"Гроза", Часть 1

У людишек есть выражение... "Без боли нет роста". Я бы посадил его автора на пыточный стул. И повторил бы на нём всё, что творили со мной "голуби", перед этим грохнув его родню. Посмотрел бы на "рост". На "прогресс" бля. Боль также – признак раны. Тело говорит тебе: "Что-то не в порядке. Нужно исправить, вылечить." Но как исправить корчащийся в муках разум? Как убить в себе память и чувства? Моя голова покоится у Махоми на коленях. Ладонь может коснуться правого бедра и колена как угла жестковатой подушки. Учёная поджигает одну из своих крепких сигарет, и я затягиваюсь. Стряхиваю пепел на пол, стараясь не попасть на женские колготки. Руки немного трясутся. Её руки – поглаживают меня, перебирают волосы. После флешбэка ощущения говённейшие. - У меня всё-таки ПТСР, - бормочу я, пропитывая дымом чёрную юбку. Чую сладковато-тягучий запах месячных. Как-то встречал среди гулей придурков, облизывающих человечьи прокладки. И любителей куни в "красные дни". 685 - У многих ПТСР после "Кокурии", - делится Махоми, невесомо скользя костяшками пальцев по моей щеке. Гладит по макушке. Приятно. Будто я уже принял мет, и она – моя ласковая иллюзия. Если б люди всю жизнь меня так касались, наверное, я бы их не ненавидел. – Среди нас был психолог, но его раскрыли "голуби"... - Ты ж вроде тоже разбираешься, - вспоминаю я наш разговор. - Я специалист по RC-депрессантам, помнишь? - качает она головой. - Разбираюсь в анатомии и биохимии ваших тел. А психологией увлекаюсь поверхностно. Махоми говорит что-то ещё, но разум погружается в вязкое озеро болезненных мыслей. В кинжально-острое, гнойно-удушающее понимание... У меня есть слабость. И я не могу её преодолеть. Не могу убить невидимого врага внутри себя. Не могу прокачать ослабевшую мышцу. Не могу регенерировать надлом. Вытащить шип, застрявший в сердце. Мне... нужна помощь? - Может, само пройдёт. Со временем, - небрежно взмахиваю я сигаретой, вычертив дымный неполный круг. Мысль о походе по мозгоправам вызывает отвращение. О мозгоправах-людях – тем более. Она ободряюще потирает мне плечо. - Обещаю, я найду способ помочь. Привлечём кого-то со стороны. А если не выйдет... Потребуется время, чтобы изучить материал, но... я смогу. 678 - "Колесу" сейчас нужно сидеть тише мыши, - напоминаю я. – Да и тебе-то зачем? Стараться ради меня. Я ведь хотел тебя убить. Быковал на тебя поначалу. А ты рядом, когда мне плохо... - Хочешь, чтобы я поубивал "голубей"? – скользит мой взгляд снизу вверх, по её груди, подбородку. Встречает цвет неба. – Для тебя. - Я, прежде всего, волонтёр "Великого Колеса", - отвечает она, чуть склонившись, почти прошептав. – А уже затем – та, кто поможет тебе бороться. Сильному охотнику необязательно проходить через всё в одиночку. Ох, лгунья, звучит-то как сладко. Складненько. Признаю, манипуляторша искусная, хоть я уже могу угадывать мотивы. В этом тоже есть нечто уязвимое. Словно она боится показать правду о себе. Ядовитый зверёк, который прячется от большой кошки. Не нужно... Она ещё долго позволяет мне лежать у неё на коленях. Гладит, утешает. И я чувствую, что успокаиваюсь. Закрыв глаза, отдаюсь этим приятным непривычным ощущениям тепла и нежности. Пусть и от человека. Пусть от скрытной учёной. - Где ж вы были, когда CCG убивали её?.. – вырывается у меня шёпот. И Махоми склоняется ниже, чтобы обнять меня. Прижимается щекой к моему плечу. Это тоже... Приятно. 