Часть 5

1994 год, поздняя весна. В Петербурге, как обычно, вечные дожди и пасмурно. Арина вновь спешит на работу, обегая лужи по тротуарам. Этот год стал для нее особенным. Она закончила с отличием институт, ее сразу же поставили к лучшему следователю. Девушка старалась забыть всё то, что произошло в ее жизни: старую жизнь в Северном, братьев близнецов и то, что было между ними. Все же воспоминания о тех прекрасных моментах с Антоном или Ваней теплили ее душу, ведь это ее первая и сильная влюблённость. Но новая жизнь заставила ее забыть о них: новый город, институт, новое окружение, работа с лучшим следователем и адаптация ко всему. Кольцова прибежала в следственный комитет, сразу поспешила к своему рабочему месту. Ей не хотелось получать от начальника по шапке. Особенно после того, как их отношения испортились после одного случая. Дмитрий Сергеевич, мужчина почти сорока лет, был тем самым следователем, к которому представили молодую студентку-ударницу в помощь. Старший попытался свою судьбу и приударить за молодой сотрудницей, но потерпел неудачу, что, естественно, расстроило его и даже разозлило после ее ответов. Так как Арина всегда была открытой и старалась говорить прямо человеку всё, что думала, поэтому своей некой неосторожностью она задела чувства начальника, что ущемило его, как оказалось, хрупкое эго. Именно этот момент стал для нее переломным в новой жизни, так как Дмитрий Сергеевич стал более строже и придирчивее к ней, что, естественно было стрессово для девушки. Арина старалась не думать об этом, сосредоточившись на документах, которые лежали перед ней. Отчет по уликам в очередном деле, которое, казалось, не имело ни конца, ни края. Работа в следственном комитете требовала полной самоотдачи, чего, впрочем, она и не отрицала. Кольцова не собиралась сдаваться. Петербург, казалось, испытывал ее на прочность. Дожди, вечно пасмурное небо, бесконечная суета и требовательная работа. Но вместе с тем, этот город был полон своей особенной, притягательной красоты. И она, Арина, была готова принять этот вызов. За эти несколько лет он закалил ее, заставив забыть обо всех чувствах и воспоминаниях, которые иногда пытались вернуться, когда она оставалась одна в своей квартире.

***

Жизнь братьев также изменилась после школы. Иван вернул отношения с Катей, после чего решил отдать долг родине и уехал на срочную службу, а в планах было выучиться на следователя и работать в милиции. Антон пошел учиться в медицинский колледж на медбрата. Оба брата старались не вспоминать о рыжей, но у старшего осталось то, что могло спровоцировать его сильную агрессию в отношении любой девушки, похожей на нее. По возвращению со службы произошла страшная трагедия для него. Катя изменила ему еще в первый месяц после его отъезда, а младший побоялся рассказать ему об этом, зная, что это будет еще большим ударом для него. Но Ваня все равно узнал. Ему рассказал один из друзей, который также писал письма прямо перед дембелем. Злобин старший был подавлен, унижен и предан. Уже второй раз. От рыжей девушки, которая так напоминала о ней. Он сошелся с Катей не потому, что она хорошая и между ними действительно была любовь, а потому что она была похожа на нее. После возвращения домой, Ваня решил отомстить неверной. Когда Антон узнал, что брат собирается мстить, то подумал, что просто изобьёт парня, с которым Катя изменила, но когда вскрылось то, что сделал старший, то его это повергло в шок. Он никогда не думал, что его родной брат способен на такие омерзительные и жестокие вещи. Злобин младший в тот вечер долго отходил от увиденного и услышанного: Ваня, руки которого были в слишком большом количестве крови, говорил о том, какие все девушки «мрази и суки», что ни одна из них, особенная та, что похожа на нее, не достойна жизни. Синеглазый, который уже два года интересовался криминалистикой и следственным делом, умело скрыл все следы своего деяния и попросил брата помочь ему. После произошедшего они быстро уехали из Северного в совершенно незнакомый город, чтобы начать новую жизнь. Иван, как и хотел, стал следователем, а Антон выучился на медбрата. Для всех старший был прекрасным примером, даже женился на девушке Дине, а младший, как и мечтал Ваня, стал лишь его тенью. Так они и начали свою жизнь в Курортном. Для всех существовал лишь один Злобин, и это был Иван, а Антон просто «помогал» ему, если нужно.

