Эпизод 14

Я насыпала корм в кормушку Гилберта — пожалуй, единственного существа в этом доме, которое не пыталось читать мне морали. Попугай, конечно, не был фанатом телесного контакта, но когда я осторожно взъерошила пальцем его мягкие перышки, он лишь слегка дернулся и замер, будто смирившись. Будто понимал, что я сейчас на самой грани. Птицы обычно не выносят человеческой слабости, но Гилберт делал для меня исключение. — Спасибо, что ты рядом, — прошептала я, поднося нос ближе к его теплому крылу. — Я тоже рядом, но ты меня игнорируешь, — раздался с кровати глухой голос дяди Джона. Я мысленно вздохнула. Как же это душило. Он приехал всего пару дней назад, но стал появляться в моей комнате слишком часто — словно надоедливый призрак упущенной совести. Или, скорее, моей разыгравшейся паранойи. Отец вечно приходил со своими замечаниями, выводами и внезапно проснувшимся «отцовским инстинктом». Только вот инстинкты его мне сейчас были не нужны. Мне нужен был хотя бы глоток чистого воздуха. Поднявшись с пола, я тяжело опустилась на кровать — разумеется, на самый противоположный край. Между нами пролегла целая пропасть, хотя отец уже двое суток отчаянно пытался её пересечь. Он не давал мне покоя, выискивая лазейку в моих мыслях, чтобы в очередной раз вбить туда свои старые идеи. О том, что мир снова стал опасным. О том, что вампиры — не друзья, а кровожадные монстры. Всё прямо как в детстве. Только теперь я повзрослела и точно знала: монстры бывают не только с клыками. Иногда они приходят с мягкой ухмылкой и зажатой в зубах сигаретой. А иногда — с глазами, в которые ты имела глупость влюбиться. — Я сильная, разберусь, иди уже, — тихо фыркнула я, откидываясь на подушку. — Возможно, это судьба, Кэтти, — отозвался он, придвигаясь ближе. — Вампиры не друзья. Тебе стоит держать их на расстоянии. Расстоянии между ними и колом в сердце. — Господи, да иди ты уже, — буркнула я, накрывая лицо второй подушкой. Она была мягкой, но совсем не спасала от давящей, тяжелой реальности. — Это пройдёт… Наверное, — добавила я едва слышно, надеясь, что отец не уловит предательскую дрожь в моем голосе. Он поднялся. Как всегда — с тяжелым, театральным вздохом. Типичный жест драматичного охотника, который изо всех сил пытается быть родителем, но до сих пор ведет себя как солдат на линии фронта. — Просто знай… я рядом, — произнес он у самой двери и наконец вышел. Когда замок щелкнул, комнату снова затопило одиночество. Только я и Гилберт-младший, безропотно терпящий мое присутствие. И, возможно, только этот испуганный попугай понимал, что на самом деле я боялась вовсе не клыков. Я смертельно боялась снова кому-то довериться. До самого вечера я просидела в четырех стенах, ведя с птицей задушевные беседы. В какой-то момент я всерьез начала сомневаться в собственной вменяемости, поймав себя на мысли, что изливаю душу попугаю, как дипломированному психотерапевту. — Ты бы тоже их всех прибил, да, малыш? — спрашивала я, вглядываясь в круглые бусины глаз. Гилберт только медленно моргал и меланхолично жевал семечки. Видимо, соглашался. Или безмолвно осуждал — кто его разберет. Мой тихий, размеренный психоз прервался резкой вибрацией телефона. На экране высветилось короткое: «Сестрёнка» Вот и она. После того как я приложила её чем-то тяжелым по голове в доме Слейтера, Елена, конечно, имела полное право обидеться. Но её планы явно пошли прахом. Наверное, когда родная сестра наболевшим шепотом рассказывает, как её однажды избили вампиры — избили почти до смерти, заставив внушением всё забыть, а теперь память вернулась, — любая обида мгновенно выветривается. С тех пор Елена была рядом. Не лезла в душу, не давила вопросами, просто молча присутствовала в моей жизни. Иногда одного этого было более чем достаточно. — Да, Елена, — ответила я на звонок, даже не шелохнувшись на кровати. — Кэт, нужна помощь! — зашептала она в трубку, и от её панического тона у меня внутри всё сжалось. На заднем фоне глухо гремела музыка — судя по всему, в этом долбаном «Мистик Грилле». В месте, где любая история неизменно начинается с невинного: «Просто выйдем выпить», а заканчивается траурным: «Просто кто-то умер». — Кэролайн похитили, — выдохнула сестра. — Что? Кто? — Я рывком села на постели. Бедный Гилберт от неожиданности с шумом взлетел на жердочке. — Оборотни. Они похитили Кэролайн. Это из-за Мейсона. А Деймон пошёл со Стефаном и Тайлером её спасать, но он собирается убить Тайлера. А он ни в чём не виноват! — испуганно тараторила Елена, сваливая всё в одну кучу. Я слушала её, едва успевая выхватывать смысл из этого потока слов. — Погоди, а от меня-то ты чего хочешь? — Я сильно сжала губы. Вопрос прозвучал вовсе не от равнодушия. Просто… я уже знала ответ. Но отчаянно надеялась, что ошибаюсь. — Элайджа. Ты говорила, если что-то случится — он поможет. Позвони ему. Пожалуйста. Ты же охотница. Я думала, ты тоже пойдёшь… Я прикрыла глаза и до боли стиснула челюсти, чувствуя, как свело скулы. — Я позвоню Элайдже, — ответила я, стараясь говорить твердо, — но я не пойду спасать Кэролайн. — Что? — голос Елены мгновенно упал, став тихим и раненым. — Она вампир, Елена, — выдохнула я. В этой короткой фразе скрывался весь мой внутренний надлом. Вся та глубокая, кровоточащая трещина, которая пролегла между той девушкой, кем я была раньше, и тем существом, в которое меня превратили. — А ты знаешь, как я сейчас реагирую на вампиров. В трубке повисла