671 Она отстраняется, продолжает мягко поглаживать по голове. На сегодня я могу побыть раненым хищником, которого она приласкала. Но только на сегодня. Не знаю как предугадать когда меня ёбнет новый флешбэк. Что я точно усвоил из опыта прошлых боссов – перед подчинёнными слабость проявлять нельзя. Никто не должен знать. - Махоми. Не говори никому обо мне, - понижаю я голос, искоса обратив на неё острый взгляд. – А не то я... - Убьёшь меня, я поняла, - закатывает она глаза. Убирает руку с моей головы. Дерзкая. – Не скажу. - Вот и умничка. Я нахожу её ладонь и вновь направляю себе на макушку. Остановилась она, ишь чего. - Ты хоть иногда не бываешь такой задницей? – её пальцы зарываются в волосы, щекочут кожу. - Не думаю. Я вижу как она ухмыляется. Похоже, общение со мной, такой-сякой задницей, боли ей не приносит. Мне с тобой тоже хорошо. Мы чем-то похожи, Махоми и я... Я – тот, кто может оставить труп, а она – та, кто его изучит. Я – тот, кто захочет уничтожить CCG, а она – та, кто изготовит для них смертельный яд. Бонни и Клайд токийской марки. Вот только мы не пара. 664 В этой комнате тишина непроницаема. Кроме наших сердцебиений не слышу ничего. Должно быть, идеально подходит для работников лабы. - Почему ты хотела сбросить "тарелку"? – даю я волю своим вопросам, поёрзав щекой по ароматному бедру. Касаюсь ладонью колена. – Там, на башне. За фарфоровой маской лица – молчание. А в глазах – огоньки, но неясные. Я подобных ещё не встречал, хоть и кажутся смутно знакомыми. - Просто проверяла устойчивость. В бою людям внизу могла угрожать опасность. Снова пиздит. По голосу чую. По этим неестественно-уклончивым ноткам. - Ты странная, Махоми, – тихо признаю я. Она вновь делает паузу. Мягкие пальцы гладят меня по щеке. - Мне это многие говорят. Но я всего лишь человек, - также тихо произносит она. Успокаивающий, приглушённый тон, но под ним скрыто множество слоёв. Будто мы продолжаем играть в шахматы. – Я не сделаю тебе больно, Ямори. А кому сделаешь, живая загадка? Кто заставил тебя ненавидеть всех коллег, любительница химикатов, пуль и Конца Света? Я ещё обыграю тебя... - Ты спрашивала где я учился стрелять, - делюсь я откровенностью. Тру пальцами испачканный в пыли рукав. - Расскажи, - едва заметно, но я вижу что она рада смене темы. Готовности открыть секретик. Не обольщайся, дорогуша. Это называется "жертвовать пешкой". 657 - Моя мама всегда знала, что её раскроют, - делюсь я, вспомнив тот день с капельницей. – Каждый гуль так живёт – с мишенью на спине. Мама никогда не рассказывала об отце. Я не знаю жив он или мёртв, не знаю личности. Наверное... если бы всё-таки был жив и воспитывал меня, моя собственная жизнь не была бы такой паскудной. Может, не втягивался бы в криминал? - Моим первым боссом стал бывший солдат, - начинаю я. - Служил, пока люди не ужесточили проверки на гулью кровь. Когда вышел на гражданку, понял что ничего хорошего ему не светит – образования не было, подачки от государства оказались мизерными. Хотел большего. Пожить в своё удовольствие, пока не будет убит "голубями". Да и насмотрелся как живут люди, потерявшие на войне менталку и конечности – словно отработанный материал, которому иногда говорят: "Мы тобой гордимся!". Разочаровался, в общем, счёл, что оно того не стоило. Ну, вот и пустился однажды во все тяжкие. Стал заколачивать бабосы, вместе с бандой, в которую затесался и я. Повезло, что они вообще взяли меня, без пяти минут зелёную школоту. - Каким он был, твой лидер? – Махоми заправляет мне за ухо прядку волос. - Циничным, себе на уме. Не похожим на обычных солдафонов с их битьём в грудь и слепым подчинением. Короче, почти оборотень в погонах, - вспоминаю я. – Считал нормальным менять стороны, если на кону собственная шкура. Если предлагают много лавэ. В конце концов, мол, любая родина – всего лишь кусок Земного шарика, управляемый людьми. Гуль сражается за вас, пока это выгодно "стае" или ему самому. А ещё он говорил мне, несмышлёнышу: "Никогда и никого не считай близкими или друзьями. Не выживут – будешь страдать." Я не послушал. Молодой дурак. Когда не стало его и всей братвы, от боли хотелось выть. И с тех пор... Я всегда остаюсь один. 650 - Собственно, он и научил меня стрелять, - подытоживаю я. – Из всего что только может