Часть 7

      Обратная дорога в «Дом у дороги» была уже не такой напряжённой. Решение было принято, и хотя страх никуда не делся, его оттеснила странная, здравая решимость. Джо сидела на пассажирском сиденье, её рука лежала на руке Дина на рычаге КПП. Молчаливый контакт, который говорил больше слов.       Когда «Импала», наконец, замерла у знакомого здания бара, они несколько минут просто сидели в тишине, собираясь с духом.       — Пойдём, — наконец выдохнула Джо, сжимая его пальцы. — Вместе.       Они вошли внутрь, держась за руки, как два школьника, явившихся к директору. Эллен стояла за стойкой с тем же выражением лица, что и у бури, готовой обрушиться на побережье.       — Ну что, — начала она, её голос был низким и ровным, что было страшнее любого крика. — Вы там, нагулявшись, наконец-то созрели для разговора?       Дин инстинктивно хотел отвести руку, но Джо держала его с такой силой, что её ногти впились ему в кожу.       — Мама, — сказала Джо, и её голос не дрогнул. — Мы приняли решение. Я оставляю ребёнка.       Она ожидала взрыва. Ожидала, что Эллен начнёт кричать, швырнёт в них полотенце, вышвырнет Дина за дверь. Они оба этого ожидали.       Но Эллен не двинулась с места. Она смотрела на них — на свою дочь, стоящую плечом к плечу с Винчестером, на их сцепленные руки. Гнев на её лице медленно таял, сменяясь бесконечной, пропахшей дымом и горем усталостью. Она тяжело вздохнула, и казалось, будто из неё выдохнули всю ярость.       — Господи помоги, — прошептала она, проводя рукой по лицу. — Двое идиотов и один ребёнок, обречённый на эту… жизнь.       Она обошла стойку и медленно подошла к ним. Дин напрягся, готовый принять на себя удар — словесный или физический.       Но Эллен просто остановилась перед Джо, посмотрела ей в глаза — долгим, пронизывающим взглядом — и молча, крепко обняла её. Обняла так, будто пыталась защитить от всего мира прямо здесь и сейчас.       — Ладно, — просто сказала она ей на ухо, её голос был глухим от сдерживаемых эмоций. — Ладно, дочка. Если уж на то пошло…       Затем она отпустила Джо и повернулась к Дину. Её глаза сузились, а губы сложились в тонкую, безрадостную линию. Она ткнула пальцем ему в грудь.       — А ты слушай меня хорошенько, Винчестер. Этот ребёнок — моя кровь. А Джо — моя жизнь. — Её голос приобрёл стальные, режущие нотки. — Если ты когда-нибудь, слышишь, когда-нибудь, обидишь её или этого малыша… если бросишь их, как твой отец бросал вас, или приведёшь к ним беду на хвосте… я найду тебя. И я отстрелю тебе твои драгоценные яйца так аккуратно, что ты сможешь подарить их на Рождество в виде пары ёлочных игрушек. Понял?       Дин, бледный, но не отводящий взгляда, кивнул. Он понял. Это был не просто гнев. Это было благословение. На языке Эллен Харвелл, полном потерь и боли, это было самое тёплое, самое полное принятие, на которое она была способна.       — Понял, мэм, — хрипло сказал он. — Никаких ёлочных игрушек.       Эллен ещё раз сурово посмотрела на него, затем кивнула, повернулась и пошла обратно за стойку, словно только что подписала смертный приговор… или брачный контракт. В их мире это было одно и то же.       Джо выдохнула, только сейчас осознав, что затаила дыхание, и прислонилась к Дину. Буря миновала. Впереди была война, они это знали. Но сейчас, в этом баре, под тяжёлым, но данным благословением Эллен, они стояли вместе. И для начала этого было достаточно.