(ревность)

— Кто-то встал не с той ноги? — язвительно прошипела Леа. — А, прошу прощения, не с той лапы. Как я могла так ошибиться? Она уселась прямо на стол и начала качать ногами из стороны в сторону. В комнате Анубиса как всегда мрачновато, пустовато, а он как обычно молча дуется, глядя исподлобья. — Не молчи, — скривившись, протянула Леа. — Бесишь. Ей так не нравились эти игры. Казалось бы: Анубис, великий и ужасный бывший бог похорон, правая рука Эксатона, воин с многолетним стажем, шакал с ледяным сердцем, которое так сложно растопить, а дуется как ребенок! И, главное, фиг поймешь из-за чего на этот раз. — На Земле говорят, молчание — вид психологического насилия. Анубис снова ничего не ответил. — Абьюзер хренов, — пробурчала под нос Леа и спрыгнула со стола. Анубис полулежал на кровати, сложив руки на груди. Его красные глаза светились в полумраке, а пасть скривилась в едва заметном оскале. «Еще немного и зарычит», — подумала Леа. — Что не так? — разводя руками, спросила девушка. Она подошла ближе и залезла на мягкий матрас. — Это все потому, что я сначала доложила последние новости Эксатону, а потом пришла к тебе? Ты же знаешь, что иначе он бы вынес мне весь мозг. Думаешь, мне охота его выслушивать? «Чертов шакал, — злобно продолжила Леа, — и долго будут продолжаться эти танцы с бубном? Каждый раз одно и то же!» Она пролезла по кровати на четвереньках, внимательно наблюдая за реакцией Анубиса. На ней полупрозрачный, расшитый золотом калазирис. Его пришлось ждать целый месяц, и уж точно не для того, чтобы кое-кто вспомнил про свой бараний характер. — Сам виноват, — зашипела, как змея, — ты ни разу за меня не вступился. Бегаешь на поводке у Эксатона, а на меня обижаешься! Анубис тихо зарычал. — О, наконец-то меня удостоили хотя бы капелькой внимания! — язвительно воскликнула Леа. — Надо всего лишь тебя выбесить. Он быстро понял свою оплошность. Хмыкнул и отвернулся, скривившись. Леа хотелось кинуть в него что-нибудь тяжелое, чтобы наконец-таки выбить всю дурь из шакальей башки. К сожалению, действовать нужно по-другому, иначе дуться он будет всю ночь. А ночи в Египтусе холодные, и черта с два Леа будет морозиться при наличии теплой грелки. «Но когда-нибудь я все же огрею тебя чем-нибудь тяжелым», — подумала она и стянула с себя калазирис. Анубис дернул ухом, но не повернулся. Леа сложила руки на груди, как он, и наклонила голову в сторону. Она давно не носила белье под калазирисом. И она была уверена, что ее тело ему нравилось. «Хорошо, я запомнила», — протянула про себя Леа. Она расплела парой ловких движений косу и разметала русые волосы по плечам. Золотые прядки блеснули в темноте — это был символ любви божества. От Анубиса проще дождаться вот такого апгрейда внешности, чем банального «люблю тебя». Упрямый божок! Что с него взять? — Раз ты молчишь, я займусь более интересными делами, — деловито заметила девушка. Она медленно облизала тонкий пальчик и оставила мокрую дорожку на его груди. Загорелая кожа была гладкой и мягкой, как шелк. Сколько бы шакал не скалился, сколько бы презрительно не хмыкал, внешность выбирал безупречную. И во вкусе Леа. Она нагнулась и оставила поцелуй на плоском животе. Анубис вздрогнул, но не сдвинулся с места. Еще один поцелуй. На этот раз мокрый и долгий. Под самый конец Леа оставила легкий укус и лизнула слегка покрасневшую кожу. А потом уткнулась и глубоко вдохнула. Его запах нравился Леа до дрожи в коленках. — Что, и этого мало? — она попыталась сделать вид, что расстроена. Но внутри уже загорелось пламя, а низ живота стянуло от желания продолжить эту незамысловатую игру. И непременно выйти победительницей. Леа забралась ему на бедра и крепко сжала ногами. Медленно