спокойно, что было видно — усталость не тронула его, а меня сразу поразило, как легко он сохраняет концентрацию.       Я сделал шаг внутрь, ощущая лёгкую дрожь от того, что нахожусь среди этих людей, в этом почти живом организме студии, который дышит, шумит, шевелится, но не ждёт, пока я войду. Каждый звук — шорох бумаги, тихий щелчок, смешок, вдох — казался отдельной живой клеткой, частью общей пульсации, в которую я только что попал.       Даже когда я просто стоял на месте, ощущение было странным: будто я одновременно здесь и где-то в стороне, наблюдая за тем, как всё это работает. И, несмотря на усталость, раздражение и лёгкое раздражающее ощущение переполненного пространства, в этом была своя притягательность — напряжённая, живущая, почти материальная атмосфера, которой невозможно было не поддаться.       — О, наш воскресший, — сказал Данат, развернувшись на стуле. — Живой?       — Это вы видите какую-то жизнь? — пробормотал я, проходя мимо.       — У тебя глаза красные, как у кролика, — заметила Даша с подоконника. — Очень творческое состояние.       — Спасибо, Даша, — фыркнул я. — Не хватало только твоей оценки.       — Так я и не оценивала. Я констатировала факт, — хладнокровно ответила она, стряхивая крошку с джинсов.       И только потом я увидел её.       В углу, за ноутбуком, под холодным белым светом лампы, сидела незнакомая мне девушка. Тихая, аккуратная, словно на пару тонов тише всех остальных, почти растворяясь в пространстве студии. Я заметил, как она сконцентрировано работает пальцами по клавишам, словно каждая нота и каждый символ текста для неё важнее всего остального вокруг. Высокий хвост, который слегка раскачивался, когда она наклонялась над экраном. Огромное чёрное худи, будто специально подобранное, чтобы скрыть форму и оставаться незаметной, но при этом создающее эффект загадочности. Небольшой браслет на запястье, который вдруг блеснул, когда свет лампы попал на металл под определённым углом.       И — мелочь, которая почему-то зацепила: тонкая бирюзовая ниточка, торчащая из шва на плече худи. Она играла с ней большим пальцем, почти неосознанно, и это движение выглядело живо и одновременно непринуждённо. Казалось, она не замечает ничего вокруг, кроме своего экрана и этих маленьких деталей, но именно эта бирюзовая ниточка каким-то странным образом вырывалась из фона, цепляла взгляд.       Я остановился, будто нога сама притормозила, и на секунду всё вокруг растворилось: шум студии, щёлканье оборудования, лёгкий запах кофе и выпечки — всё это отошло на второй план. Только она, её тихая сосредоточенность, маленькие движения и бирюзовая ниточка оставались в поле моего зрения.       «Кто она и что делает здесь?» — этот вопрос пронёсся у меня в голове, будто стрелка компаса, сбившаяся с курса. Новый человек, новая энергия, новое присутствие, которое казалось одновременно чужим и странно притягательным. Я ловил себя на том, что хочу подойти, заговорить, понять, что это за человек, но внутри что-то сдерживало, словно нужно было сначала изучить пространство, понять правила игры, прежде чем вмешиваться.       — А, — сказал Лёша и хлопнул ладонью по столу, — познакомьтесь уже, пока не поздно. Гриша, это Влада.       Она подняла глаза.       Спокойные. Внимательные. Те, что сразу определяют, врёшь ты или нет.       — Привет, — сказала она. Ни смущения, ни просьбы принять её — просто факт.       Я кивнул.       — И зачем она нам? — спросил я у Лёши, не отводя взгляда от Влады.       — Креативный продюсер, визуал, концепты, — перечислил Лёша. — То, что мы сами делаем через одно место.       — Честность уровня сто. — усмехнулась и подметила появившееся из ниоткуда Даша, на что получила мой кроткий напряженный взгляд.       — Это я и без вас знаю, — буркнул я. — Но почему никто меня не спросил?       — Потому что ты игнорируешь всё, что сложнее «ок», — снова откликнулась бросила блондинка.       Данат прыснул.       — Реально, Гриш, у тебя реакция как у кота. Или спит, или не отвечает.       Я уже собирался послать их всех к чёрту, но Влада закрыла ноутбук и сказала:       — Я не пришла сюда решать за вас. Я пришла помогать. Если ты против — я уйду.       И всё сказала ровно. Без давления. Без обид.       Это меня и задело.       — Влада! — тут же отреагировала Панфилова, грозно смотря на неё.       Но я не отставал.       — Я не против, — ответил я. — Просто... неожиданно.       — Мы могли бы сообщить, — вклинилась девушка, поднимая брови. — Но мы не сообщали.       — Спасибо за информацию, — фыркнул я. — Гениально.       Влада смотрела на меня внимательно. Слишком внимательно.       И опять эта нитка на плече. Дёрнулась, когда она её тронула. Меня почему-то раздражало, что она есть — настолько мелкая деталь, а взгляд цепляется.       — Так, — вмешался Лёша. — У нас сегодня лайв-тейк. Гриш, ты живой — значит, пишем.       — Я не живой, — возразил я.       — Но пишем, — закончил он.       Данат встал, потянулся, хрустнув спиной.       — Даша, ты с нами?       — Нет, я с Владой, — сказала Даша и спрыгнула с подоконника. — Мы пойдём смотреть, как вы тут гениально страдаете.       — Точно страдаете, — кивнула Влада.       Я повернулся к ней.       — Страдания — часть процесса.       Она улыбнулась едва заметно.       — Тогда я изучаю процесс.       Данат хлопнул меня по спине.       — Пошли, поэт. Не позорься.       Я шагнул в студийную комнату, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся.       Влада стояла возле пульта, внимательно склонившись над экраном, а Даша шептала ей что-то рядом, активно жестикулируя. Влада смеялась — тихо, но искренне, и смех этот неожиданно оживлял всю студию, делая её менее холодной и пустой. Я наблюдал за ними из дверного проёма, ощущая странное напряжение, будто всё вокруг замедлилось, а они были центром этого маленького мира.       Я почувствовал, что хочу подойти, что-то сказать, вмешаться, но одновременно понимал: не время, не место. Внутри всё рвалось наружу, но снаружи я делал вид, что просто стою, наблюдаю.       Резко захлопнул дверь, будто таким жестом можно было отрезать себе навязчивую мысль о том, что я здесь, что меня это всё отвлекает. Но даже этот шум не помог — внимание всё равно возвращалось к ним. К их голосам, движению, лёгкому смеху, к тому, как они погружены в работу, как уверенно держат своё пространство.       Я откинулся на спинку стула, сжал руки, пытаясь сконцентрироваться на себе, на музыке, на студии, на делах. Но ощущение было странное: здесь одновременно тесно и пусто, каждый звук — щелчок оборудования, шорох бумаги, тихий вздох — обострял ощущение, что я всё ещё сторонний наблюдатель, пока они живут своей собственной жизнью в этом пространстве.

***

      Из студии вышел я только спустя часы. Тело слегка онемело от резкого перепада температуры, а голова звенела, но не так сильно, как я ожидал. Возможно, из-за тишины, которая внезапно наступила за пределами шумного пространства записи. Возможно, из-за того, что я знал: они там, за дверью, обсуждают чёрт-знает-что, и мне оставалось только наблюдать со стороны, пока всё это происходит без моего участия.       Я шагнул в сторону кулера, собираясь набрать воды, но остановился у дверного проёма. Голоса доносились приглушённые, но достаточно отчётливые, чтобы заставить меня задержать дыхание и прислушаться. Каждый тон, каждая интонация давали понять, что разговор важен, серьёзен, но при этом живой, настоящий, без фальши.       Влада и Даша сидели в основной комнате, словно не замечая постороннего взгляда за дверью. Даша — на подоконнике, снова как королева, свесив ноги, взгляд уверенный, лёгкая улыбка на губах, руки свободно лежали на коленях. Её поза говорила о том, что она здесь хозяйка, даже если формально это не так, и это одновременно раздражало и впечатляло.       Влада — за низким столиком, ноутбук перед ней, кисти пальцев быстро двигались по планшету, почти танцуя по экрану, словно каждая деталь, каждая линия, каждый штрих имели значение, и она не могла позволить себе ни одной ошибки. Взгляд сосредоточенный, губы чуть приподняты в лёгкой усмешке, которая появлялась, когда что-то удавалось идеально совместить. Всё это вместе создавало ощущение, что они погружены в собственный мир, аккуратный и немного недосягаемый, мир, в который я только что заглянул, но ещё не вошёл.       Я сделал шаг назад, вдохнул прохладный коридорный воздух, и всё равно взгляд возвращался к ним, к их движениям, к голосам, к маленьким деталям, которые делали комнату живой и настоящей, даже когда я оставался в стороне.       — ...и ты правда сказала ему так прямо? — удивилась Даша, делая глоток из своей огромной чашки.       — А как иначе? — Влада пожала плечами. — Он же спросил.       — Да, но ты видела его лицо? Он не привык, что с ним разговаривают без реверансов.       — А я не умею делать реверансы.       Я невольно усмехнулся.       Да, это я успел заметить.       