тяжелая тишина. Было слышно лишь прерывистое дыхание сестры и глухой гул веселья где-то там, в баре. — Хорошо… тогда просто позвони Элайдже, — прошептала она и отключилась. Я осталась сидеть на смятом покрывале с телефоном в руке. Гилберт-младший смотрел на меня из клетки так, словно перед ним сидела сумасшедшая. И знаете что? Он был чертовски прав. В этот же момент экран моргнул — Елена прислала сообщение с геолокацией. Примерные координаты места, где держали Кэролайн. Я тяжело, наболевше выдохнула, сжав пальцами корпус телефона. Ну что ж, добро пожаловать во второй акт этого идиотского спектакля. Я быстро отыскала в контактах номер Элайджи. Он сам вбил его в мой телефон, когда удерживал меня у себя взаперти. «Чтобы быть на связи», — с безупречной вежливостью объяснил он тогда. Какая трогательная забота, просто до слез. — Добрый вечер, Катерина, — раздался в трубке глубокий, бархатистый голос. Как и всегда — безупречно вежливый, холодный и до противного спокойный. — Как ты себя чувствуешь? — Неважно, — отозвалась я, раздраженно глядя в потолок. — И не называй меня так, сколько раз говорить. У меня тут срочный заказ на спасение. Принимаешь? — Слушаю, — коротко бросил первородный. Ну конечно. Он всегда «слушает». Чистокровный деловой стиль: ничего лишнего, никаких эмоций, словно мы обсуждаем стандартную бизнес-сделку, а не тот факт, что кого-то прямо сейчас собираются загрызть в глухом лесу. — Мою подругу похитили оборотни. Да, я знаю, что звучит как клише из дешёвого сериала, но у нас тут всё по классике. Помнишь, ты обещал помощь, если что — вот это «что» и случилось, — быстро заговорила я, параллельно пересылая ему координаты. — Короче, я тебе сейчас скину геопозицию. Придумай, как вытащить Кэролайн живой и целой. Желательно с минимумом крови. Хотя… как пойдёт. — Я тебя понял, — ровно ответил Элайджа, и в трубке раздались короткие гудки. Я уставилась на потемневший экран, ожидая, что почувствую долгожданное облегчение. Но внутри была лишь звенящая пустота, густо замешанная на раздражении и злости. Потому что, вопреки всему своему страху, я безумно волновалась. За них всех. За Кэр. За то, чем обернется эта безумная ночь. И больше всего я злилась на то, что снова позволила втянуть себя во всё это. Добровольно. Мозг истошно вопил, напоминая безумца на парковой скамье: «Она вампир, Кэт! Тебя что, память снова подвела? Забыла, что они с тобой сделали? Мало тебе было? Они не друзья. Они монстры. Все до единого!» А глупое, упрямое сердце гнуло свою романтичную и нелепую линию: «Это же Кэр. Она твоя подруга. Ты не просто знаешь её — ты чувствуешь её боль. Она другая. А ты никогда не бросаешь своих». И как бы меня ни бесило это пафосное утверждение, оно оставалось чистой правдой. Я никогда не бросала тех, кто мне дорог. Я могла защищать их жестоко, яростно, как раненая волчица, но до последнего вздоха. А Кэролайн была своей. Моей. Одной из немногих, кто остался рядом, когда остальные начали отдаляться — как та же Бонни, например. Кэр всегда знала, какие слова подобрать, когда я балансировала над пропастью. Мы познакомились, когда она была всего лишь типичной мисс Мистик-Фоллс — с идеальными ленточками в волосах и слишком высоким, восторженным голосом. Помню, я тогда еще подумала: «Очередная гламурная дура». Но когда узнала её поближе, эта «дура» оказалась куда умнее и преданнее половины нашего чертового городка. А потом её обратили. И, как ни странно, это сделало её только лучше. Жёстче, собраннее, взрослее. Будто она в один миг превратилась в лучшую версию самой себя. И я не могла не уважать это. Так что плевать. Вампир она? Да, черт возьми. Но прежде всего она — мой друг. А я своих в беде не оставляю. Даже если у них отросли клыки. Мне просто нужно перебороть этот глупый, липкий страх. Пора идти спасать. Я опустилась на колени перед кроватью, уперлась плечом в матрас и вытащила из-под него тяжелую сумку — ту самую, где на случай локального апокалипсиса лежал мой личный адский арсенал. Молния с треском разошлась, обнажая содержимое: гранаты, начиненные аконитом. Обожаю запах паранойи по вечерам. Когда мы выяснили, что оборотни — это не бред голливудских сценаристов, я сразу сделала пару заказов на теневых сайтах. Онлайн-шоппинг — лучшее изобретение для охотницы с паяльником и хроническим недоверием к миру. Концентрированный аконит в стеклянных колбах, аккуратно впаянный в ручные гранаты. Настоящая красота. Жаль, на аконитовые пули времени не хватило, но и этого должно было хватить. Особенно если учесть, что туда направился Элайджа. Он, конечно, тот еще моральный компас на минималках, но с физической силой у него проблем не наблюдалось. Спасать Кэролайн будет куда проще, когда рядом есть кто-то, кого совершенно не волнует количество трупов на квадратный метр. Хотя, зная его повадки, он вполне мог прислать своего ведьмака, который вечно был у него на побегушках. Да, я идиотка. Я прекрасно это понимала. Идиотка просто потому, что я обычный человек, который идет против стаи хищников всего с восемью гранатами в сумке. Но там была Кэролайн. И туда же полезли Стефан с Деймоном. А оборотни — это не пижамная вечеринка, они действуют сообща. Скорее всего, я шла прямиком в ловушку, но отступать было поздно. А если всё пойдет прахом… ну, меня кто-нибудь спасет. Наверное. Или обо мне произнесут красивую надгробную речь. Всё зависело от того, кто первым найдет мои окровавленные ботинки в лесу.

