Глава 17 "Что правда что нет"

Для отеля «Хазбин» такая тишина казалась аномальной. Почти осязаемое, звенящее спокойствие повисло в воздухе. Киммирэла замерла у верхней площадки лестницы, опираясь локтями на бордюр-перила. Она без особого интереса следила за пестрой компанией внизу, изредка бросая осторожные взгляды на Люцифера. Но блондин не поднимал глаз — всё его внимание было поглощено беседой с дочерью. Тишину разрезало щелканье статики. За спиной девушки вырос Аластор, растянув губы в широкой улыбке. — Надо же, наш ангелочек брезгует спускаться к своей так называемой семейке? Киммирэла не удостоила его ответом. — Иди к ним, Киммирэла, — сладко пропел он последнюю фразу. — С тех пор, как явились твои собратья, внизу творится форменный хаос. Каждый грешник жаждет взглянуть на небожителей. Брюнетка устало закатила глаза, пытаясь обойти его по дуге, но демон шагнул вбок, отрезая путь к отступлению. — Куда же вы? — фальшиво изумился он. — Неужели я вас обидел, дорогуша? Или вам неприятна правда? Вы стали здесь чужими. О вас позабыл даже обожаемый вами Владыка. — Говорит тот, кого в этом отеле едва переносят, — холодно отозвалась она. — Единственная, кто тебе хоть немного доверяет — это Принцесса, да и то лишь потому, что верит в лучшее. Уверена, ради этого доверия ты и разыгрываешь свой спектакль, демон. Улыбка сползла с лица Радио-Демона. Его голос опасно заскрежетал: — Не забывайся, милочка. Ты — лишь ангел. Почти бессмертный, ведь убить тебя можно только вашим же оружием. Но когда оно пронзит твою плоть, твой драгоценный Владыка не успеет прийти на помощь. Ни-ког-да. Наверху отчетливо скрипнули зубы. Люцифер, до этого неподвижный, резко вскинул голову. Нахмуренные светлые брови сошлись на переносице, и через долю секунды воздух там, где он стоял, пошел рябью от телепортации. К перепалке отца и демона наконец обернулась встревоженная Чарли. Ледяной ветер на мгновение пронесся по коридору, оставив после себя запах озона и серы. Когда воздух снова обрел плотность, Люцифер уже стоял между возлюбленной и демонами — его красные глаза пылали яростью. Идеально скроенный костюм не скрывал напряжения: пальцы, стиснутые в кулаки, побелели от натуги. — Аластор, — голос Люцифера был низким и опасно спокойным. — Ты всё ещё не научился уважать границы даже в моём отеле? Демон отступил на шаг, но его улыбка лишь углубилась, став откровенно хищной. — Владыка, — он поклонился с преувеличенной вежливостью, — я лишь хотел предупредить вашу... кхм... возлюбленную о реалиях этого места. Ангелы здесь — диковинка. А у редких вещей есть скверная привычка притягивать чужие руки. — Люци, — тихо произнесла она, касаясь его локтя, — я в порядке. Но Люцифер уже повернулся к ней, и его взгляд смягчился ровно на один удар сердца. — Ты всегда в порядке, когда я рядом, — мягко сказал он, прежде чем вновь обратить пылающий взор на Аластора. Он мазнул по ней взглядом, полным такой собственнической нежности, что у неё перехватило дыхание. — Пока я здесь, никто не посмеет тебя тронуть, — пообещал он почти беззвучно. А затем развернулся к Аластору всем корпусом, и тени вокруг него удлинились, обретая форму клинков. — Уйди. С глаз моих. Сейчас же. Радиопомехи в голосе Аластора сгустились до ядовитого шипения: — Как прикажете, мой капризный падший... Радио «Демон» растворилось в эфире так же внезапно, как и появилось, оставив после себя лишь тонкий запах озона. Люцифер обернулся, и его идеальная маска самоуверенности едва заметно дрогнула, выдавая крошечную трещину в броне вечного высокомерия. — Эй, ангел мой, — его голос стал бархатным, обволакивающим, словно густой мёд. — Не могла бы ты заехать кое-куда? Забрать одну вещь. Я просто катастрофически не успеваю. Девушка вопросительно изломила бровь, склонив голову набок; перья на её белых крыльях чуть встопорщились, скрывая вспыхнувшее любопытство. — Куда именно? Улыбка Люцифера стала шире, обнажая острые зубы, но во взгляде промелькнуло почти мальчишеское смущение, а кончики рогов слегка потемнели от прилива крови. — В… Круг Похоти. Там закончили работу над моим заказом. Ну, или почти над моим… Румянец проступил на бледных щеках ангела сквозь слой светлой пудры, заставив её опустить взгляд. Она тяжело вздохнула, сдаваясь перед его обезоруживающей улыбкой и этим виноватым тоном. — Хорошо. Чистая, незамутнённая радость вспыхнула в золотых глазах демона ярче адского пламени, отразившись бликом на полированном дереве приборной панели. — Спасибо! Тебя встретит Асмодей. Или кто-нибудь из его свиты. Она лишь коротко кивнула, поправляя складку на пальто. Следующие часы слились в монотонный гул мотора и мелькание искажённого пейзажа за тонированным стеклом. Девушка смотрела в окно, но видела только лицо Аластора. Его слова эхом отдавались в голове, царапая душу острее, чем она готова была признать, оставляя на сердце невидимые зазубрины. Когда машина наконец замерла, массивная дверь бесшумно открылась. Ноги коснулись гладкого обсидианового камня у подножия