Влада что-то дорисовывала — линии плавно сводились к скетчу, который постепенно обретал форму, напоминая концепт будущей обложки. Я наблюдал за каждым её движением, за тем, как кисть пальцев скользила по планшету, как линии появлялись и исчезали, словно оживая под её внимательным взглядом. Но каждые несколько секунд она отвлекалась на Дашу: отвечала на вопросы, смеялась, кивала, переговаривалась, повторяя фразы вроде «та неее, подожди», а потом снова возвращалась к экрану, словно ничего и не случилось, словно её внимание — не что-то разорванное, а расширенное, охватывающее сразу несколько потоков.       Она работала легко. Даже когда проводила линию, казалось, что планшет едва слышно реагирует на её прикосновение. Плечи не зажимались, спина не напрягалась, движения были плавные и уверенные, как будто весь процесс подчинялся внутреннему ритму, который был только её. И при этом была сосредоточена — глаза бегали по экрану, ум занимал каждый штрих, каждый поворот линии, каждая деталь. Казалось, она слышала музыку, которая ещё не существовала, чувствовала вибрации будущего трека, и каждая линия на экране была откликом на этот невидимый ритм.       Я стоял и смотрел на это, почти забыв, что сам дышу. Было что-то гипнотизирующее в том, как легко она соединяла внимание и действие, в том, как мгновения отвлечения не разрушали концентрацию, а как будто лишь подчеркивали её мастерство. Всё выглядело естественно, просто, но вместе с тем невероятно точно, словно каждый штрих был частью огромной внутренней гармонии, которую я только начал замечать.       — Смотри, — сказала Даша, наклоняясь ближе. — Вот здесь можно добавить свет немного другой. Думаю, будет неплохо.       — Я пробовала, — Влада махнула рукой, отодвигая прядь волос, которая постоянно падала на лицо. — Но это перебивает основной акцент.       — Ты такая зануда, — улыбнулась Даша.       — А ты — хаос, — спокойно ответила Влада.       Они засмеялись одновременно — как будто давно знакомы, хотя виделись нечасто.       И тут Влада замерла.       Поморщилась.       Потянула ворот худи.       — Жарко... — пробормотала она и откинулась назад.       Даша мгновенно отреагировала:       — Согласна, тут никогда по нормальному не бывает. То жара, как в пустыне. То холод холодом.       Влада затихла. Будто сомневалась.       Секунда тишины.       Потом она всё-таки подняла руки и стянула худи через голову. Движение плавное, но в нём была какая-то неуверенность — будто ей было не по себе.       Под худи оказался тонкий, почти лёгкий лонгслив. Оттенок небелый, скорее молочный. Ткань мягко обтягивала руки, подчёркивая тонкие запястья и линию ключиц.       Даша хмыкнула:       — О, так куда лучше. Не теряешься на фоне темных стен, — блондинка широко улыбнулась, солнечно смотря на подругу.       Влада закатила глаза, улыбнувшись.       Я поймал себя на том, что смотрю слишком внимательно. Мне было необъяснимо странно и непривычно. Очень непонятное ощущение.       Без огромного худи она будто стала легче — визуально и по ощущению.       — Ты чего там завис? — вдруг сказала Даша громко, бросив взгляд в мою сторону. — Мы тебя видим.       Чёрт.       Я вышел из тени дверного проёма, делая вид, будто вообще не слушал.       — Мне нужна вода, — буркнул я, проходя мимо.       — Конечно, — протянула Даша. — И стоял ты тут просто так. — она подмигнула так, что заметил только я.       — Даша, заткнись, — пробормотал я.       — Невежливо, — парировала она.       Влада подняла глаза.       Спокойно.       Ни тени смущения.       Именно эта спокойствие выбивало меня из равновесия.       — Ты уже закончил? — спросила она.       — Да. — Я взял воду и открыл бутылку. — Лёша потом послушает.       — Тебе стало легче? — спросила она так, будто вопрос был техническим.       — Немного.       Она кивнула и снова посмотрела на планшет. Но, кажется, отвлеклась — потому что на секунду замерла, будто что-то вспоминая. Я сделал глоток воды. Оглядел Владу ещё раз. На плече, где раньше была нитка, теперь была небольшая петля — след от неё.       Меня снова потянуло рукой это исправить.       Я отвернулся.       — Лёша предложил поужинать в ресторане, Тёму подтянуть по возможности. Поближе познакомиться. — вспомнил я о словах друга и его просьбе передать их.       — Кстати, да. Почему бы и нет? — Даша обратилась к подруге. Та в свою очередь сразу этого не поняла и просто вопросительно смотрела на Панфилову. — Влад?       — А? — она тут же все поняла. — Ну, наверное. Давайте. — как-то неуверенно ответила она, будто сама не была уверена в своих словах.       — Через час выезжаем.

***

тг: джеф привет