***

«Чёртовы оборотни… фу, какое болото!» Именно с этой вдохновляющей мысли начался мой спасательный рейд. Мои несчастные ботинки уже явно не подлежали восстановлению — они выглядели так, словно я только что участвовала в забеге по топям за какими-нибудь скидками. Но я упрямо шла вперед. Потому что где-то там, за завесой сырого, пахнущего гнилью леса, разворачивался настоящий ад. Метрах в пятнадцати от меня Деймон и Стефан отчаянно месили придурков, которые двигались слишком быстро для людей, но явно не дотягивали до вампирской скорости. Очередной выпуск шоу «Мистика и дичь» в прямом эфире. Я кралась среди деревьев, чувствуя себя бледным призраком в кожаной куртке, пока взгляд не зацепился за обшарпанный строительный вагончик на краю поляны. Его грязные стены буквально кричали о том, что внутри кого-то удерживают силой. Это было настолько в моем стиле, что я мгновенно слилась с тенями и скользнула к стене. Быстрый взгляд за угол — все оборотни были заняты дракой с братьями Сальваторе. Мой шанс. Короткий вдох. Выдох. Я бесшумно проскользнула внутрь вагончика, и тут же во тьме раздался испуганный, сорвавшийся шепот: — Кэтти?! Кэролайн. Я резко повернулась влево. Она сидела в углу, запертая в тесной клетке, словно дикий зверь в бродячем цирке — вся в грязи, крови и разводах от слез. Сердце болезненно пропустило удар. Да, она была вампиром. Да, меня до сих пор изнутри выворачивало от одной мысли, что я нахожусь в замкнутом пространстве с кем-то из «их» племени. Но Кэр была моей подругой. Все остальные страхи и предрассудки — потом. — Сейчас, Кэр, — процедила я сквозь зубы. Подскочив к клетке, я обеими руками вцепилась в тяжелый железный засов. Он заскрежетал так, словно сама судьба не желала отпускать добычу. Мы дергали его вдвоем, срывая ногти, пока мышцы не завыли от дикого напряжения. Вдруг за спиной раздался оглушительный грохот — дверь вагончика едва не слетела с петель, и внутрь кто-то влетел. На чистом автомате я развернулась, уже занося руку с гранатой. Ну давай, ублюдок, сейчас мы устоим здесь маленькую войну… — Тайлер?! — Я едва не выронила чеку от изумления. — Ты чего стоишь как вкопанный?! Помогай! Он смотрел на меня так, словно увидел привидение в мини-платье, но, к счастью, его волчьи инстинкты сработали быстрее мыслей. Тайлер подскочил к нам, ухватился за решетку, и с глухим рыком мы наконец вырвали этот чертов засов. Кэролайн буквально вывалилась наружу, жадно глотая сырой воздух. — Спасибо, — прохрипела она, отчаянно цепляясь за мою куртку, как за единственный спасательный якорь. А я стояла посреди этого полумрака — с зажатой в кулаке гранатой, по уши в грязи и чужой крови, с бешено колотящимся сердцем — и думала только об одном: «Отлично. Одну вытащили. Осталось как-то выжить». О, разумеется, все не могло пройти гладко. Стоило нам переступить порог этого проклятого вагончика, как какая-то разъяренная волчица решила, что мое лицо будет отлично смотреться впечатанным в стену. Она мертвой хваткой вцепилась мне в шею — без лишних прелюдий, цветов и ужина. Какое поразительное хамство. Кэролайн от сильного удара отлетела куда-то в сырые кусты, а Тайлер только-только выбрался наружу и теперь замер с абсолютно потерянным видом, безмолвно спрашивая: *«Да что здесь вообще происходит?»* Мне критически не хватало кислорода, но сдаваться я не собиралась. Я выжила в том темном переулке против пяти кровососов — и какая-то лесная сучка мне точно не указ. — Ах ты… — прорычала я, собрав последние силы, и с размаху впечатала аконитовую гранату ей прямо в перекошенную морду. Стекло с хрустом лопнуло, окатив её кожу едким составом. Девушка истошно взвизгнула, выпуская мою шею и отшатываясь назад, а Кэр, сработав как мой личный ангел-хранитель, рванула меня на себя, уводя с линии атаки. Будем честны: если бы не её реакция, моя голова сейчас бы сиротливо покоилась где-то в районе моих же тазобедренных суставов. И тут всю поляну прорезал дикий, массовый крик. В буквальном смысле. Оборотни один за другим начали стонать, оседать на влажную траву и хвататься за головы, словно я включила им на полную громкость свой самый депрессивный плейлист. Но причина была в другом. Из лесной чащи неспешно вышел доктор Мартин — спокойный, холодный, размеренно бормочущий свои ведьмовские заклинания. Вот так всегда: пока мы тут до полусмертидеремся в грязной крови, старая добрая магия решает все проблемы за пару секунд. — Элайджа дал тебе слово. Поэтому я здесь. Но вам лучше уйти, — резко и строго, по-деловому произнес колдун, даже не взглянув на нас. — Спасибо, — коротко кивнула я, перехватывая Кэролайн под руку, поскольку та едва держалась на ногах. Мы медленно двинулись в сторону моей припаркованной машины. Вокруг повисло густое, осязаемое молчание. Я не знала, о чем думала Кэр, а у меня самой мозг напоминал расплавленный в микроволновке шоколад. Сердце продолжало бешено стучать, но уже не от пережитого страха, а от осознания того, как круто переломилось мое собственное восприятие этого мира. Когда мы наконец затормозили у её дома, я глухо спросила, пока она трясущимися пальцами пыталась вставить ключ в замочную скважину: — Твоя мама дома? — Нет, на работе, — слабо отозвалась подруга. Я сглотнула вязкую слюну. Внутри отчетливо щелкнуло: «Или сейчас, или никогда». — Хочешь, я побуду с тобой? Эта неуверенность в собственном голосе показалась мне отвратительной. Я, Кэтрин «Стальной хребет» Гилберт, впервые в жизни понятия не имела, как себя вести. Кэролайн замерла у двери. Медленно, словно боясь вспугнуть момент, обернулась. В её глазах плескался целый коктейль: осторожность, затаенный страх, безграничная благодарность… и горькое недоверие. Ну супер, именно то, что мне нужно для полного счастья — очередной укол недоверия от близкого человека. — Ты же… не могла быть рядом с вампирами, — тихо начала она. — Нет, правда, я безумно рада, что ты пришла и спасла меня. Ты лучшая, Кэт. Но… Елена говорила, что ты теперь физически не переносишь нас. С тобой точно всё в порядке? Конечно, нет. Я была испорчена, сломана и раздавлена до самого основания. — Знаешь, ты права. Лучше я пойду домой, — выдохнула я, разворачиваясь, чувствуя себя последней тварью, которая оставляет её одну в этой чертовой клетке страха. Но стоило мне взяться за холодную ручку автомобильной двери, как груз осознания с размаху врезался мне в грудь. Нет. Чёрт побери, нет. Она — моя подруга. Моя семья. И плевать, вампир она, оборотень или сказочный единорог с тяжелой зависимостью от блесток. Если я нашла в себе силы подняться после того злополучного переулка, то смогу выстоять и рядом с ней. Даже если внутри все будет сковывать ужас. Даже если перехватит дыхание, а от кошмарных воспоминаний начнет крупно трясти. Я резко развернулась и быстрыми шагами вернулась к крыльцу дома Форбс. Настойчиво постучала. Кэролайн открыла почти мгновенно — растрепанная, с покрасневшими глазами. — Я остаюсь, — твердо, почти выкрикнула я. — Устроим девичник, закажем пиццу. Что думаешь? Кэролайн улыбнулась. Широко, сквозь набежавшие слезы, будто именно этих слов она ждала всю свою жизнь. Она часто-часто закивала, отступая в сторону и впуская меня в тепло прихожей. Я вошла и плотно закрыла за собой дверь.