исполинской башни, чьи шпили терялись в низком багровом небе. Воздух здесь был густым, пропитанным сладковатым ароматом мускуса и дорогого табака. Её уже ждали: двое суггубов в безупречных тёмных костюмах склонились в почтительном поклоне, их змеиные хвосты плавно качнулись по брусчатке, и они плавным жестом пригласили следовать за ними внутрь. Ангел шла за суггубами по коридору, где стены пульсировали розовым светом в такт её шагам. Мраморные статуи обнаженных тел, застывших в экстазе, провожали её слепыми взглядами. Суккубы проводили её до просторной приёмной. Она опустилась на широкий диван, обтянутый пыльным синим бархатом, ожидая своей очереди. Наконец массивные двери со скрипом старых петель разошлись в стороны. В проеме возник Асмодей. Он действительно был впечатляющим зрелищем: высокий, статный инкуб, похожий на экзотическую птицу-мутанта. Его тёмно-синяя голова венчал пышный гребень, а из груди росли три дополнительные головы — быка и барана. Их морды жили собственной жизнью, отражая каждую его мысль. Ангел, должно быть, просто не разглядела его как следует в прошлый раз во время хаоса на балу. — О-о? Это ты? — протянул Асмодей, и его голос зазвенел, словно битое стекло вперемешку с колокольчиками. — Неужели наш великий Люцифер постеснялся прийти сам? Ну что ж, он у нас теперь самый-самый грешный, куда деваться. Девушка молча кивнула и вошла внутрь. Кабинет дышал эзотерикой: всё утопало в оттенках ультрамарина и кобальта, даже камин, в котором плясал холодный, потусторонний огонь без единой искры тепла. Асмодей, не теряя времени даром, прошелся когтистыми пальцами по полкам. Вскоре он выудил небольшую шкатулку из темного дерева с простой резьбой. Подойдя вплотную, он вручил её ангелу лично. — Только не открывай раньше полуночи. Я такое ещё никому не делал, но для подруги моего друга сделал исключение. Она прижала шкатулку к груди, кивнув в знак благодарности, и развернулась к выходу. Асмодей заметил промелькнувшую тень на её лице — искреннюю, почти детскую грусть. — Эй, погоди, — он перехватил её руку прямо над дверной ручкой. — Всё в порядке? — его голос внезапно потерял металлические нотки, став тише. — Он много о тебе рассказывал. Её плечи едва заметно дрогнули. — Да… — Я так не думаю, — настойчиво перебил Асмодей. — На балу ты сияла ярче адского огня. Послушай… мне плевать на политику Небес, но можно узнать причину? Ангел медленно повернулась. В её глазах стояла такая усталость, что демону на секунду стало неловко. И она пересказала всё, что услышала от Аластора тем вечером: «Или вам неприятна правда? Вы стали здесь чужими. О вас позабыл даже обожаемый вами Владыка». Асмодей запрокинул голову и рассмеялся. Смех отразился от стен хрустальным звоном разбитого стекла. — Кажется, у этого радио-грызуна слишком завышенное самомнение. Я понятия не имею, где он нахватался этой чуши, но… — он сделал паузу, хитро прищурив все четыре глаза. — Я никогда не видел Люцифера настолько счастливым после расставания с Лилит. Счастливым именно рядом с тобой. Она лишь смотрела на него, не находя слов. — А то, что лежит в этой шкатулке, — сказала она. — Укрепит союз... — Сказал он. Она крепче сжала шкатулку — тёмное дерево больно впилось в ладонь. — А если он действительно забыл? Если слова Аластора — не ложь? Асмодей замер. Его бычья голова склонилась набок, баранья дернулась вверх от удивления, а на основной демонической маске на миг проступило что-то похожее на жалость. — Забыл? — его голос потерял привычную звонкость, став низким и бархатным. Он отошел от двери, давая ей пространство, но не выпуская из поля зрения. — Ангел, мой дорогой ангел… Люцифер не забывает. Особенно то, что делает его менее одиноким. Он выл веками после Лилит. А теперь… — Асмодей прищурил все четыре глаза, фокусируя на ней всё внимание, — теперь он смотрит на тебя. И в этом взгляде больше, чем просто память о былой славе. Это сейчас. Это жизнь. Он протянул руку — не угрожающе, приглашающе. Не к шкатулке. К её лицу. — Посмотри на меня. Честно. Без ангельских прикрытий. Только ты, я и тот, кто ждет снаружи. Ты веришь, что он тебя забыл? Что вы стали чужими? Её дыхание перехватило. В золотых зрачках мелькнул страх, но не перед демоном напротив, а перед призраком сомнений внутри. Медленно она подняла взгляд на него. На четыре пары глаз, отражавших холодный огонь камина. — Я не знаю. После слов Аластора… сомнения закрались. А он изменился после падения. Стал тяжелее. — Аластор, — имя сорвалось с губ Асмодея с таким презрением, словно это была плесень. — Этот старый радиоприёмник питается чужой болью. Видит счастье — и пытается его отравить. Видит связь — и тянет свои клешни, чтобы разорвать её. Потому что сам пуст до костей. Потому что не понимает, что такое настоящая сила. — Он опустил руку, но давление взгляда не ослабло. — Сила Люцифера сейчас — в тебе. В твоей вере. Даже если он сам пока боится осознать всю глубину того, что ты для него значишь. Шкатулка поможет ему увидеть. Напомнит. Тишина в кабинете