***

Всё было тихо и спокойно. Ничего не предвещало беды. Жизнь в Курортном текла размеренно. Разгар сезона. В милиции Злобин спокойно сидел и перепроверял отчеты, как вдруг звонок — вызвали на выезд. Казалось, обычная авария: мужчина не справился с управлением и вылетел в кювет. Однако при нем обнаружили чемодан с довольно крупной суммой, почти 200 тысяч долларов. Следователь быстро собрался и направился к месту. По приезде он тщательно осматривал машину вместе с начальницей Надеждой. Она внимательно смотрела за действиями «новичка». По мнению Райкиной, неуклюжий, иногда невнимательный, но довольно старательный парень. Для нее он был ничем непримечательным молодым сотрудником без опыта, за которым нужно было следить, чтобы он ничего не натворил. Женщина смотрела, как тот ковырялся в машине, пытаясь найти хоть какие-нибудь новые улики, параллельно высказывая свое недовольство ППСнику. Ваня забрал пейджер погибшего, опломбировав чемодан с деньгами, вылез из машины. — Сумку к нам оформляй, и всё с момента открытия под запись на камеру, — строго сказала начальница и поспешила уйти с места происшествия. Злобин кивнул и последовал в свою машину, чтобы вернуться в участок. По возвращению он пытался с родственниками погибшего, но они не брали трубку. Беспокоясь, что что-то произошло и с женой Ершова, Иван решил поехать и доложить Райкиной. Женщина уже была дома, он отправился именно туда. Парень немного помялся у двери, так как было уже довольно поздно, и не хотел потревожить начальницу, но все же постучался. Дверь открылась, и показалась рыжая макушка. Он вздрогнул, увидев эти волосы, и сжал губы. Девушка пропустила его в квартиру, понимая, что брюнет пришел к ее сестре. — А мама дома? — спросил Злобин нерешительно. — Моя мама умерла, — сказала девушка и пожала плечами. — Как умерла? — он смотрел на рыжеволосую с непониманием и некой растерянностью. Как вдруг вышла Надежда Семёновна и отправила свою сестру в комнату. — Чего хотел? — женщина сложила руки на груди, явно не рада позднему визиту. — Я узнал, что у Ершова есть жена и две маленькие дочери. Пытался связаться с ними, но постоянно бросают трубку... Узнал адрес у владелицы машины... Но я не могу поехать, — Иван опустил взгляд ниже и начал нервно перебирать пальцы. — Понимаете, там женщины, они начнут плакать, а я не знаю, что в таких ситуациях делать... Я хотел бы, чтобы вы сообщили, я вас отвезу и привезу обратно. — Вань, ты что, обалдел совсем? Ты хоть что-то сам можешь сделать? — начальница вздохнула и начала собираться. Они отправились в дом, который снимала семья Ершовых в Курортном. Дорога до места была довольно спокойной. Иван крепко держал руль машины и следил за дорогой. В салоне играло местное радио. — Извините, я думал, Саша — ваша дочь... — решил начать разговор младший следователь. — Я не такая старая, как ты думал, она моя сестра. — сказала женщина и смотрела на проезжающие мимо дома. — С женой помирился-то? — она оглянулась на подчинённого. У Злобина уже почти полгода были проблемы с женой. Она устраивала ему ссоры по мелочам, как он считал, и вместо того, чтобы решить все проблемы, он уходил спать в машину, что было заметно для всех по его невыспавшемуся лицу и мятому внешнему виду. — Нет... — тихо ответил парень, стараясь не касаться больной темы. — Нашел бы себе уже нормальную. Не истеричку. Или хочешь до старости жить в машине? — усмехнулась Надежда. — Я люблю ее, — произнёс Иван уставшим голосом. По правде, ему это надоело, но он старался поддержать вид хорошего мужа По приезде на место Райкина вошла в дом и начала осматривать обстановку. Иван следовал за ней осторожно, будто боясь сломать что-то или напугать кого-то. Парень ходил по дому, слушая объяснения Надежды Семеновны о том, что Ершова, возможно, уехала с детьми в Петербург. Однако атмосфера комнаты указывала на другое: включенный телевизор, разбросанные детские игрушки, множество листков. Было ощущение, будто женщина бросила все свои вещи и убежала куда-то, либо же кто-то был здесь кроме нее и устроил этот беспорядок. Злобин прошел на кухню, продолжая осмотр, и решил заглянуть в холодильник. Открыв его, он замер от шока и тут же позвал начальницу. Райкина прибежала к нему и увидела: в холодильнике на одной из полок лежал отрубленный детский палец. Иван отошел, чтобы взять криминалистический пакет и перевести дух от увиденного. — Ершова, похоже, психопатка какая-то! Ты чего там возишься?! — было видно, как женщина начинает закипать и нервничать, убирая страшную улику в пакет. Надежда поспешила сообщить в участок, чтобы те объявили исчезнувшую в розыск. Иван стоял неподалёку, все еще приходя в себя. За пару лет работы следователем он не привык к жестокости людей, пока осматривал места преступлений или же читал дела, по которым писал отчеты. Из «транса» его вывел голос, строгий голос Райкиной. — Вызывай экспертов, группу, опросите соседей и ищите свидетелей. Разошлите всем фотографии матери и девочек. — сказала она и вышла на улицу, чтобы закурить. Парень неспеша последовал за ней. Надежда стояла на свежем воздухе, темная ночь только отягощала существование, а непонимание, куда пропала Ершова, делало всё только запутаннее. На следующий день они уже сидели в кабинете, допрашивали одного из сотрудников аэропорта, который видел женщину. По его словам, она ходила заплаканная, растерянная, но на самолет не села. — А подойти нельзя было? — раздраженно произнесла Надежда Семёновна, прогуливаясь по кабинету. — А вдруг ей помощь нужна была? Вань, что там по телефону? — Запросил, жду ответа, — ответил Злобин, открывая свой блокнот. — Ну так поторопи их, — фыркнула женщина и закурила сигарету. — Пейджеры вам всем выдали? — Кстати, — вдруг произнес младший следователь, — у Ершова в пейджере были какие-то цифры, я их выписал... — он показывает свои записи начальнице, ожидая ответа. — Ну и что ты выписал? Торговался он, понятно всё... — она не обратила внимание на это и начала рассказывать о пейджерах, которые выдала мэрия для связи. Иван слегка поник и убрал свои записи, внимательно слушая ее.