***

В комнате Кэролайн приятно пахло привычным яблочным шампунем и какими-то сугубо девчачьими штучками, которые я не умела различать, но которые определенно создавали ощущение… нормальности. По крайней мере, здесь точно не пахло свежей кровью и первобытным страхом, что уже являлось огромным плюсом. Я без сил повалилась на её кровать, вытянув гудящие ноги, и уткнулась в экран телефона, спешно оформляя доставку. Пицца, газировка — стандартный реанимационный набор, если ты вдруг решила окончательно не сойти с ума. — Когда привезут? — Кэр вышла из ванной, смешно укутанная в пушистое полотенце, с еще одним тюрбаном на голове, напоминая какую-то жрицу чистоты. Лицо её уже не выглядело таким бледным, но в глубине зрачков всё еще крутилась черная воронка пережитого ужаса. — Минут двадцать, — пробормотала я, оторвавшись от экрана. — Как ты вообще? — Нормально, — предсказуемо соврала она. Плохо у нее получалось, слишком очевидно. Я чуть подалась вперед, упираясь локтями в колени и внимательно глядя на нее. — Хочешь, позвоню Елене и Бонни? Посидим вчетвером, поболтаем, пожрем, как в старые добрые времена, — предложила я, хотя сама больше всего на свете мечтала забиться в самый темный угол и молчать лет до конца времен. — А, ну… наверное, — неуверенно протянула Кэр. Я тут же понимающе махнула рукой. — Хотя, знаешь, не стоит. — Я откинулась спиной на подушки, уставившись в белый потолок. — Давай посидим вдвоем. Ты, я, пицца, газировка и какой-нибудь максимально идиотский фильм. Кэролайн ничего не ответила, но я отчетливо почувствовала, как она облегченно выдохнула. Тихо, почти незаметно. И этого было вполне достаточно. Может, она и не была в диком восторге от моего присутствия. Может, ей хотелось остаться наедине со своими демонами и медленно разлагаться на части под теплым пледом. Но я слишком хорошо знала это состояние. Сама барахталась в нем совсем недавно. И поверьте: плакать в одиночестве — это худшее, что можно придумать. Потому что в пустой комнате тишина орет куда громче любой безумной толпы, и ты неизбежно начинаешь верить своим самым черным, жутким мыслям. Так что да — я осталась. Конечно, со стороны могло показаться глупым, что я до сих пор не могу прийти в себя от тех проклятых воспоминаний. Что они приносили с собой не просто фантомную боль, а полное ощущение, будто я всё еще нахожусь там, в том сыром тупике. С колючей проволокой, с разбитым в кровь лицом и оторванными головами вампиров. Мне и раньше приходилось убивать их. Не в первый раз. Но тогда всё происходило иначе — холодно, четко, по правилам охоты. А в тот раз… в тот раз это было грязное, животное выживание. И я осталась жива лишь ценой того, что внутри меня самой умерло что-то очень важное. И если сейчас я могла хотя бы сделать вид перед подругой, что всё в порядке, — я сделаю этот вид. Ради неё. Ради себя. Ради того, чтобы окончательно не потерять рассудок. Мы просто сидели на кровати, ждали курьера и старательно притворялись, что этот мир всё еще нормален. Хотя обе прекрасно знали: он сломался безвозвратно. — Я могу задать вопрос? — голос Кэролайн прозвучал так тихо и осторожно, словно она ступала босыми ногами по битому стеклу. Она уже успела переодеться в уютную пижаму и теперь уселась рядом, поджав колени, готовая не просто слушать, а разделить мою ношу. Я молча кивнула. Я прекрасно понимала, о чем она спросит. И всё равно оказалась совершенно не готова. — Елена сказала, что ты вспомнила что-то из прошлого… То, что Кэтрин стерла из твоей памяти внушением. И ты вспомнила нечто ужасное, связанное с вампирами… — Кэр не отрывала от меня пытливого взгляда. — Что именно ты вспомнила? Я крепко сжала губы и глубоко вздохнула. Не глядя на нее, перебралась в позу лотоса и уставилась в противоположную стену. Смотреть подруге в глаза сейчас было бы… слишком выше моих сил. — Это было еще до Мистик-Фоллс. Я тогда жила в Дьюке, ты же знаешь… — начала я медленно, словно слова с трудом продирались сквозь стеклянные занозы в горле. — Один конкретный вечер. Я долгие годы думала, что отчетливо помню его. Но всё это оказалось сплошной ложью. Кэтрин просто переписала мою память. Я криво, совершенно безжизненно улыбнулась. Пальцы на коленях начали мелко дрожать. — Я возвращалась домой после какой-то отвратительной вечеринки. И решила срезать путь через дворы… Там я нарвалась на вампиров. Или людей, я тогда еще не понимала. Их было пятеро. Я пыталась уйти, пыталась драться. — Голос упал до шепота. — У меня на руке был браслет с вербеной, поэтому они не смогли меня внушить. И они решили… раз уж не получается просто попить моей крови, можно поиграть со мной. Тяжелый ком подкатил к горлу, удушая. Я машинально потерла запястье — туда, где когда-то висел тот злополучный браслет, который я так и не нашла после той ночи. — Они избили меня. Очень жестоко, — я отвела взгляд еще дальше. — Трещина в кости ноги, сломанная