стала плотной, густой. Пламя в камине внезапно вспыхнуло ярче, отбросив их искаженные тени на стены, усыпанные древними символами похоти. Асмодей отступил на шаг. Его плечи снова распрямились, принимая привычный властный облик. — Иди. Вернись к нему. Открой подарок, когда останетесь вдвоем. Но помни: твоя вера — главный ключ. Если ты сама начнешь сомневаться, даже самая мощная магия Гоэтии рассыплется в прах. Ему нужен твой свет, ангел. Не тень твоих страхов. Дверь открылась без единого звука. За порогом застыли суккубы — мраморные статуи с пустыми глазами. Асмодей жестом указал на выход. — Доставь заказ. И постарайся больше не слушать этот белый шум. Он портит любую мелодию. — Уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке, которая так и не коснулась глаз. — Люцифер ждет. Она молча кивнула. Прошла мимо суккубов, чувствуя, как ледяной камень Круга Похоти обжигает босые ступни. Шкатулка в руках казалась тяжелой, пульсирующей тишиной. Аластор возник посреди своей радиорубки, и воздух затрещал от статики. Его улыбка напоминала оскал капкана, готового захлопнуться. — Как он смеет… — прошипел Радио-демон, и его голос звучал как сбившаяся частота. — Этот коротышка! И эта девка! От слепой ярости он взмахнул рукой. Стопки старых пластинок, пустые банки из-под крови и чертежи разлетелись по полу с оглушительным грохотом. — Гр-р-рх! Как же бесит этот самодовольный павлин! Позади раздался звук, похожий на шелест старой кинопленки. Тень сгустилась в углу, обретая плотность, запах озона и дорогого парфюма. Из тумана выступил силуэт Оверлорда. — Аластор… Аластор. Ты всё так же предсказуем в своем бешенстве. Улыбка Радио-демона стала еще шире, обнажая ряды острых зубов, но глаза остались холодными. — О, это вы! Неужели решили собрать союзников? Как мило, что про меня вспомнили только под конец вечеринки. Мне та-ак обидно. В мгновение ока расстояние между ними исчезло. Холодные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на воротнике Аластора. Демона рывком притянули к себе, их лица оказались в дюйме друг от друга. — Прекрати паясничать, — процедил Оверлорд сквозь сжатые зубы. — Ты обещал мне услугу. Выполни свою часть сделки. — Скр-р-рж, — скрипнул зубами Аластор, даже не поморщившись от боли в стиснутом горле. — А вы обещали помочь мне с маленькой Рози. Но увы-увы! Ни-че-го. Так что сначала сделайте мою часть уговора, Высший Оверлорд. А потом требуйте с простого, исключительно ничтожного демона. Он издевательски выделил последние слова интонацией радиодиктора. Оверлорд зарычал, встряхнув его, словно тряпичную куклу, но широкая кроваво-красная улыбка Аластора даже не дрогнула. — Я — ничтожество! — почти пропел он, склонив голову набок. — А вот вы, мой дорогой партнер, постоянно где-то пропадаете. Что-то выстраиваете. Какие-то ваши гениальные планы… К чему вся эта возня? Чтобы устранить одного ангела, вам понадобилось собирать целую коалицию. Вы слишком долго думаете там, где нужно просто щелкнуть пальцами. Пальцы Оверлорда на мгновение сжались сильнее, воротник затрещал. — Не тебе указывать мне на стратегию, радио-грызун. Я выстраиваю империю, а не разношу дешевые напитки в отеле для отбросов. Мои планы требуют... деликатности. В отличие от твоей привычки оставлять за собой горы щебня и выжженную землю. Аластор театрально закатил глаза, его антенна дернулась назад. — Деликатности? — переспросил он с притворным умилением. — Вы называете это деликатностью? Пока вы полгода рассылаете свои тени-шпионов, этот пернатый ангел успеет окрутить Люцифера окончательно! И тогда ваша «империя» потеряет главный рычаг давления на первый Круг. Но вам же плевать, правда? Вам просто нравится играть в престолы. Чувствовать себя кукловодом. Улыбка медленно сползла с лица Оверлорда, сменившись чем-то тяжелым и опасным. Он наконец отпустил воротник Аластора, брезгливо стряхнув невидимую пылинку с собственного рукава. — Следи за языком, Радио-демон. Ты переходишь границы партнерства. Мне нужна эта сделка. Нужен хаос, который она спровоцирует у трона. Но если ты еще раз назовешь мои тысячелетние расчеты «игрой», я лично вырву твои динамики через глотку. Мы поняли друг друга? Аластор поправил съехавший микрофон-бабочку, демонстративно откашлялся и снова растянул губы в самой широкой из своих улыбок. Его голос вновь стал сладким, как дешевый сироп. — Поняли-поняли! А что насчет Рози? Она отказывается чинить мой радио-посох, а без неё я совершенно бесправен! Что мне прикажете делать? Тень лишь шире улыбнулась, отчего неоновая вывеска за её спиной зловеще мигнула. — Найди решение проблемы сам, дорогой Аластор. Самое лучшее оружие против упрямых механиков — это быть хитрее. Подумай, чем ты можешь ей заплатить... или угрожать. Аластор задумался, уже открыв рот для очередной колкости, но его кабуто внезапно дернуло мощным разрядом тока. Демона скрутило в слепой вспышке телепортации, выбросив прямо посреди холла отеля. Сама же тень Оверлорда растворилась в эфире с тихим шипением старой кинопленки.