***

Тем временем в Москве следователь Евгений Боков, после допроса Фишера, чьим делом он занимается последние годы, получает письмо от неизвестной женщины. Мужчина с недоверием открывает письмо, когда возвращается в следственный комитет. Его напарник по делу Сергея Головкина — Валерий Козырев, также сидел в кабинете. — Ну что там? Поклонницы? — усмехнулся напарник. — Как ты меня достал, — Боков вздохнул и поправил волосы, читая письмо, где Ершова умоляла о помощи и защите. Он быстро набрал номер полиции города Курортный. — Здрасте, свяжите с начальником полиции города Курортный. Надежда Семёновна, спокойно рассматривающая материалы дела, взяла трубку. — Здрасте, Москва Прокуратура беспокоит, Боков Евгений Афанасьевич, — проговорил голос на другом конце трубки. Женщина слегка растерялась и встала, чтобы стало легче дышать, и проговорила: — Здравствуйте, Евгений Афанасьевич... Райкина Надежда Семёновна... — Можете мне разъяснить кое-что? Фамилия Ершова вам известна? — Да, Вадим Ершов погиб в аварии, при нем была обнаружена крупная сумма денег, — Райкина опять села на стул и выдохнула, не понимая, откуда следователь из Москвы узнал об этом. — Его жена и дочери пропали, а в доме, где они проживали, в холодильнике был найден палец ребенка, вероятно, одной из девочек. Ищем. Боков вздохнул, услышав объяснения. — А о том, что детей могли похитить, вы не думали? — Такого не бывает, мы же с вами не в Америке, — начальница слегка улыбнулась, скорее всего, нервно. — Ладно, возбуждайте дело по покушению на убийство, я к вам вылечу ближайшим рейсом. Если что-то узнаете новое, дайте знать, — Евгений тут же положил трубку. Надежда все еще в непонимании отодвинула телефон и осмотрела своих подчиненных: — Вот что значит большие деньги... Боков приедет, чтобы все были готовы и выложились по максимуму. — Она повернулась к Ивану, что сидел на своем месте и внимательно слушал разговор начальницы. — Злобин, ты как самый приличный поедешь встречать его.