ключица, тяжелые внутренние кровотечения, сотрясение мозга. Они бросили меня лежать на холодном асфальте, чтобы я немного «отдохнула». А я… я ползла к своей брошенной сумке, как полутруп. Кое-как нащупала пистолет. И начала стрелять. Вслепую, куда попало. Я ненадолго замолчала, судорожно сглатывая, потому что в груди поднялась такая мощная волна паники, что сдерживать её стоило колоссальных усилий. — Дикий адреналин и инстинкт самосохранения просто взяли верх. А потом… я нащупала какую-то проволоку. И с огромным трудом… перерезала горло первому из них. Его голова с глухим стуком покатилась по земле… — На этом моменте я снова запнулась, потому что в ушах явственно зазвучали те кошмарные хрипы и крики. — Остальных я добила какой-то подвернувшейся железной арматурой. Просто… рубила их наотмашь. Без мыслей. Без чувств. На чистом автомате. В комнате воцарилась тяжелая, кровавая, буквально звенящая тишина. Я наконец пересилила себя и повернулась к Кэролайн. В её широко распахнутых глазах застыли дикий шок, первобытный страх и глубокая, искренняя боль. На ресницах задрожали слезы. — А потом появилась Кэтрин. Стерла мне настоящую память и внушила, что это были обычные уличные грабители. Что меня просто избили и отобрали вещи. — Из моей груди вырвался судорожный всхлип. — Но теперь это воспоминание вернулось. До единой детали. Каждый звук, каждый всплеск крови, невыносимая боль и этот въевшийся запах мокрого асфальта… Моя челюсть мелко задрожала, и я, не выдержав этого давления, окончательно сломалась. Слезы хлынули из глаз — сперва беззвучно, а затем всё сильнее и безудержнее. Кэролайн в то же мгновение оказалась рядом. Она крепко, до хруста обняла меня, словно пытаясь удержать все мои разлетающиеся осколки вместе. — Прости, — всхлипнула она, нежно поглаживая меня по растрепанным волосам. — Прости, что тебе пришлось через всё это пройти… А я могла только безрезультатно плакать, уткнувшись лицом в её теплое плечо, потому что никаких сил больше не осталось. Я снова мысленно стояла на той грязной, холодной земле — с криками, кровью и собственной дрожащей рукой, сжимающей окровавленное оружие. И никакие, даже самые сильные внушения в мире не способны навсегда спасти тебя от того, что ты пережила на самом деле. Вскоре пришел курьер, своим громким звонком в дверь бесцеремонно разрушив эту тяжелую атмосферу. Мы перебрались с коробками прямо на кровать и включили какой-то совершенно нелепый фильм — из тех, где глупая главная героиня обязательно спотыкается на ровном месте, а идеальный герой спасает её, картинно держась за грудь от «любви с первого взгляда». Кино было отупляющим и нелепым, но именно это нам и требовалось: мы искренне смеялись, пачкались пиццей и по очереди пили сладкую газировку прямо из горлышка. Мы провалились в сон только под самое утро. Кэр свернулась уютным клубком рядом, а я до боли сжимала в руках подушку, тщетно пытаясь использовать её как броню от собственных мыслей. Но увы — перьевая подушка плохой бронежилет. Разбудила нас мама Форбс. Она вошла в спальню скорее как суровый шериф, нежели как любящая мать — строгая, собранная, от её присутствия даже утренний запах кофе казался немного пугающим. — Девочки, завтрак на столе, — позвала она и тут же скрылась за дверью, оставляя нас приходить в себя. На уютной кухне царило самое обычное, мирное утро. Дымилась аппетитная яичница, на тарелке высилась горка поджаренных тостов, а тишина нарушалась лишь мерным скрежетом вилок по фарфору. Всё было так буднично и тепло, что на душе становилось почти спокойно. — А как же Деймон? Ты с ним говорила после всего этого? — тихо спросила Кэролайн, дождавшись, пока её мама уйдет в спальню переодеваться перед сменой. Я задумчиво ковыряла вилкой желток, словно надеялась отыскать там универсальный ответ на все вопросы. — Нет, — едва слышно призналась я, чувствуя себя так, будто сознаюсь в тяжком преступлении. — Но думаю, скоро поговорю. Наверное… Кэр мгновенно взорвалась, отложив приборы: — Может, мне и не нравится Деймон. Хотя… ладно, он мне чертовски не нравится, он законченный козёл! Но… — она тяжело вздохнула, — просто избегать его теперь глупо. Иначе ты так и продолжишь шарахаться от всех своих друзей-вампиров. Если Деймон тебе хоть немного дорог, поговори сначала с ним. Потом еще с кем-нибудь. И возможно, понемногу ты восстановишь свою нервную систему. Я посмотрела на нее долгим, немигающим взглядом. Слова на мгновение застряли в горле вместе с кусочком поджаренного тоста. Она была права. До крайнего раздражения права. — Ладно, — выдохнула я, картинно закатив глаза и быстро доедая завтрак. — Я поговорю с ним. Но чуть попозже. Потому что сколько бы я ни бегала от своей новой реальности, тяжелый разговор с одним из них был абсолютно неизбежен. Особенно с тем, кто был не просто вампиром, а… тем самым человеком, которого я когда-то подпустила к себе ближе всех остальных.