Отель

Люцифер мерил шагами холл, ожидая ангела. На экране его телефона горело уведомление: «Люцифер, я отправил твоего ангелочка обратно. Жди». Владыка лишь закатил глаза. Надо было ехать самому. Не доверял он этим похотливым пижонам оставлять свою пару наедине с Асмодем. Внезапно снаружи раздался оглушительный рев мотора и визг тормозов. Люцифер мгновенно оказался у входной двери, хищно оскалившись в предвкушении встречи. Но улыбка сползла с его лица, когда автоматика разъехалась в стороны. На пороге стоял Вокс со своей компашкой. Воздух в холле накалился до предела. Люцифера опасно затрещала от напряжения. — Ты! — пророкотал он. Глаза Владыки полыхнули чистым адским пламенем. Вокс лишь вальяжно поправил галстук-экран, растягивая цифровую улыбку во всё лицо. — Тише-тише, бы-чек, не злись, — протянул он издевательски протяжно. Валентино тут же выдвинул свои объективы, сканируя интерьер, а Вельветт вскинула камеру, начав лихорадочно снимать каждую деталь отделки. — Бычек?! — взревел Люцифер, делая шаг вперед. От него повеяло таким жаром, что мраморный пол под ногами пошел трещинами. — Что ты сейчас сказал, кусок кремния?! Со всеми страх потерял?! Вокс остался абсолютно неподвижен. Он даже не думал отступать, излучая холодную уверенность медиа-магната. — Лю-ци-фер, Лю-ци, не кипятись, — пропел он, словно обращаясь к неразумному ребенку. — Мы пришли к твоей дочке. Поговорить про искупление, взять эксклюзивное интервью о трех ангелах в отеле. Отличный контент для прайм-тайма. Люцифер обнажил клыки так, что они едва не пропороли ему нижнюю губу. — Их здесь нет. Так что собирайте свои провода и проваливайте. Пока я не помог вам выйти через стену. Из-за колонны на втором этаже за этой сценой наблюдал Аластор, материализовавшийся секунду назад. Он стиснул трость побелевшими пальцами. Видеть эту сияющую коробку высокочастотного мусора было выше его сил — радиопомехи внутри демона начали сбоить от одной только ненависти. Внезапно по лестнице мягко застучали каблуки. Спустилась Чарли. Её оптимистичная улыбка казалась неуместно яркой на фоне сгущающихся грозовых туч. — Пап, тише... Всё хорошо. Люцифер резко повернулся к дочери, сбрасывая ярость так быстро, что воздух вокруг него на мгновение зазвенел от перепада температур. Он искренне не понимал этого настроения. Как можно оставаться такой беззаботной, когда их дом превращают в студию дешевого телевидения? — Чарльз, этот мусор пытается притащить сюда свои камеры! — МУСОР?! — вспыхнул экран на лице Вокса, сменив цвет на агрессивный красный. — Смотри, Валентино, записывай! Прямой эфир! Нас оскорбляет лично Король Преисподней! Первый Круг совсем зарвался, налоги не платит, гостей пугает... — Я тебе сейчас устрою прямой эфир на тот свет! — рявкнул Люцифер, снова разворачиваясь к выходу. — Дизайн просто отвратительно древний, — громко заявила Вельветт, игнорируя назревающую драку. Она подошла вплотную к гобелену с изображением Рая и брезгливо потыкала в него пальцем в лайковой перчатке. — Это что, мешковина? И освещение... ужасные тени. Моему лицу категорически не идет такой желтый свет, девочки нас не поймут. Нам нужны софиты. Много холодного белого света! Чарли растерянно посмотрела сначала на отца, затем на нахальную овцу. — У нас уютная атмосфера! И вообще, мы закрыты для съемок без предварительной записи... — Записи сгорят вместе с вашим сараем, если мы не получим доступ к ангелам! — перебил её Валентино, направляя огромный микрофон-жало прямо в лицо принцессе Ада. Аластор наверху тихо зарычал сквозь стиснутые зубы. Мало ему проблем с Оверлордом и сломанным посохом, теперь еще и эта ходячая вышка 5G решила устроить рейдерский захват отеля. Нужно было срочно вмешаться, пока Люцифер не превратил логотип VoxTek в кучку расплавленного стекла. Тишину в холле отеля нарушил лишь мерный стук трости о паркетные доски. Аластор медленно спускался по винтовой лестнице. Его знаменитая улыбка дергалась, обнажая клыки чаще обычного — верный признак того, что радио-демон на грани срыва. Он остановился у подножия, красный взгляд скользнул по незваным гостям, зацепившись за светящийся экран Вокса. — Вокс, — прозвучал голос Радио-демона. Тихий, лишенный привычного радиопомехового эха, но от этого еще более пронизывающий холодом. — Дорогой мой, я всё пропустил? Какая прелестная суета у наших ворот. Неужто решил устроить импровизированный пикник прямо на пороге чужого дома? Валентино и Вельветт даже не обернулись. Один методично сканировал интерьер своим механическим глазом, выискивая слепые зоны для камер, другой неустанно щелкал затвором, пытаясь поймать удачный кадр разъяренного лица Короля. — Аластор, дорогой! — Чарли шагнула вперед, встав между демонами и нервно сжимая телефон. Она пыталась взять под контроль хаос, пока он не превратился в пепелище. — Мы всего лишь хотели взять интервью... У ваших ангелов... ну и у Чарли, конечно же! Это же отличная реклама для идеи искупления! В этот момент Люцифер, наблюдавший за сценой из дальнего угла, нахмурился. Но тут входная дверь снова открылась. На пороге появилась Ким, прижимающая к груди ту самую шкатулку. Папарацци, словно стая голодных шакалов, ринулись к ней. Вспышки ослепили девушку со всех сторон. — Ким, это правда, что Владыка спит с вами из за выгоды? — И вы теперь новая фаворитка?! Лилит в отставке?! Люцифер не выдержал. Пространство дрогнуло, запахло озоном, и король материализовался прямо перед толпой. Резким движением руки он отшвырнул фотографов прочь, создав вокруг себя и девушки непроницаемый барьер из адского пламени и телепортнулся. — Фух... успел, дорогая? — спросил он, его голос звучал на грани рычания и тревоги. Взгляд метнулся по её лицу, цепляясь за каждую деталь. — Ты цела? Ким лишь молча посмотрела на него. Её лицо оставалось абсолютно пустым, золотые глаза потускнели. Тишина, повисшая между ними, казалась густой и тяжелой, давящей тяжелее каменных сводов Ада. Люцифер нахмурился еще сильнее — её молчание пугало его куда больше, чем любая вспышка гнева.

****

— Какая трогательная семейная драма, — раздался насмешливый синтетический голос Вокса. Экран на его лице вспыхнул ядовито-зеленым. — Прямо слеза наворачивается. Демон повернулся к Аластору, вальяжно поправляя галстук-бабочку. — А ты чего встал, оленёнок ? — намеренно растягивая гласные, протянул Вокс. — Рога не жмут стоять на проходе? Или ты тоже хочешь дать нам эксклюзив? Расскажешь, почему Первый Круг перестал платить налоги Оверлордам? — Его улыбка растянулась до неестественных пределов, становясь пугающей даже по меркам Ада. — Налоги? — переспросил он почти шепотом. — Милый друг с экрана... Я смотрю, твоя прошивка давно не обновлялась. Последний раз налоговую декларацию подписывал твой покорный слуга, когда тебя самого собрали на свалке из старых телевизоров. И если ты сейчас же не уберешь свои дешевые линзы подальше от Королевской семьи... Аластор сделал шаг вперед. — ...я лично настрою твою частоту на вечную трансляцию криков грешников из Котла №9. Тебе ведь нравится звук страданий, коробочка? Могу организовать прямую линию.

Тем временем.