стрелять. Он и братва вообще многому меня научили тогда. Меня, оказавшегося на обочине жизни и разбитого смертью матери. Чтобы затем разбить уже их смертями. Но, постепенно, я усвоил смысл его слов. Махоми молчит, обдумывая услышанное. Я вновь опускаю веки, принимая лекарство её ласки. Хочу спросить почему она выбрала именно Академию CCG, но жаль портить приятные моменты. Этот ход подождёт. - Я раньше восхищалась главой лабораторного отдела CCG. Коицу Чигьо, - тем не менее, даёт слабину стена её секретов. Голос мягкий, бесцветный. Не различить интонаций. Однако, я всем нутром чую тёмный подтекст. Это как пить отравленный кофе – вкус вроде тот же, но что-то неуловимо меняется... – Он казался мне гением, героем, спасающим человечество от ужасных чудовищ. Именно он довёл технику создания куинке и RC-депрессантов до совершенства. Без него вся CCG была бы просто сворой неумелых полицейских. Я и мечтать не могла, что однажды окажусь под его руководством... - Махоми выдыхает и её голос предательски дрожит. – Какой же была глупой... - Чигьо – твой враг? – заключаю я, ожидая услышать "да". Но она вновь прячется под маской, будто жалея что разболтала лишнего. Поздно, учёная. Одна из фигурок уже у меня. - Я... просто разочаровалась во всей организации. Как твой лидер. И мне до сих пор очень стыдно, что я желала смерти твоей расе... Некоторое время слышу лишь тишину. Не хочет делиться большим. Что ж. Мы ещё продолжим игру. - Знаешь... я иногда представляю тебя мирно спящим, - слышу я сквозь закрытые веки. - Где-нибудь на курорте, под зонтиком. Лежишь на шезлонге и не думаешь ни о чём. А неподалёку шумят волны. - Слишком спокойно, - моя левая нога выпрямляется, вороша разбросанные поблизости бумаги и канцелярию. - Я бы начал обдумывать схемы, связанные с пляжем. Или выискивать то, что может мне угрожать. Это ведь моя природа. Разрушение. И твоя, Махоми. И твоя... - Я имела в виду, что представляла тебя... отдохнувшим, - я морщу нос, когда она невесомо проводит пальцем вдоль переносицы. - Ты всегда так напряжён. Даже когда спишь. Разве охотник не устаёт быть вечно бдительным? Хитрая какая. Хочет, чтобы я с ней расслабился, хм? Доверился? А стоит ли? Моя рука вновь касается её колена. И я позволяю себе провести по нему. Аккуратно огладить, задев часть бедра, не пытаясь надавить или ухватиться. Повторяю нежное человечье движение. Вот как ты это делаешь? Её вдох чуть более шумный, чуть более глубокий, чем раньше. Ладонь скользит по моей спине, оставляя шлейф мурашек. 643 Не знаю что между нами двумя происходит, но это всё неправильно... Скоро станет сложно себя контролировать. Думаю, самым разумным вариантом будет тихо вздрочнуть в одиночестве. Угомонить разыгравшиеся гормоны, прежде чем творить ошибки и жалеть о последствиях. В голову навязчиво лезут мысли о той ночи, когда я припёрся в убежище с мечом в груди. Я лежал в отключке, и люди меня переодели. Обтёрли от крови. Одной из помощниц была Махоми. Она наверняка видела мой член. Это открытие, вкупе с фактом, что я видел затвердевшие соски, когда она снимала мокрый от ливня плащ... С фактом, что я теперь знаю запах её месячных... Приливает к паху постыдным жаром. Поёрзав ногами, я приподнимаюсь. Расстаюсь щекой с её тёплыми бёдрами. На мгновение очень близко оказываюсь с ней лицом к лицу, глядя в небо за круглыми стёклами. Вдыхая аромат. Я мог бы чуть податься вперёд, чтобы сон воплотился в реальность. Или она подалась бы к моим губам... Но спешу отвести взгляд и встать с пола, пока не прыгнул в этот безумный омут. Дверь лабы, к счастью, не железная. С красным значком "не курить" - видимо, из-за бензина. Отряхнув белизну костюма и подавив в себе остатки слабости, я захожу внутрь – проверить, нет ли врагов. Махоми держится позади. Помещение похоже на просторный, выбеленный зал с длинными столами и