поерзала по схенти, растягивая довольную улыбку. Приложила ладошки к его груди и начала сжимать пальцы, как кошка. Выгнула спину, чтобы притереться как можно плотнее и замычать от приятного тепла. Она отчетливо чувствовала, как ему не все равно. Его равнодушие упиралось ей между ног, заставляя сжиматься от предвкушения. Наклонилась вперед и зависла над шакальей мордой. Попробуй тут попроси вернуть ее любимую человеческую мордашку, чтобы зацеловаться до спертого дыхания! — Лучше бы поработал языком, раз молчишь. Леа почти невесомо провела за его ушами, пробежалась пальчиками у основания и легонько почесала. Анубис на мгновение заурчал от удовольствия, но быстро вернул невозмутимый оскал. Прижалась грудью к его морде. В порыве страсти ей так нравилось, когда Анубис водил по сжавшимся до горошин соскам шершавым языком. Но мужчина фыркнул, отворачиваясь. — Ну и пошел к черту, — прошептала она. — Сама разберусь. Она заерзала. Льняной схенти приятно натирал тоную кожу. И через тонкую ткань она ощущала твердый член Анубиса. Хотелось, чтобы он оказался внутри, но даже от одной мысли об этом бросало в жар. Внизу живота стало влажно. Напряжение скопилось в комок, и Леа заерзала быстрее. Облизала пальцы — начала массировать соски и сжимать грудь. Холодный ночной ветерок ворвался в комнату и обжёг разгоряченное тело. По спине пробежали мурашки, и с губ сорвался протяжный стон. Анубис смотрел жадно. Его глаза пылали злостью, а Леа лишь скалилась в ответ, жмурясь от удовольствия. «Сам виноват, проклятый. Сам же хочешь, но сопротивляешься, идя на поводу гребаному упрямству. Вот и смотри, как я кончу на тебе и разбирайся с собой потом самостоятельно». — С Кефером небось так же делаешь, да? — прорычал он. Он опустил руки на ее талию. Острые когти вытянулись и ткнулись в нежную кожу. Леа застонала. — Что? — прошептала она. Губы иссохли от частого дыхания. Напряжение между ног все нарастало. Быть тихой нету сил. Еще пару мгновений и внутри все содрогнется от наслаждения… Но Анубис впился когтями глубже в кожу, заставляя взвыть от боли и замереть. — Что ты делаешь?! — прошипела Леа. — Нравится оставлять на мне раны, да? Как я их объясню братству? Его глаза потемнели. — А тебе спать с Кефером? — в ответ раздался рык. — Или перед кем еще ты там раздеваешься? Леа прищурилась. Последние месяцы она шпионила в Золотых пирамидах под видом Последнего фараона земли, который, конечно, же встал на сторону Кефера. Вот только тот не догадывался, что Анубис завербовал ее в войско Эксатона еще за полгода до этого. — Я выполняю задание. И все. Она дернулась в его сторону, оскалившись. Переняла звериные повадки еще с самого начала, чем очень гордилось. Ей нравилось ощущать себя маленьким зверем рядом с ним, грозным шакалом. — Вот и иди к нему. Анубис сбросил с себя Леа, и та прокатилась по матрасу, едва не упав на пол. Она привстала, втянула живот и крадучись проползла к изголовью кровати. — Да, я люблю, когда Кефера прижимает меня к кровати и хорошенько трахает. В отличие некоторых, его не нужно упрашивать, — насмешливо протянула она. — Что это, сказывается возраст? Анубис в миг оказался рядом. Одним ударом он выбил из нее весь воздух и вдавил в матрас. Навис всем телом, сжал рукой шею, а второй разодрал простынь. — Ты… — процедил он, дрожа от ярости. Леа приподнялась — она-то знала, что если бы Анубис хотел, то давно бы разорвал ей глотку — и прошептала: — Если ты сейчас не трахнешь меня, ревнивый идиот, я точно пойду крутить задницей перед Кефером. Его грудь вздымалась от бешенства. Желания обладать. Запереть. Чтобы ни один воин золотого братства не посмел даже издалека увидеть его Леа. И она это понимала куда лучше, чем он сам.