Люцифер подошел к Ким. Его взгляд был полон беспокойства. Медленно, словно боясь спугнуть дикую птицу, он протянул руку и лег ладонью ей на щеку. Она лишь очень мягко, но настойчиво убрала его пальцы. Его сердце пропустило удар. Страх — редкий гость даже для Владыки Ада — холодной иглой прошелся по позвоночнику. Он нахмурился и сделал шаг ближе. — Ангел... — голос Люцифера звучал тише обычного, с едва уловимой хрипотцой. — Прости, но молчи... Ты в порядке? Он снова попытался коснуться её плеча, но девушка отступила на полшага. Его собственные пальцы дрогнули. Люцифер глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, и сделал еще один шаг. Она замерла, уткнувшись лицом в сгиб его шеи. От него пахло не серой и адским пламенем, как пугали детские сказки, а дорогим табаком, старой кожей переплётов и чем-то терпким, похожим на жженый сахар. Это был запах абсолютной власти, странно успокаивающий. — Я... — её голос прозвучал глухо и надломленно. — Я просто устала держать лицо, Люцифер. Если Вокс покажет это интервью... если он вывернет твои слова об ангелах... — Он ничего не покажет, потому что я вырву кабельное телевидение прямо из его рогатой башки, — пробормотал он ей в макушку, крепче сжимая объятия. — Но сначала мы сделаем кое-что другое. Его ладонь легла на её затылок, заставляя поднять голову. — Посмотри на меня, ангел. Ты боишься не за мою корону. Ты боишься, что мир увидит правду: их великий Князь Тьмы готов спалить половину Вечности ради одной смертной девочки. — Это унизительно, — выдохнула она. — Это честно, — отрезал он. — А теперь слушай. Пусть Вокс выходит в эфир. Прямо сейчас. Пока ты стоишь здесь, а мои руки пахнут твоей кожей, ни один закон Небес или Преисподней не имеет над нами силы. Интервью станет для них пустой плёнкой. Статическими помехами. Потому что главный грех этого мира — смотреть, как двое любят друг друга вопреки всему сущему, и не иметь власти это остановить. В этот раз он не стал касаться — просто обнял её за спину, так крепко и тепло, что тело ангела сначала окаменело от напряжения, а затем медленно обмякло в его руках. Она замерла.

Холл Отеля

Тишина после ухода Короля продлилась недолго. В холл буквально влетел Вокс, сканируя пространство своим светящимся взглядом. Он нашел цель у подножия лестницы. — Так что насчет интервью, Аластор? — начал было медиа-магнат, но его вопрос утонул в нарастающем хаосе. Валентино уже приседал в нелепых позах, выискивая ракурс получше, а Вельветт с хищной жадностью разглядывала лепнину на потолке, бормоча что-то про «ужасный винтаж». Чарли отчаянно пыталась их перекричать, размахивая руками, но её голос тонул в этом безумии. Внезапно экран старого телевизора, висящего под потолком, вспыхнул статикой. На нём появилось лицо принцессы Ада. Она выглядела утомленной, тени под глазами выдавали бессонную ночь, но осанка оставалась прямой. — Добрый день, господа, — сказала она ровным голосом, полностью игнорируя суету вокруг. — Я готова ответить на ваши вопросы. Приходите ко мне в кабинет. Только вы, Вокс. — Чарли перевела взгляд на Аластора, и её тон стал ледяным. — И без вашего оператора. Вокс расплылся в самодовольной цифровой улыбке. — Договорились! — крикнул он, уже разворачиваясь к лестнице. Впервые за сегодня эфир обещал быть жарким. Чарли вместе с Воксом поднялись на верхний этаж отеля. Телеведущий скользил по воздуху плавно, словно голограмма, с нескрываемым любопытством осматривая облупившуюся краску стен и самодельные декорации. Внизу, в холле, Хаск недовольно цыкнул, провожая их взглядом: — К добру это не кончится, уж поверьте моему опыту. Черри, нервно поправляющая прическу, поддакнула: — Пушистый прав. Не нравится мне всё это. Мне кажется, этот телек чего-то добивается... Такого, что нам всем крупно не повезет. Нужно что-то придумать. Хаск приподнял бровь, выпуская колечко сигаретного дыма прямо в лицо мотыльку: — Ну? И какие у тебя варианты, циклопик? Это еще тот говнюк, он чует слабость за километр. К ним подошла Вэгги, скрестив руки на груди. Её глаза холодно блеснули. — Если его нельзя побить, значит, нужно обхитрить. Он питается скандалами и рейтингами. Значит, мы должны дать ему то, что разрушит его сюжет. Мы заставим Чарли играть по нашим правилам: абсолютная, раздражающая искренность. На неё невозможно накопать грязь, если она сама вывернет все карманы до того, как он включит камеры. Хаск хмыкнул, признавая логику. — Звучит тошнотворно. Но может сработать. Наверху принцесса жестом пригласила гостя внутрь своего кабинета и села напротив него, сложив руки на коленях. Внешне она казалась воплощением спокойствия, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Вокс же материализовался в кресле полностью, достал из внутреннего кармана пиджака старинный диктофон и элегантный блокнот в кожаной обложке. Нажав кнопку записи, он растянул свою фирменную акулью улыбку. — Итак, принцесса... Каково это — прятать здесь трех ангелов? А ещё — делать громкие заявления о «обратном»? Чарли напряглась, её пальцы чуть дрогнули, но голос остался ровным: — Мы никого не прячем. Просто они... еще не привыкли к новому месту. Всё сложно. Вокс сделал такое лицо, будто он искренне озадачен и глубоко заинтересован. Его искусственный глаз мягко зажужжал, меняя фокус. — Но принцесса, они же наши враги. Вы приглашаете их в свой отель и скрываете от общественности? Неужели они не должны предстать перед правосудием Ада? Ведь это из-за них началась эта бойня. Чарли открыла рот, чтобы возразить, привести аргументы о прощении, но ведущий перебил её, нанося удар ниже пояса. — Добавьте к этому, что ваш отец... скажем так, спутался с ангелом, которая нарушила все возможные правила у себя дома. Та, кто должна была получить вечное наказание за то, что вела армию небесного огня против нас. Принцесса тяжело вздохнула. Она выпрямила спину, и её взгляд стал твердым, как сталь. — Дорогой Вокс, во-первых, они нам больше не враги. Война окончена актом перемирия. Во-вторых, один из ваших людей уже искупился и попал туда, доказав, что система работает. А в-третьих... Отец влюблён в неё. И в тот решающий момент она отказалась вести армию дальше. Из-за её намерений и решений, принятых там, на Небесах, ей дали другую должность. Такую же, как у меня, — защищать души. Улыбка Вокса стала шире, обнажая ряды острых зубов. Он наклонился вперед, упираясь локтями в колени. Давление в комнате ощутимо возросло. — О, Чарли... Как я знаю из надежных источников, у этой особы в Раю очень знатные родители. Высшие Серафимы. Ты понимаешь масштаб скандала? Принцесса Ада якшается с дочерью военной преступницы номер один. Ты сейчас защищаешь врага, буквально держа её дочь под своей крышей. Твой отец поставил личное выше выживания нашего мира. Не стыдно ли тебе быть такой слепой идеалисткой? Чарли почувствовала, как закипает гнев, но сдержала порыв. Она знала: именно этого он ждет. Взрыва эмоций. — Стыдно должно быть вам, господин Вокс, — произнесла она тихо, почти шепотом, но микрофон идеально уловил каждое слово. — За тысячи лет войны обе стороны совершали ужасные вещи. Но Ким жила среди нас! Она видела наш голод, нашу боль. Она выбрала Ад, потому что Рай отвернулся от нее точно так же, как когда-то отвернулся. Я защищаю не "знатную девочку". Я защищаю родную душу, который просто хочет жить без клейма предательницы. Она встала и подошла к окну, глядя на шумный Пентаграмм-Сити. — Мой отец не «спутался». Он нашел родственную душу посреди пепелища. И знаете что? Если мой отец способен полюбить кого-то оттуда... значит, надежда есть для всех. Включая вас, Вокс. Вы ведь тоже застряли в прошлом, пытаясь доказать, что старые методы страха работают лучше, чем новый шанс. Вокс замер. Его цифровое лицо на секунду дернулось помехами — маска профессионального шоумена дала трещину от неожиданности. Он ожидал оправданий, слез или агрессии. Но получил лекцию по психологии и прямой выпад в его сторону. Он быстро взял себя в руки, выключая диктофон. — Опасные речи, Ваше Высочество. Очень опасные. Люди будет в восторге от этого интервью. Он направился к выходу, но остановился в дверях. — Передайте привет папочке. И скажите ангелочку, чтобы не выходила на балкон. Там сегодня неспокойно. С этими словами он просочился сквозь дверь, оставив после себя запах озона и тяжелого напряжения. Хаск, Черри и Вэгги, стоявшие под дверью и слышавшие всё через вентиляцию, переглянулись. — Ну? — буркнул демон. — Он сожрет нас заживо в эфире завтра утром? Вэгги медленно покачала головой, глядя на закрытую дверь кабинета Чарли.— Нет. Посмотрите рейтинги новостей V-бокса через час. Сегодня вечером главной новостью станет не «Принцесса укрывает врагов», а «Глава медиа-империи угрожает дочери короля». Он перешел черту. Теперь сочувствие публики на нашей стороне.