различным оборудованием для варки. Наши образы мелькают отражениями на колбах, пробирках и других стеклянных приблудах, которым не знаю названий. Я замечаю маски, очки, респираторы – вонь химикатов густо забивает ноздри. Рядом есть ещё помещение склада, и оно также свободно от чужого присутствия. Осмотрев все примочки химиков, учёная выдаёт вердикт, мол, для RC-депрессанта и ядов они примитивны. Записывает перечень для закупки. Наверняка, что-то из реагентов и механики – жутко дорогое, практичней будет спиздить в городе или даже у самих "голубей". Знакомый с химзавода, возможно, тоже чего-нибудь подгонит. 636 Мы договариваемся о графиках – варщики смогут работать днём, для её же работы освободим ночь. Медлить не стоит – дерьмоеды скоро просекут, что у них отхапали кусок, и спускать нам это с рук не будут. Намеченные планы оставляю на завтра, но, перед тем как пойти к себе, выцепляю ответственных ребят. - Мне нужно чтобы кто-то заменил ебучую железную дверь в подвале, - отдаю я распоряжение. – И раму. Пусть ставят из дерева, чтоб не сильно шумела. Приказ странным не находят – мало ли, шум работать в лабе помешает? А завалившись спать, я смотрю весьма красочный фильм очередного сна с Махоми. На сей раз, откровенно порнушный, после чего просыпаюсь разгорячённый, с каменным стояком. Ткань трусов вздыбилась, теснит и стягивает плоть. Махоми – как засевшее во мне ПТСР, только приятное. Но и то, и другое – болезнь... Так больше продолжаться не может... Вечер суеты наступает, а я иду в ванную, чтобы передёрнуть – недотрахоз надо остужать, а не маяться тягой к кому не положено. Озабоченный босс – всей банде беда. Ещё начнут думать, что я поплыл и с обязанностями не справляюсь. Трусы небрежно летят на пол, выпуская налившийся, затвердевший член. Девушки шутили, мол, у тебя второе кагуне. Вкусы у них разные - не всем нравятся крупные габариты. Некоторые жаловались на боль и честно признавались, что не выбрали бы таких мужчин для семейной жизни. А некоторым – в самый раз. В одном мне точно повезло – какую бы ни выбрал я, все ощущаются узкими. Наверное, мужики с размерами поскромней болтаются в них как червяки в мешках. В шкафчике ванной лежит тюбик смазки – видимо, местный главарёк тоже любил поразвлечься. Свет не включаю – темнота успокаивает, словно я пришёл получить что-то лишь моё. Сажусь на мягкий коврик, опираясь спиной на прохладную стенку ванны. Кожа отзывается ярко, остро-чувствительно, когда правая рука касается головки, чуть массирует ниже. Обхватывает и скользит смазкой вдоль ствола. Плавно, вниз. Затем вверх. Круг движений замыкается, сначала медленно, и постепенно ускоряясь. Я закрываю глаза, отдаваясь ритму, ощущениям, воспоминаниям. Сердце стучит молотком в груди и разгоняет кровь, сладко пульсируя под смазанной кожей. Дыхание шелестит сквозь приоткрытые губы. Гораздо приятней, чем раны, побои и пытки... Пускаю в ход левую руку, поглаживая себя по груди, по животу. По внутренней стороне бедра. Ноги сгибаются в коленях. Шею холодит выступивший пот. Жар, напряжение внутри нарастают, но... Долго не доходят до пика. 629 В голову лезет всякое, связанное с "Кокурией" дерьмо. Осточертевший счёт не даёт полностью расслабиться. И меня почти не возбуждают красотки, с которыми я раньше спал. Представляю их в разных позах, пытаюсь подобрать нужный темп. Вспоминаю как было хорошо. Не могу кончить.... И тогда ко мне приходят образы из сна. Она распростёрта подо мной, купается в чёрном шёлке. Веки закрыты, тело – обнажено. Холмики сосков зовут обласкать, рисовать круги языком. Ей больше не нужны секреты, я хочу видеть всё. Видеть её такой – стонущей, выгибающей спину, кусающей губы в экстазе. Пальцы моей руки, большой и грубой, сплетаются с её – хрупкими и нежными. Наши бёдра соприкасаются, чтобы на краткое время расстаться и вернуться друг к другу