Глава пятая

Едва переступив порог родного подъезда, меня обдало узнаваемым запахом: терпкий табак, затхлая сырость и – неожиданно – сладковатый аромат георгинов, примостившихся на подоконнике у двери. Бабушка с первого этажа, словно часовой, выставила свой цветочный дозор, объясняя это просто: "Дышать нечем, обкурили все, а нам тут жить!". Тогда я подумала, что несколько цветков не сделают, и подъезд останется верен своей табачно-сырой симфонии. Как же я ошибалась! Цветы, конечно, внесли свою ноту, но в общем смешке запахов получилась ерунда. За поворотом маячил лифт – старый, с тусклой лампочкой, бросающей дрожащие тени на стены. С каждым движением он издавал утробный скрежет, словно жаловался на бремя лет. Казалось, трос вот-вот оборвется, и я камнем полечу в шахту. Но, на удивление, этот ветеран подъемного дела застревал крайне редко, за что я была ему безмерно благодарна. Войдя в кабину, я нажала кнопку шестого этажа. Наш этаж был идеален: не высоко и не низко. Я боялась высоты, а жизнь на нижних этажах грозила вечной пылью в квартире. Со скрежетом распахнув двери, лифт выпустил меня в полумрак коридора. Наша квартира была в самом конце. Подходя, я машинально достала ключи из сумки, но, дернув за ручку, обнаружила, что дверь открыта. Мама, как всегда, забыла ее закрыть. – Мам, опять дверь нараспашку? – крикнула я из прихожей. – Не опять, а снова, – вышла ко мне мать. – Забыла, что поделать. Лучше скажи, почему в кафе отказалась ехать? – Кафе – скука смертная. Ты и сама это говорила, – я стаскивала кроссовки, намереваясь улизнуть в свою комнату, но мама преградила мне путь. – Ну говорила и что? Выбрали твои одноклассники и родители, что поделать-то? Не отказываться же от выпускного! – вскрикнула она, в ее голосе звучало негодование. – Как так можно: готовиться, готовиться, а потом вдруг – отказ? – Я и не отказываюсь, мам, просто отмечу по-другому. Мы с Линой собираемся на концерт… – я запнулась, не желая выдавать название группы, – …одной популярной группы, и она уже даже билеты купила. Врать матери не хотелось, поэтому я рассказала почти все, утаив лишь истинную причину. – Не поняла. А чего это вдруг планы поменялись? – видимо, мое объяснение показалось ей неубедительным, но дорогу в комнату она все же освободила. – Говорю же, кафе – это пытка. Сидеть весь вечер с одноклассниками, да еще и родители. Слушать занудные речи о взрослой жизни и прочую ерунду… Упоминать Егора маме совсем не хотелось. Когда мы встречались, она души в нем не чаяла. Всегда звала в гости, дарила подарки и даже сыном называла. Мне льстило, что матери понравился мой парень, да и Егору нравилось ее внимание. После расставания мама долго допытывалась, что случилось, почему я бросила такого замечательного парня. Я же не собиралась делиться настоящей причиной и придумала другую правду. Нет, доля правды в ней была, но главное оставалось за кадром. Вздохнув, мама сказала, что это мое решение, и вернулась на кухню, а я, наконец, добралась до своей комнаты. Открыв дверь, я, как всегда, оказалась в окружении плакатов. Киноактеры, k-pop группы – мои кумиры смотрели на меня со стен. У самой дальней стены стояла огромная двуспальная кровать. Хоть я и была единственным ребенком в семье, родители купили мне такую кровать, чтобы наверняка хватило места, ведь в детстве я постоянно сваливалась во сне. Рядом с кроватью – компьютерный стол, заваленный тетрадями, книгами, которые нужно сдать на следующей неделе, и, конечно, компьютером. Над столом – полки, тоже заполненные книгами. Но это не школьная литература, а современные романы, детективы и ужасы – все, как я люблю. Напротив стола – огромный шкаф с одеждой. Я сразу увидела то самое платье, которое собиралась надеть на выпускной. Лина сказала, что раз уж купила, то надо выгуливать. Может, оно и не совсем подходило для концерта, но я не видела в этом особой проблемы. Натянув платье, я покружилась у зеркала, оценивая прическу и макияж. Надела каблуки, приготовленные заранее, схватила сумочку и выбежала из квартиры. Машина подруги уже ждала внизу. Я быстро села в салон, извиняясь за опоздание. – Тебе не кажется, что ты слишком долго копалась? – Лина окинула меня гневным взглядом. – Нет. Это ты приехала слишком рано, – пробормотала я. На самом деле, я и правда опоздала, но признаваться в этом не хотелось. – Конечно, как всегда, Сахарова! – возмутилась подруга. Высказав еще несколько недовольных реплик в мой адрес, она обратилась к водителю, называя адрес. Всю дорогу до места концерта мы провели в молчании. Лина демонстративно смотрела в окно, изредка бросая на меня испепеляющие взгляды. Я чувствовала себя виноватой, но оправдываться не стала. Знала, что через пять минут она забудет о своей обиде. Так и произошло.