Мысли Вокса (В коридоре)

Дверь захлопнулась, и улыбка медленно сползла с лица телеведущего, словно отклеившаяся маска. Его цифровое лицо на мгновение пошло серыми пикселями — Признак плохо сдерживаемой ярости. «Родственная душа? Надежда?» — пронеслось в его процессорах. Какая пошлость. Какая до тошноты сладкая, приторная чушь. Но хуже всего было то, что это сработало. Он знал, как работает монтаж. Эта девчонка была ходячей катастрофой для его рейтинга, но она оказалась слишком... чистой. Прямая агрессия против неё вызовет у масс только жалость. Значит, нужно зайти с другой стороны. Он не будет монтировать её слова так, чтобы выставить дурой. Он смонтирует их так, чтобы выставить опасной революционеркой. Его внутренний экран мигнул, открывая виртуальный интерфейс монтажа. Пальцы сами собой щелкнули в воздухе, перебирая кадры. Вот кадр: «Мой отец нашел родственную душу». Голос Вокса за кадром "глубокий, зловещий": «Пока вы гниете в своих грехах, её отец делит королевскую постель с убийцей вашего народа...» Слова Чарли: «Надежда есть для всех». Голос Вокса: «Она хочет открыть ворота Рая. Она хочет впустить этих лицемеров сюда, чтобы они закончили начатое тысячи лет назад...» «Симпатизирует ангелам? Или просто отрабатывает приказы своего высокопоставленного девушки-серафима из Рая? Очередная политическая пешка...» — Да. Идеально. Я уничтожу её не через скандал, а через паранойю. Пусть Ад сам разнесет этот отель к чертям, думая, что она предательница короны. Спускаясь вниз, он уже мысленно писал сценарий специального выпуска «Домино», который выйдет в прайм-тайм. Нужно лишь дождаться ночи.

Мысли Чарли (После его ухода)

Как только гудение электричества стихло, плечи Чарли поникли. Она тяжело оперлась руками о подоконник, глядя на мигающую неоновую вывеску напротив. Ноги дрожали. Вся та сталь, которую она демонстрировала минуту назад, растаяла без следа, обнажив обычную напуганную девушку. "Боже... у меня колени трясутся. Он чуть не прожег дыру во мне своим взглядом. Каждое слово — капкан. Каждая пауза — ловушка. Я сказала всё правильно? Вэгги говорила "вывернуть карманы", но я же не рассказала ему все! Слава Богу, я удержалась. Если бы он узнал, что мы прячем здесь самого младшего ангела... нас бы стерли в порошок еще до заката." Она услышала скрип половиц за дверью. Друзья тут же ввалились внутрь. Хаск выглядел мрачно, Черри нервно заламывала руки, а Вэгги прижимала палец к губам, требуя тишины. — Ну? — буркнул демон, пиная ножку стола. — Он сожрет нас заживо в эфире завтра утром? Чарли обернулась. Её огромные глаза были полны влаги, но голос снова стал твердым — голосом правительницы. — Нет. Посмотрите рейтинги новостей V-бокса через час. Сегодня вечером главной новостью станет не «Принцесса укрывает врагов»... "Я должна быть сильной. Ради них. Ради отца. Но какой ценой? Выставила их личную трагедию на всеобщее обозрение, чтобы защитить Ким... Отцу это не понравится. Он ненавидит, когда наше имя треплют в газетах. Но сейчас война идет не на мечах, а на экранах. И если ради спасения отеля нужно сделать вид, что наша семья — это политический манифест, пусть будет так." Вэгги медленно покачала головой, глядя на закрытую дверь. — ...главной новостью станет «Глава медиа-империи угрожает дочери короля». Он перешел черту. Теперь сочувствие публики на нашей стороне. Хаск скептически хмыкнул, прикуривая новую сигарету: — Думаешь, этого хватит? Этот кусок кабеля играет вдолгую. Он вернется. Чарли подошла к столу, взяла стакан воды. Руки всё ещё дрожали, и вода плеснула через край. — Знаю, — тихо ответила она. — Поэтому нам нельзя давать ему поводы. Вэгги, проверь щиты вокруг отеля. Хаск, удвой патрули. Никто — слышите, никто — не выходит на улицу без моего приказа. Особенно ты, — она строго посмотрела на Черри. — Никаких прогулок под луной. Пока Вокс не извинится публично... или пока мой отец лично не спустится в его студию и не разобьет там всю аппаратуру. Последняя фраза вызвала слабую, нервную усмешку даже у Хаска. Принцесса поставила стакан. — А теперь идите. Мне нужно... позвонить маме. Она осталась одна. Подошла к столу взяв в руки телефон и набрала длинный номер. Гудки казались бесконечными. Чарли смотрела на свое отражение в темном экране выключенного телевизора Вокса, который кто-то оставил на столе. Из зеркала на нее смотрело уставшее существо с потекшей тушью и глазами, полными отчаянной решимости..