вновь. Тиски горячего, скользкого нутра тесно смыкаются вокруг члена, с каждым толчком приближая к блаженству. Не бойся. Я разорву любого, на кого укажет твой тонкий прелестный пальчик. А затем снова возьму... Прямо на расчленённом трупе. Нашей местью ведь можно наслаждаться. Образы вползают в вены, опускаются вниз. Заставляют чуть толкаться бёдрами навстречу подступающей разрядке. Картина нас с Махоми, предающихся любви на тысячах "голубиных" трупов, становится апогеем. Тело тонет в сильнейшей, неудержимой волне удовольствия. Я запрокидываю голову, пустив шумный выдох и стон, напрягая пресс, сжимая пальцы ног. Семя брызжет куда-то на коврик, стекает каплей на руку, пока моя реальность осыпается искрами. Сгорает в пламени момента. Я облокачиваюсь о край ванны, вытянув ноги, отпуская понемногу обмякающую плоть. Чувствую затылком холодную эмаль. Пытаюсь отдышаться, собраться с мыслями. Это пиздец. Меня не может заводить человек... Они испаскудили всю мою жизнь... И не собираюсь говорить с ней об этом. Вот ещё – потворствовать шизе... 622 Посидев ещё какое-то время и позволив себе остыть, принимаю душ. Одеваюсь, совершив ежедневный ритуал. Сегодня будет чем заняться и над чем подумать. Братва сообщает, что нашли и пробили подлинные ксивы застреленных гулей. Просмотрели инфу у них во смартфонах и вышли на склад, в котором подконтрольная "Затмению" фирма может хранить химию для RC-депрессанта. На заводе "Рэн-Госэй" как раз работает мой новый знакомый. Пора устроить набег. Главное для меня – оградиться от возможных триггеров. И от Махоми. Сидзуки перетащила к себе несколько компов и теперь мы её не видим и не слышим. Говорила, что хочет нарыть хоть какой-то инфы, связанной с "V". Чем занято "Колесо" из других убежищ – мы абсолютно без понятия. Группа Сидзуки стала для них слепым пятном, без вести пропавшими. Если полезут к банде с вопросиками – ничего не знаем и с людьми больше дел не ведём. С Харо снимают мерки, чтобы изготовить маску – ему-то придётся иногда ездить до морга по ночам. С сопровождением – парочка братанов будут помогать и потолкуют с новым патологоанатомом, чтоб сам не трепался кому попало. Левачьё лишилось прикормки, ну да и хуй с ними – пусть к "Белым" вливаются, тогда и пользу принесут, и найдут похавать. За кружкой кофе и тарелкой мясца, как обычно, вслушиваюсь в разговоры и окружающую тусу. Кто-то из братвы включил наверху ритмично-басистый клубняк, уж не знаю где раздобыли проигрыватель. Долбит негромко – стараются особо не мешать другим. - Я беспокоюсь за остальных членов "Колеса", - слышу я голос Киёто в одной из комнат. – Столько лет вместе, и теперь даже не знаю где они, что с ними... Может статься, вскоре останемся лишь мы. Единственная живая группа на весь Токио... - Пессимистично, - отвечает низкий голос Шосея. – Я долгое время выживал один. Вселенная благоволит проворным, а вы, судя по всему, умеете скрываться и изворачиваться. Я бы сказал, в вас есть нечто гулье. - Ты так не похож на других членов банды, Шосей. У тебя есть образование? - Университет. Правда, неоконченный. Нет ценности в учёбе, когда отнимают самое дорогое... - туманно изъясняется он. График тренировок я увеличил, так что во внутреннем дворе уже можно слышать как месятся не участвовавшие в рейде и отошедшие от ран гули. Другие братки заняты ремонтом стен и установкой привезённых камер. Я доволен. Вчера Наки раздал указания – сегодня их чётко исполняют. Ни у кого над душой стоять не надо, и шестёрки проследят чтоб не было косяков. Вместе с Хоогуро банда пополнилась фальшивомонетчиками - эти талантливые ребятки смогут покрыть часть наших расходов. Я уже выделил пару помещений для их дела. 615 Также, старая мошенница по имени Ориэ предложила несколько идей бизнеса в поместье – для прикрытия и отмыва бабла. Таких как съёмочная локация, галерея, место для