***

— Да пошли вы все! — рявкнула я в пустоту комнаты, с силой швырнув телефон на кровать. Аппарат послушно отскочил от покрывала, словно и сам не горел желанием оставаться в моем обществе. Ну круто, просто офигенно. Весь мой так называемый «дружелюбный круг» словно сговорился и устоил массовый побег. Я медленно опустилась на пол, спиной врезавшись в жесткий край кровати, мечтая буквально вдавить себя в этот матрас и бесследно исчезнуть. Нет, серьезно, у всех неожиданно образовались неотложные, суперважные планы. Елена со Стефаном демонстративно укатили в какой-то уединенный домик у озера — романтика, бабочки и прочая приторная блевотина. Бонни, Кэр и Джереми — те вообще залягли на дно и не подавали признаков жизни. Кстати, Бонни и Джер? Они до сих пор прикидываются «просто друзьями»? Ну конечно. Примерно так же, как я «просто терплю» присутствие вампиров в своей жизни. — Смотри на него, — пробормотала я, сердито тыча пальцем в сторону клетки. — Написал мне, что «занят». Как освободится — соизволит прийти. Серьезно? Я его прогнала, потому что меня трясло от одного его вида, а он теперь строит из себя невероятно загруженного босса? Вот же… клыкастый мерзавец. Гилберт в ответ лишь флегматично жевал сухое сено. Нет, даже не так — он делал это подчеркнуто демонстративно, словно безмолвно заявлял: «Ну да, Кэт, сама парня выставила за дверь — теперь не ной». — Ах, значит, он теперь сам решает, когда ему являться, да? Думает, я буду на коленях за ним ползать? — Я зло сжала кулаки. — Нет, милый, ты перепутал сериалы. Я, может, и настойчивая, но точно не идиотичная влюбленная дурочка. Хочет молчать — пускай молчит. Только потом пускай не приходит жаловаться, какая я холодная и колючая. Попугай тихо фыркнул. Чертов Гилберт фыркнул мне прямо в душу! — Да, да, я всё поняла! — огрызнулась я на птицу. — Все куда-то испарились. Даже отец с Дженной и Алариком уехали на этот идиотский благотворительный вечер к Локвудам. А я? А я осталась одна в своем личном шоу «Оставленная и брошенная», серия сто двадцать пятая, сезон бесконечный. Я бессильно растянулась на полу в позе морской звезды. — Предатели. Кругом одни предатели. Я лежала на жестком паркете, задумчиво разглядывая потолок, словно там крупными буквами мог проявиться ответ на главный вопрос вселенной: что за чертовщина происходит с моей жизнью? Тишина в доме давила на уши так сильно, будто даже стены боялись вступать со мной в диалог — опасались, наверное, моей непредсказуемой реакции. Мало ли, вдруг я и в них чем-нибудь швырну. — Может, я и правда потихоньку схожу с ума, — выдохнула я, косясь на клетку. Ответа не последовало. Только безмолвная поддержка от Гилберта… если её вообще можно было так назвать. Вдруг телефон на кровати требовательно завибрировал. Я резко вскинула голову. Внутри, вопреки всей логике, вспыхнула глупая надежда. Как у последней дуры. На экране высветилось: *«Клыкастый козёл»* — именно так я переименовала Деймона в порыве чувств. Я прищурилась, глядя на дисплей. В голове пронеслась мысль проигнорировать, не отвечать, заставить его помучиться и сделать вид, будто мне абсолютно всё равно. Будто он для меня — не более чем дорожная пыль на подошвах. Но пальцы уже сами тянулись к экрану. Вот что делает с людьми томительное ожидание. И чувства. К чёрту эти дурацкие чувства. «Я освобожусь через 20 минут. Хочешь, подъеду». Хочешь? Хочешь?! Да мне что, теперь при каждой встрече нужно напоминать тебе, что я не какая-то мимолетная интрижка? Что я девушка, которая прошла через самый настоящий ад и всё еще находит в себе силы не всадить в тебя кол исключительно из принципа? Я раздраженно закатила глаза, сгребла в охапку подушку и со всей силы закричала в нее. — Почему я такая эмоциональная?! — спросила я у подушки, которая, разумеется, предпочла промолчать. Еще одна предательница в моем доме. Затем я села, решительным жестом откинула волосы назад и быстро набрала ответное сообщение: «Подъезжай. Но если ты опоздаешь хоть на одну минуту, я лично засуну тебе кол в задницу. С любовью, Кэтрин <3» Отправила. Секунда, две… Высветился статус «Прочитано». Ответа не последовало. Я обвела взглядом свою комнату — кругом царил полнейший хаос. — Отлично, у меня есть ровно двадцать минут, чтобы попытаться стать похожей на нормального человека, — пробормотала я, поднимаясь на ноги. И вот он стоял на моем пороге. Минута в минуту — словно у него в голове был встроенный секундомер. Судя по всему, моя деликатная угроза насчет кола подействовала на него куда эффективнее любого романтического призыва. Настоящая мотивация века. — И чем ты таким архиважным занимался, что не мог даже один чертов звонок сделать? — с ходу пошла я в атаку, включая привычный режим «буря и ярость». — Я же написал. Был занят, — абсолютно ленивым, вальяжным тоном бросил Деймон, проходя внутрь, будто я всего лишь поинтересовалась, не хочет ли он чашечку чая. Закатив глаза, я демонстративно распахнула дверь шире и отступила в сторону, давая ему дорогу. — Проходи, о великий и ужасно занятой вампир, — буркнула я под нос. Он, разумеется, на чистом автопилоте сразу направился по самому натоптанному маршруту — прямиком в мою спальню. Серьезно? Наглец. — Нет-нет-нет, хорош думать, что всё снова стало просто и легко, — я перехватила его за предплечье, силой останавливая и разворачивая в другую сторону. — Кухня. Сегодня мы ведем себя как цивилизованные люди. Ну или хотя бы усердно пытаемся ими казаться. И я настойчиво потянула его за собой в святую святых дома. — О, смотрю, мы снова общаемся… и даже позволяем себе прикасаемся, — Деймон лукаво вскинул брови, демонстрируя ту самую свою фирменную, слегка порочную ухмылку, от которой у большинства местных девочек подкашивались колени. Но только не у меня. Ну… почти не у меня. — Мы не обсуждаем это. То, что случилось тогда в лесу — там и останется, — резко обрубила я, выразительно посмотрев ему прямо в глаза, давая понять, что тема закрыта раз и навсегда. Деймон мгновенно перестал кривляться. Его лицо посерьезнело, а взгляд стал внимательным и пугающе глубоким. Он словно сканировал каждую черточку моего лица, проверяя, насколько я искренна. — Я просто… — я тяжело выдохнула, опуская взгляд на его широкие