***

В главном зале «V Tower» царил стерильный холод. Экраны на стенах транслировали бесконечную бегущую строку биржевых котировок Ада и статистику просмотров. Когда двери разъехались, впуская Вокса, из теней бесшумно выступили Валентино и Велвэт. — Ну как? — пропела Вельвет, поправляя меховой воротник. — Удалось загнать пташку в клетку? Будет жареный эксклюзив? Вокс не ответил. Его проекция прошла сквозь них к панорамному окну во всю стену. Он смотрел на Пентаграмм-Сити, но видел не огни борделей и казино, а графики рейтингов. "Чертова девчонка. Она обезоружила меня там, внизу. Эти влажные глаза, дрожащий голос... Если я просто выпущу это интервью в записи, нарезав его моими комментариями, они назовут меня манипулятором. Жалким школьным задирой, который обижает принцессу. Нужно бить наверняка, иначе этот отель станет новой святыней, а я потеряю рекламный контракт с карнавалом грехов. " Валентино щелкнул пальцами перед лицом шефа: — Эй, коробка со статикой, прием! Мы сливаем инфу или нет? У меня счета за крэк сами себя не оплатят. Вокс медленно повернул голову. Его искусственный глаз перестал жужжать, сменив привычный ярко-голубой свет на кроваво-красный. Это заставило обоих подчиненных инстинктивно отступить на шаг. — Сливаешь ты, — прошипел Вокс, и динамики в его груди угрожающе загудели. — Ты сливаешь эмоции. Вы думаете, мы будем сидеть здесь, как крысы, и монтировать грязное белье? Нет. Он взмахнул рукой. Пространство над круглым столом развернулось в огромную трехмерную голограмму площади. — Запись — это для любителей, — продолжил он, расхаживая вокруг стола. Его голос теперь заполнял весь зал, обретая гипнотическую глубину. — Это пассивно. Чарли играет в новую эру прощения. Значит, мы должны сыграть в старую эру трибуналов. Я не буду резать её слова на куски. Я вынесу их на сцену. Живьем. Вельвет удивленно вскинула брови: — Прямой эфир? Из логова этих отбросов? Да нас поджарят прямо на входе! — Тебя — возможно, — отрезал Вокс, останавливаясь. — Но не меня. Они думают, что победили, потому что выставили меня тираном в частной беседе. Пусть попробуют выставить меня таковым перед лицом всего Ада, когда я предложу им сделку на главной площади Пентаграммы. Его лицо снова расплылось в акульей улыбке, но теперь в ней было обещание настоящей боли. — Мы анонсируем специальный выпуск. Прямо с улице в центре города. «Искренний разговор с Принцессей Надежды». Никакого монтажа. Только я, она и пять миллионов зрителей в прямом эфире. Я вытащу на свет всё: ангелов, измену отца, связи с Раем. И когда она начнет запинаться от страха перед камерой... когда её идеалистичная маска треснет под светом моих софитов... Ад увидит не бедную овечку. Они увидят лживую куклу, которой управляет папочка-король. Валентино оскалился, понимая масштаб. — О-о-о... Шоу года. Реклама зашкалит. — Именно, — кивнул Вокс. — Подготовьте мой лучший костюм. И свяжитесь с отделом безопасности. Мне нужны три фуры с осветительным оборудованием и звукоизоляцией и у башни через два часа. Мы сделаем из их притона самую дорогую студию в истории Геенны. Посмотрим, насколько хватит её «надежды», когда ей придется смотреть мне в глаза под взглядом всей преисподней. Вокс ждал этого момента годами. Пора было ему наконец-то засветиться в прайм-тайме — не просто как главе Voxtek, а как тому, кто сорвёт покровы с главной лжи Ада. Он расскажет им правду, от которой трещины пойдут по самому фундаменту Отеля.