бренда... Я мог бы создать бренд одежды белого цвета и ябедничать ментярам, мол, конкуренты пытаются нас подставить – бандитствуют, гады, в одежде наших рабочих. Якумо Оомори - честнейший бизнесмен! Но мы ещё обмозговываем всё это, пока разбираемся с документами и ремонтом. Подкрепившись, я решаю вопросы с Хоогуро – обсуждаем детали наркотемки и выбираем тех, кто впишется в неё. Сидим на скамейке у веранды внешнего дворика, как можно дальше от лишних ушей. И в какой-то момент замолкаем, проследив за шагами детских ножек в нашу сторону. Иса запрыгивает на скамейку, усаживаясь между нами. На языке вертится резонное: "Уйди, тут взрослые дела обсуждают." Но, вспомнив наши первые встречи, догадываюсь, что вечно занятые взрослые её постоянно футболят. Нет другой малышни, чтоб занять, вот и липнет ко старшим. - Не с кем играть, мелкотня? – гляжу я на егозу в бантиках. - Наки делает бо-бо гулям во дворе, - поджимает она губки, видимо, говоря о тренировках. – А меня туда не пускают. - Я тебя потом сам научу "делать бо-бо". Будешь нас охранять, - ухмыляюсь я. – И в белом ходить. - Я хочу быть певицей! - Певица плохих дядек не отпугнёт. Только если поёт совсем кошмарно. Тина не учила драться да кусаться? - Тина со мной не играла... - ёжится Иса, будто привыкла держаться от неё подальше. – Она называла себя чилд... чалд... фи, кажется. - "Чайлдфри", - догадывается Хоогуро. – Это когда не хотят заводить детишек. Я такой же, малышка. Вот только вполне могу с ними болтать и играть. - У тебя были бы дети с пятнами, - она складывает пальцы в кружок вокруг глаза. 608 Парень грустно смеётся. - Этого-то я и боюсь. Хорошо его понимаю. Необычных – гнобят, красоте – завидуют. Серая масса – родня неказистых. Но, догадываюсь, что родимые пятна – не настоящая причина быть бездетным. Хоогуро – гуляка. Гуль-блядун, то бишь. Из тех, кого к бабцу ведёт не голова, а головка. И не могу сказать, что не одобряю. Влип во что-то, что не сведёшь к привычному весёлому разврату на один разок... - А твои бы выросли большими, - глядя на меня, разводит дитё ручки в стороны. - Да ну нафиг, Иса, - присоединяюсь я ко смеху. А про себя представляю как держу на руках труп своего дитя... Вот и был бы мой "финиш". Конец и менталке, и всей жизни. Да и что гулю за жизнь, когда живы следаки? - Плохо здесь гульи детки живут, - подытоживает наш секущий в наркоте товарищ, будто прочтя мои мысли. – Но ты не боись. В обиду не дадим. Я выдаю Хоогуро несколько ключей от подвала, и он оставляет нас с малявкой одних – идёт перетереть с пацанами. - Махоми для тебя – как приёмная мать? – задаю я давненько интересовавшие вопросы. – Почему ты её не боишься? Она опускает взгляд. Мнёт пальчики в задумчивости. - Когда она пришла в комнату, где меня держали плохие люди... она была похожа на мою маму. И с тех пор всегда похожа. Даже голосом и тем как двигается. Может, дух мамы сказал Махоми спасти меня... - она вновь обращает ко мне невинное личико. - Я бы никогда её не съела. Хм... Продолжил бы я ненавидеть людей, если бы в день, когда осиротел, меня приютил человек? Какая-нибудь заботливая хозяюшка, добрый щит от насилия и криминала. В ком я никогда не видел бы жратву. Наверное, вырос бы сущим слабаком... Хотя я вообще не слышал чтобы они возились с нашей детворой. Знаю как обычно относятся – как к мелким монстрам. Семьи гулей пускаются в бега, если детки случайно палятся в школах. Их никогда не прикрывают – сразу сдают "голубям". Это же ссыкотно – защищать зверёныша, который трётся рядом с твоим ненаглядным. Или думать, что семья – трупоеды, которым похуй и на людей, и на человечьих сосунков. 