***

— Валер, мне в Курортный надо, — сказал Боков, подходя к выходу. — На, прочитай... Заберешь Шо? — Он накинул темное пальто и протянул ключи другу. — Пиши заявление, я согласую, — произнес Козырев, читая письмо. Старший следователь вышел из прокуратуры, прокручивая в голове те слова из письма женщины. Ершова написала о том, что их детей похитили и требовали выкуп, а если денег они не увидят, то каждый день будут присылать по кусочку от девочек. Он давно не видел такой жестокости и бесчеловечности после поимки Головкина, но вот опять какой-то психопат или группка отбитых решила поиздеваться над детьми и их родителями

***

По прилете в Курортный, Евгений Афанасьевич оглядывался, ожидая, что кто-то из сотрудников его встретит. Ничем непримечательный аэропорт, всё было тихо, спокойно, и, казалось, жизнь текла размеренно. Он спускался вниз, к выходу, как вдруг перед ним появился молодой парень лет 25, с синими глазами, скорее всего, именно он должен был встретить его. — Здрасте, — грубо поздоровался старший следователь и осматривал парня. — Здравствуйте... А вы такой, как по телевизору. Я вас сразу узнал, — слегка улыбнулся парень, привыкший видеть такого уважаемого человека лишь в экране. — Ага, только хуже, как тебя зовут? — Евгений что-то искал в карманах и посматривал на новичка. — Ваня следователь, — произнес Злобин, наблюдая за Боковым. — Ну и что ты нарасследовал, Ваня следователь? — усмехнулся Евгений Афанасьевич и прошел дальше. — Ну семья Ершовых довольно приличная, приехали из Ленинграда. Жену видели последний раз в аэропорту, но ни водители автобусов, ни такси ее не опознали. — Иван поспешил за ним, рассказывая всё, что знал, ну или почти всё. И это, естественно, было заметно. — Понятно, есть что-то, о чем ты боишься поделиться с начальством, но не хочешь, чтобы тебя посчитали за дурака? — Евгений внимательно всматривался в лицо парня, который явно хотел что-то рассказать ему. — Ну да... — замялся Злобин. — У Ершова в машине был пейджер, там какие-то числа были... — Понятно, поехали. Дом Ершовых и место аварии знаешь? — Боков стремительно отправился на выход, пока младший пытался его догнать.