ладони, которые всё еще сжимала в своих руках. — Я вспомнила то, что, наверное, было бы лучше навсегда похоронить в прошлом. Но оно уже здесь. В моей голове, в моем теле, в каждом гребаном оголенном нерве. И если я хочу жить дальше… а я чертовски хочу жить… я обязана двигаться вперед. Не застревать в этом ужасе. И не бояться тебя. Конкретно тебя, Деймон. Потому что ты — это не они. И если я действительно хочу быть с тобой… — эти слова дались мне с огромным трудом, — мне нужно справиться с этим дерьмом. Я предприняла попытку улыбнуться. Улыбка вышла немного кривой и натянутой, но она была абсолютно настоящей. Деймон ничего не ответил. Он просто молча сделал шаг вперед, нежно притянул меня к своей груди и… поцеловал. Легко, невероятно осторожно, без малейшего намека на привычную драму или животную похоть. Это было простое, невесомое касание губ, но, боже мой, сколько в нем крылось искреннего тепла, принятия и… самой настоящей заботы. — Ты не расскажешь мне, что именно с тобой произошло? — тихо спросил он, когда мы нехотя отстранились друг от друга. Я медленно покачала головой. — Нет. Я уже один раз рассказала это Кэр. И… пока с меня хватит. Если я снова начну погружаться в те подробности, меня просто разложит на атомы. А я только-только начала собирать себя обратно по кусочкам. — Окей, — просто согласился он, не став настаивать. Я резко выдохнула, и мое лицо в секунду вернуло привычное каменное выражение. — Так, сопли вытерли, сеанс сопереживания официально окончен, — я решительно скрестила руки на груди и бросила на него строгий взгляд из-под ресниц. — Рассказывай, где ты пропадал сегодня, мистер «я безумно занят»? Он даже глазом не моргнул. — На благотворительном вечере. Вместе с Риком. И с твоей любимой тётушкой Дженной, — без запинки отчеканил Деймон с такой невинной рожей, что не поверить ему было практически невозможно. — Серьёзно? — я опасно прищурилась. — Ты ведь прекрасно знаешь, Деймон, что врать мне — это всё равно что пытаться спрятать свежую кровь от голодной акулы? — Я ничего от тебя не скрываю, — ровно произнес он. И, черт подери, если бы его зрачки не дёрнулись в сторону буквально на микроскопическую долю секунды — я бы, наверное, купилась на этот честный взгляд. Но нет. Он нагло врал. И делал это чертовски паршиво для древнего вампира. Я вскинула бровь, превращая свой взгляд в прицельный лазерный луч. — Не заставляй меня прибегать к изощренным пыткам, — медленно, с отчетливой угрозой протянула я. — Потому что в этот раз они будут с очень длинным и болезненным предисловием. — Только если ты будешь в черном латексе и с кожаной плёткой, — мгновенно ухмыльнулся этот придурок, дерзко подаваясь ко мне. Но я ловко увернулась от его объятий и ощутимо шлёпнула его по потянувшимся рукам. — А вот и нет, клыкастый извращенщик, — я строго пригрозила ему пальцем перед самым носом. — Меня не получится отвлечь своими пошлыми грязными фантазиями, когда я кожей чувствую, что вокруг происходит какая-то хрень. Ты определённо что-то скрываешь от меня. Деймон, видимо, наконец осознал, что лимит шуток на сегодня исчерпан. Он тяжело выдохнул, и его лицо сделалось чересчур, даже пугающе серьезным. — Ладно. У нас появился четкий план, как раз и навсегда избавиться от Элайджи, — глухо начал он. — Что?! — Я уже набрала в легкие воздуха, готовая разразиться громом и молниями, но он примирительно поднял ладонь, заставляя меня дослушать. — Это идея Джона. — Твоего драгоценного дяди? — переспросила я, уже совершенно не скрывая своего глубокого изумления. — Да. Он сам выступил с этим предложением. Только очень просил тебе ничего не говорить, — Деймон устало потер переносицу, словно в этот момент мечтал оказаться где угодно, но только не на моей душной кухне. — Но после всего, что между нами произошло… и когда ты сама попросила меня приехать… — он бросил на меня быстрый, пронзительный взгляд, — я просто не смог больше тебе врать. — Да уж, не смог он врать… Только добрую половину вечера юлил как уж на сковородке, — пробурчала я, недовольно отходя к кухонному столу. — Если бы я знал, что всё сведётся к этому допросу с пристрастием, я бы пришёл завтра. Когда всё уже было бы успешно кончено, — тихо, сквозь зубы бросил он. — Оставьте вы Элайджу в покое! — устало выдохнула я, тяжело подпирая голову рукой. — Я, конечно, не состояю в официальном фан-клубе этого первородного, но и круглой идиоткой ко ко мне прикидываться не надо. Вы правда, на полном серьезе верите, что сможете с ним справиться? Я посмотрела на него в упор, вкладывая в этот взгляд всю серьезность ситуации: — Он терпит тебя и всю твою компанию, Деймон, исключительно по одной причине — потому что ты мне небезразличен. Если вы хотя бы пальцем тронете его, он не станет тратить время на выяснение того, кто именно был инициатором. Он просто вырвет вам всем сердца в ту же секунду. Так что если ты хочешь сохранить свою грудную клетку в её первозданном, анатомическом виде — будь добр, передай папочке Джону, что я категорически против этого «гениального» плана. И если Элайджа в ответ кого-то из вас убьет, я пальцем не шевельну, чтобы его остановить. Справедливо? Он смотрел на меня со странным, трудночитаемым выражением лица. Это было то ли невольное восхищение моей жесткостью, то ли мысль в духе: «Эта девчонка меня когда-нибудь похоронит». А я просто спокойно взяла со стола стакан с водой и сделала несколько медленных глотков. — Ну так что, ты расскажешь мне всё до конца — или мне всё-таки пойти поискать плётку? Деймон устало провел ладонью по волосам и шумно выдохнул, капитулируя. — Ладно. Слушай внимательно. Джон где-то умудрился достать древний кинжал, — начал он, заметно понижая голос, словно опасался, что Элайджа способен подслушивать нас сквозь кирпичные стены дома. — И пепел белого дуба. Я замерла со стаканом в руке. — Ты сейчас серьезно? Белый дуб? И что с того? Он уверенно кивнул, будто сообщал мне рядовую новость, а не известие мирового масштаба в духе «мы нашли способ отправить на тот свет самого дьявола». — Джон утверждает, что если обмакнуть этот клинок в пепел и с размаху всадить его в сердце первородного, то всё — первородный мгновенно и окончательно мертв. — И? — я опасно прищурилась, заранее