Без права голоса.

Пришел час, который я ждал, не то чтобы ждал, скорее ожидал то, что сейчас вселяет ужас на всей фабрике. Я видел, как безжалостно мой коллега измывался над ними, я не до конца понимал были они людьми, добровольно стали такими, и живые ли они вообще, но одно я знал точно, такие мучения себе, они не выбирали. Этот выбор сделал кое-кто другой, важный профессор, который видно с катушек слетел. Я осознавал, что хорошие деньги не с неба мне прилетят, но не думал, что ради них я буду вошкаться с бумагами об их экспериментах, а иногда и быть их наблюдателем. Без права хоть что-то сказать на это. У меня были рвотные позывы каждый раз, когда я краем глазом замечал профессора в деле. Я даже не уверен, человек ли он, с его жестокостью он и сатаной быть может. Мне хотелось кричать от ужаса, когда этим существам выжигали какие-то символы, когда им отрывали и пришивали конечности обратно, когда их могли протыкать насквозь, а после продолжать свои глупые опыты. Он разговаривал с ними, как с мусором, которым он их и кормил, черт возьми, я клянусь, что от одного запаха и вида меня уже тошнило, а когда увидел, что это он заталкивает им в рот, я сбежал в туалет и долго приходил в себя. Вкус желочи во рту заставлял вспоминать те отходы и это повторялось по кругу. Мне было плохо от воспоминаний о том, что я случайно замечал, но то, что оставалось скрытым от меня, моя фантазия рисовала мне в кошмарах. В голове не укладывалось то, что эти же игрушки после радовали детей, они смеялись, улыбались друг другу. Черт возьми, они делали эту компанию успешней, выполняли много работы, а отношение получали отвратное. Я уже слышу крики своих бывших знакомых вдалеке, по камерам, что показывают лишь главный холл и пару игровых, я всё равно вижу их месть, месть людям. Многие из них даже не знают, что творилась с этими огромными пушистиками, многие просто работали на благо детей. Но попробуй что-то сказать тем, чьё сердце уже ненавидит всех работников здесь. Я знаю, что осталось мне немного, моё место не защищено почти никак, оно просто не в эпицентре событий, вот до меня и добираются дольше. Больше не страшусь смерти, я боюсь, что те, кто был замешан в этом бесчеловечном клубе издевательств будут всё-таки не будут наказаны. Я сам уже требую мести. Я хочу, чтобы тот Чертов профессор поплатился, а не укрылся в безопасности благодаря своим деньгам. "Чертов мир, в котором правят деньги", последнее, что я подумал, прежде чем увидел синюю руку, свисающую с вентиляции. Я не был против того, что тот убил меня, задушив, глаза слезились, горло жгло, отчаянно боролся за жизнь инстинктивно, однако умер достаточно быстро, спасибо, что хоть убиваете вы сжалившись, а не мучаете долгие дни, недели, месяца или долгие годы, как это делали люди.