***

Тяжёлые ступени поскрипывали под весом Владыки. Люцифер медленно спускался вниз по лестнице, крепко держа за руку пошатывающуюся Ким. Остальные обитатели отеля уже были внизу: они замерли у барной стойки и диванов, удивлённо глядя на то, что ангелка вообще способна ходить после вчерашнего. Хаск, стоявший за стойкой со стаканом наперевес, хмыкнул. — Все живы? Или мне уже звонить гробовщикам? Ким лишь коротко кивнула и отвела взгляд, пытаясь высвободить ладонь. Ей хотелось провалиться сквозь пол, уйти к себе, но Владыка мягко удержал её. Его хвост успокаивающе обвился вокруг её талии. — Тише, звезда моя. Выдохни. Теперь всё будет хорошо, — его голос звучал низко, перекрывая гул отеля. Девочка послушно вложила свою холодную ладонь обратно в его горячую руку. Но их хрупкое спокойствие разбилось о топот каблуков. Из-за угла пулей вылетела Чарли. Её глаза горели паникой. — Скорее включите телевизор! Любой! Люцифер щёлкнул пальцами. Экран над баром мигнул, транслируя экстренный выпуск 666 News. На фоне пылающих билбордов стоял безупречный силуэт Вокса. Прямо сейчас он вещал в прайм-тайм, сладко улыбаясь в объективы. «...и вы думали, что Отель Спасения чист? Пока принцесса гладит котят, у неё под носом творится настоящий инкубатор греха. Знаете ли вы, дорогие зрители, кем на самом деле является наша милая мисс Ким? И почему все смотрит на это сквозь пальцы?» Брюнетка побледнела до пепельного оттенка. Воздух в холле мгновенно раскалился. С хрустом ломаемой кости из макушки Люцифера полезли витые рога первозданного Змея. Его глаза вспыхнули адским пламенем. — Я убью его! — проревел Владыка так, что задрожали стекла. — Прямо перед камерами! Разобью эту наглую морду голыми руками! Тут же вклинилась Вэгги, скрестив руки на груди. Она стояла рядом с Энджел Дастом, и её лицо выражало крайнюю степень раздражения. — Классика. Только мы начали забывать про тот инцидент с каннибалами, как СМИ снова роются в нашем грязном белье. Может, нам стоит подать на него в суд? Хотя о чём я, какой суд. Чарли встала прямо перед отцом, выставив ладони вперёд, загораживая собой экран. — Пап, спокойно. Прошу тебя… Мы не убийцы собственного народа. — Но Чарли, это переходит все границы! — прорычал Люцифер, сверля взглядом телеведущего. — Он публично унижает мою женщину, тебя и твой отель! Позорит нас перед всем Адом! Принцесса схватила отца за лацкан рубашки, чувствуя, как дрожит ткань от исходящего от него жара. — Пап, пожалуйста, подумай о последствиях. Если ты сейчас телепортируешься к нему и устроишь бойню, Вокс только выиграет. Для всего Ада ты станешь тираном, который заткнул прессу, потому что она сказала «правду». Нам нужен план. Умный план. Хаск долил себе бурбона, звучно звякнув бутылкой о столешницу. — Мелкая дело говорит. Твоя прямолинейность здесь не прокатит, босс. Этот ящик ждёт твоей вспышки. Чем громче ты хлопнешь дверью, тем выше будут его рейтинги. С дивана донёсся тягучий смешок Энджел Даста. — О, обожаю такие драмы! Может, стоит устроить ответное шоу? Кое-что более… впечатляющее. Что-нибудь такое, после чего их спонсоры сами заберут свои контракты. Вэгги закатила глаза. — Очередная выходка ради хайпа? Энджел, если ты предложишь бросить в студию пару гранат, клянусь, я лично запру тебя в кладовке с Нифти на сутки.

Тем временем в Башне Вокса.

Стеклянный идол крутился перед трёхметровым зеркалом, поправляя виртуальный галстук и любуясь своим идеальным пиксельным отражением, когда по спине пробежал ледяной холод. Свет в студии моргнул. Он обернулся. За спиной стояла густая, пахнущая озоном тень. — Бля это ты, — прошипел динамик голосом телеведущего, хотя уверенности в нём заметно поубавилось. — Уолтер. Фигура демона выступила из мрака. Это была именно тень — плоская, двумерная, человеческая лишь отдалённо. Из широких рукавов старого фрака тянулись тонкие костяные руки, лишённые плоти. Лица не было вовсе, только пустота, в которой тускло светились два красных провала глаз. — Ты собирался опозорить её на весь мир, — голос Уолтера был лишён эмоций, словно скрип старых петель. — Мне плевать на вашу медийную грызню, пусть треплете друг друга сколько влезет. Главное, что она осталась живой. Но этот эфир должен был уничтожить её имя навсегда. Вокс инстинктивно отступил на шаг, увеличивая яркость своего экрана до максимума, пытаясь защититься светом. — Уничтожить? Не будь драматичным, старик. Я бы просто показал парочку пикантных фактов. Девчонка работает на Князя Ада, спит под одной крышей с демонами-масса-карами и беглыми грешниками. Милая биография для бывшей небожительницы. Людям понравится грязь. Уолтер остался неподвижен. Лишь едва заметно шевельнулась ткань его перчатки, когда он плавно поднял руку. Между его пальцев материализовался плотный конверт из чёрной бумаги, запечатанный сургучом с гербом Вечности. — Ты перейдёшь границу, Вокс. Иначе я расскажу Главному секрет. О том, откуда на самом деле берётся ток для твоих вышек. О том, чьё мясо перемалывают твои рекламные пауки. Лицо Вокса исказилось цифровой гримасой ужаса. Он замахал руками, рассыпая вокруг себя голубые искры статики: — Ты блефуешь! Никто не посмеет обнародовать это! Начнется хаос! Война между Кругами! Уолтер сделал плавный шаг вперед. Костяные пальцы сомкнулись на плече шоумена — прикосновение тени оказалось физически тяжелым, вымораживающим внутренности. — Посмею. А теперь открой глаза и смотри. Из воздуха соткался пожелтевший свиток, перевязанный колючей нитью. Печать договора пульсировала багровым светом чужой души. Уолтер швырнул его на стеклянный стол перед Воксом. Тот дернулся, чтобы не касаться пергамента, но любопытство медиамагната взяло верх. Он развернул свиток. Буквы, написанные кровью первого контракта, складывались в имена тех, кого считали давно исчезнувшими Прародителями. И печать внизу — личная метка того, чья душа питала саму индустрию развлечений Ада. Вокс скривился, словно его ударили под дых. Сигнал его трансляции дал сбой, покрывшись густой помехами. Стеклянные ноги подкосились. Он рухнул на колени перед столом, упираясь манипуляторами в холодный пол. — Чего... ты хочешь? — прохрипел он, впервые потеряв свой телевизионный лоск. Тень наклонилась ниже. Белые провалы глаз уставились прямо в линзы камер Вокса. — Эфира не будет, — прошелестел Уолтер. — Ты извинишься. Прямо сейчас. Скажешь, что информация была ложной, а твоя аппаратура дала сбой. И забудешь дорогу к этой девочке. Попробуешь ослушаться — и следующий ролик, который увидит Ад, будет смотреть без звука. Потому что электричества больше не будет нигде. Ни в одном кабеле. Тень исчезла, оставляя телевизор одного. Тот дымился от всего этого напряжения, но лишь тяжело вздохнул и сказал прямо в зеркало. — Эфиру быть! Не забывайся, дорогой Уолтер, за кем ты стоишь! Я знаю свои права и знаю, кому обратиться и кто тебя возьмёт за жабры! Вокс, широко улыбнувшись, развернулся и пошёл к остальным. — Валентино, готовьте меня! Я готов выйти. Пора начинать! — крикнул он. Экран на секунду моргнул серой рябью, выпуская тонкую струйку сизого дыма из вентиляционной решетки. В гримерке повисла тяжелая тишина, которую не осмеливался нарушить даже треск остывающих ламп. За кулисами что-то с глухим металлическим лязгом уронили на пол, но никто даже не обернулся.