зная, что продолжение этой истории мне очень сильно не понравится. — И завтра я собираюсь пригласить Элайджу к нам на ужин, — выдал он с абсолютно серьезным лицом. — Всё будет разыграно красиво, по-джентльменски. Изысканная еда, дорогое вино… а затем клинок в грудь. Я медленно моргнула один раз. Затем второй. А потом резко поднялась со стула и в полном шоке развела руками в стороны. — Ты. Просто. Сошёл. С ума. — Кэтри… — Нет! — властно перебила я его, начиная мерить шагами пространство кухни. — Ты хочешь убить Элайджу?! Того самого Элайджу, который способен снести вам всем головы в одно мгновение?! Который, между прочим, спас наши задницы в лесу, когда оборотни собирались сделать из вас подушечки для иголок?! — Он смертельно опасен, — нахмурился Деймон, в его голосе тоже начали проскальзывать жесткие нотки. — Мы не можем всю жизнь зависеть от его милостивого расположения духа. Сегодня он играет за нас, а завтра решит обернуться против. — Да ты вообще слышишь, что ты несешь?! — я подскочила к нему и яростно ткнула пальцем в его твердую грудь. — Если этот твой «гениальный» план провалится — а он провалится, Деймон! — Элайджа не просто убьёт тебя. Он сотрет с лица земли вообще всех, кого я знаю в этом городе. Елену, Джереми, Дженну, Кэролайн, Бонни. Твоего святого брата Стефана. И меня в том числе! Потому что я, чёрт возьми, напрямую связана с вами всеми. Он не станет устраивать судебные разбирательства. Он разнесет этот город к чертям и даже глазом не моргнет! Я тяжело, прерывисто выдохнула, пытаясь унять подступившую дрожь. — Вы с моим дорогим дядей окончательно рассудком поехали? Ладно Джон, он спит и видит массовую резню сверхъестественного, но ты-то куда лезешь? Деймон, я доверяю тебе. И если ты трусливо воткнёшь этому ублюдку в дорогом пиджаке нож в спину, ты навсегда потеряешь меня. Он резко вскинул на меня потемневший взгляд. — Это сейчас была угроза? — Это последнее предупреждение, — холодно и чеканно произнесла я. — Не смейте трогать Элайджу. Иначе его ответные меры покажутся вам невинными цветочками по сравнению с тем, что устрою вам я. Я подошла к нему вплотную, заставляя его смотреть мне прямо в глаза. — Завтра ты отменишь этот чертов ужин. Или я сама лично поеду и предупрежу Элайджу обо всем. И пускай он сам решает, кого из вас пустить на фарш первым. Деймон молчал. Долгие, невыносимо тягучие секунды. Затем он тяжело, обреченно выдохнул и до хруста потер шею сзади. — Ну и стерва же ты, Кэтти… — Спасибо, я очень усердно тренируюсь, — фыркнула я, снова упрямо скрестив руки на груди. — А теперь садись и придумывай, как именно ты будешь извиняться перед первородным вампиром. Может, пиццу ему закажешь. Или печенье испечешь — Я ведь делаю всё это исключительно для твоего же блага, — устало проговорил он, словно сам себе повторял эту мантру в сотый раз за день. — Не будет Элайджи — Клаус никогда не узнает о существовании тебя и Елены. И мы наконец-то сможем жить долго и счастливо. «Не думаю, что наше «долго» действительно будет таким уж долгим… Ты — бессмертный вампир, а я — обычный смертный человек. Тик-так, дорогой»*, — мысленно отозвалась я, чувствуя, как от этой мысли всё внутри болезненно сжимается. Он опять пытался решать за меня. Опять строил планы на мою жизнь. — Я всё сказала, — холодно бросила я, словно щелкнула хлыстом. Это была точка. Жирная, железобетонная точка в нашем споре. Я решительно прошла мимо него, даже не удостоив финальным взглядом, хотя внутри всё полыхало от смеси боли, злости и четкого, липкого предчувствия, что это далеко не финал, а лишь прелюдия к грандиозной катастрофе. — Мило поболтали, — бросила я через плечо, уже ступая на первую ступеньку лестницы и не сбавляя шага. — Где находится выходная дверь, ты прекрасно знаешь. Надеюсь, память не отшибло и ты помнишь, как работает ручка. И, не дожидаясь его ответа, я быстро поднялась на второй этаж и с грохотом захлопнула дверь своей спальни. Намеренно громко — так, чтобы он внизу отчетливо понял: он остался там, внизу, а я — здесь. В своей маленькой крепости, где правила устанавливаю только я сама. Где его безумным, суицидальным планам нет и никогда не будет места. Я подошла к большому окну, сама толком не понимая, зачем это делаю. Наверное, просто хотела убедиться, что он действительно покидает дом. Деймон шел к машине на удивление медленно, словно до последнего надеялся, что я передумаю, выбегу на крыльцо и окликну его. И, конечно же, в самый последний момент, прямо как в каком-нибудь второсортном романтическом кино, он обернулся и посмотрел на окна моей комнаты. А я — без малейших колебаний — резко задернула плотные шторы. Нет, Деймон. Не сегодня. И точно не с этой твоей самонадеянной улыбочкой в духе «ты всё равно ко мне вернешься». Я осталась стоять в полумраке, чутко прислушиваясь к тому, как под капотом его машины яростно зарычал мощный двигатель, унося моего вампира прочь по ночному шоссе. И только тогда, когда этот звук полностью растворился в тишине сонного города, я наконец повернулась к кровати. Мой телефон сиротливо валялся на подушке, безмолвно напоминая о том, что главный выбор этой ночи уже сделан. Я решительно схватила его и мгновенно набрала наизусть знакомый номер. Трубку сняли после первого же гудка. — Добрый вечер, Катерина. У тебя снова возникли какие-то проблемы? — Голос Элайджи, как всегда, звучал безупречно — словно его вырезали из дорогого бархата и прозрачного льда. Я раздраженно закатила глаза к потолку. — Не у меня, а у тебя, — отрезала я. В моем голосе не было ни капли фальши — только холодная, предельно аккуратная и весомая угроза. — Нам нужно срочно встретиться и поговорить. — Я так понимаю, это не телефонный разговор? — Он скорее констатировал очевидный факт, нежели действительно спрашивал. А затем, чуть помедлив, почти лениво добавил: — Я скоро буду. Я не стала ничего отвечать. Просто нажала кнопку отбоя. Без дежурных «до встречи», без лицемерных «жду» и прочей светской мишуры. Потому что когда в твоей голове зреет план, как спасти шкуру древнего первородного вампира от его собственного глупого окружения, излишняя вежливость, знаете ли, резко уходит на второй план. Пускай приходит. Нас определенно ждет очень веселый разговор.