***

И вот они уже сидели в служебной машине, пытаясь разобраться, каким маршрутом ехал Ершов и что же означают эти цифры на пейджере. Ваня рассказывал обо всех несостыковках, которые его напрягали. Евгений внимательно смотрел на сообщение, которое выписал парень, и пытался найти связь. — Вот сообщения он получал уже после смерти. Похитители, возможно, следили за ним, и какой смысл им отправлять сообщения уже после смерти? — рассуждал Злобин и смотрел на старшего. — Не, если бы следили, то забрали бы деньги... — Боков на секунду задумался, смотря то на карту местности, то на сообщение с пейджера умершего. — Скорее всего, это команды, куда он должен ехать. — Следователь взял ручку и начал строить предположения по маршруту. Он пришел к выводу, что 2 — прямо, 1 — налево, 3 — направо. Иван внимательно следил за действиями Евгения и поражался ими. Он бы никогда не додумался до такого. — Так все поехали по этому маршруту. — Боков сложил карту и начал следить за дорогой, когда Злобин завел машину и поехал по дороге. Ехали они практически в тишине. Иван внимательно следил за трассой, стараясь следовать маршруту Ершова. Евгений наблюдал за проезжающим пейзажем. Горы, темный лес и поздний вечер. Как вдруг младший следователь произнёс: — А как вы Фишера нашли? — он на секунду посмотрел на мужчину, сидящего рядом, и вернул взгляд к дороге. — Обычно, Вань. — вздохнул Боков и потупил взгляд вниз, как тут же поднял глаза, осматриваясь. — Зла когда много становится, его не спрячешь. Они уже почти подъехали к месту аварии, и Злобин сбавил скорость, чтобы проследовать следующим шагам с пейджера. Они проехали прямо мимо какого-то заброшенного фургона, отъезжая всё дальше от города. Затем они повернули направо, а после налево. Однако Иван сбился и проехал нужный поворот из-за темноты на улице. Они приехали к нужному месту. Мужчины вышли из машины и начали осматриваться. Они были почти на берегу моря. Рядом был полузаброшенный мост и высокие горы. Ни одной живой души или что-то, что могло дать намек на то, что кто-то был здесь. Было настолько темно, что пришлось вооружиться фонариками, чтобы продолжить обыскивать место. Евгений шел уверенно по заброшенному мосту, который был усыпан различным строительным мусором, а Иван плелся сзади. Боков обнаружил клетчатую сумку и поспешил к ней. Он быстро открыл ее и увидел там девочку, скорее всего, младшую Ершову. Злобин сразу же поспешил к машине, чтобы вызвать скорую, а старший следователь укутал малышку в свою кожанку и тоже отправился к машине, чтобы согреть ее. Ожидая медицинскую помощь, Ваня сидел в машине с девочкой, прижимая ее к себе, пока Женя курил на улице. Он сидел и смотрел в одну точку, поглаживая ребёнка, но как только увидел синий свет и сирену кареты скорой, поспешил к ним. Синеглазый передал девочку медикам, чтобы те помогли ей. Он наблюдал, как фельдшер делал непрямой массаж сердца в попытке реанимировать, как вдруг помощник обратился к нему: — Когда она перестала дышать? — этот вопрос поставил его в ступор. — В смысле перестала дышать? Она уснула просто. — Злобин сложил руки на груди, нервно наблюдая, как врачи не оставляют попыток реанимации. Как вдруг все действия прекратились, и старший фельдшер сказал: «Всё». Он ошарашенно смотрел на них — Что вы сидите? Делайте что-нибудь, реанимируйте ее, блядь! — Иван начал трястись от понимания, что девочка умерла у него на руках. И вдруг, неожиданно для себя самого, встал и достал из кобуры пистолет, направляя его на фельдшеров. — Я сказал, реанимируйте ее! — закричал младший следователь, и Боков, стоявший рядом, быстро вытянул его из кареты скорой помощи, чтобы тот в приступе ничего не натворил. Евгений оттащил Злобина к машине и прижал, чтобы тот успокоился. — Тихо, смотри на меня. — Он бил его по щекам, чтобы вернуть тому сознание. После того как парень немного успокоился, Боков отошел, чтобы поговорить с врачами. Ваня сидел возле машины, пытаясь осознать и отойти от того, что у него на руках пару минут назад скончался ни в чем неповинный ребенок, а он ничего не успел сделать. Синеглазый слышал отдалённые разговоры напарника и фельдшеров, но в данный момент в его голове было лишь то самое «всё». Он смотрел на небо, пытаясь вернуть себе дыхание. Было видно, как это ударило по психике молодого парня, а старший следователь, стоявший рядом еще и добивал напоминанием тем, что им нужно найти еще одного ребенка и мать. Иван сидел и рыдал от нахлынувших чувств.