601 Иса какое-то время изучает моё лицо, будто пытаясь увидеть что под "маской". - Иногда она грустит, прямо как ты. Отмахиваюсь как всегда, мол, да в порядке я. Но беру на заметку новый кусочек паззла в личности учёной. Подбираю каждую крошку информации о ней, тщательно и бережно, как детектив. Хоть и не хочу выуживать ответ на зудящее: "А какая она, твоя опекунша?" Не хочу чтоб Махоми узнала, что я ей... заинтересован. Увлечён. Я даю Исе задание, чтобы уже чем-то занять её – выцепить Ориэ и обшарить поместье на предмет всех приспособ для шитья, какие только смогут найти. За что она с энтузиазмом берётся. Братва уж подсобит. Посмотрим, сколько придётся докупать для бизнеса. Сам же иду искать Наки и собирать небольшую группу для набега на склад. Пусть подготовятся. И надо бы сказать, чтоб подручного научили пользоваться смартфоном – не бегать же за ним каждый раз, в таком-то здоровенном пространстве? Дорожка запаха ведёт не на тренировочную, а в одну из комнат, где поместили медоборудование "Колеса". Издалека слышны разговоры: - Мы могли бы замочить их, - ржаво скрипит голос Юхо. – За бесполезностью. - Гу Гаги! - Не бесолезные они! – коверкает Наки слова. - И братанов мочить нельзя. 594 - Жаль. Нет ничего лучше резни! Юхо рассказывала, что её пнули из "стаи" другого района за то, что валила людей чисто по фану, оставляя горы несъеденных жмуров. Ещё и гулям доставалось, если бочку катили. Я её предупредил, мол, береги маньячество для каннибалов, или из банды тоже полетишь. Пока вроде слушается. Не хотелось бы терять такого бойца. - Ги го! - Видишь, они говорят, что и раньше дрались кулаками, - переводит Наки. - А значит, и "голубей" кулачили. - Это связано с их какухо, - мурлычет голос, которого я надеялся избежать. Что за проклятье... – На рентгене сам орган цел, но RC-каналы будто... сужены? Не уверена, что здесь поможет операция – каналы просто регенерируют до исходного состояния. - Половину слов не понял, Махоми, но может, им надо чё-нить сделать эдакое? О, я придумал! Гаги, Гуге, вы типа напряжитесь посильнее! Тужьтесь!! - Так только обосраться можно! – хохочет Юхо. Со мной здороваются, когда открываю дверь и опираюсь плечом о косяк. Близнецы вертят круги обеими руками – приветствуем, мол. Гуге сидит с голым торсом на хирургическом столе. Мне неудобно смотреть на Махоми. Сначала треклятые сны, теперь и вовсе на неё подрочил. Даже думаю о ней постоянно... Это ливень на моей коже. - Привет, Ямори, - дарит она искренне-лучистую улыбку. Осознаю, что храню каждый иероглиф её тепла. Это удары молнии. - Мы выясняем как помочь Гаги и Гуге выпустить когти. Новый пульс в омертвелом сердце. - Они, судя по всему, хорошие бойцы, но могли бы быть сильнее. 587... Лучше бы считал твои улыбки. Касания. Поцелуи... Мне объясняют, мол, на тренировке выяснилось, что близнецы дерутся только в кулачном. Я растираю переносицу, в очередной раз вытравливая непотребства из мыслей. Я не изврат. Не псих. Не смотрю на человека в этом самом плане. Плевать мне на неё с Токийской Телебашни. - Возможно, есть способ временно расширять каналы, - она кладёт ладонь на крепкую спину. Гуге заинтересованно поворачивает голову. А мне, почему-то, вмиг становится... Неприятно. Словно мелкий, но болючий укус. Хотя её жест – обычное медицинское любопытство. - Покопаться в их какухо? – спрашиваю я, пытаясь потушить уголёк незнакомого обидного чувства. - Нет, я говорю об RC-стимуляторе. Капельница просто слегка подстёгивает регенерацию, но если сделать укол концентрата, как во время вашей миссии... - она убирает руку и задумчиво касается нижней губы. Уголёк разгорается. – Ничего не обещаю, но может сработать. - Да-да, делай что хочешь. Ты же учёная, - ворчу я, не в силах перебороть вспыхнувший гнев, сам не пойму на что. Спешу поманить рукой Наки и выйти из комнаты, пока на меня не начали коситься. Нет врагов, на которых можно оторваться, потому обращаю злость на прошлое и самого себя. Меня впервые так штормит, словно кораблик под грозовым небом. Сначала ПТСР, теперь это... От людей одни мучения!