Часть 41. Слово на букву «П»

Мысли Питера метались. Его сердце… Билось так быстро и громко, как никогда раньше, и всё из-за того, что… Он с трудом перевёл дыхание. Он и раньше испытывал панику, потому что они знали, что он пострадал, а когда он подумал о том, чтобы рассказать им, что он их слышал, паника усилилась, потому что тогда они бы узнали, что он усилен. В следующее мгновение ему стало больно от собственных слов о любимом блюде Мэй. Неужели он действительно думал, что она ушла навсегда? Нет. Нет. Никогда! После этого появилась надежда. Мистер Старк… Тони… Что-то нашёл. Там что-то было. Какой-то намёк, по которому они могли пойти. Все были так взволнованы, потому что они найдут её, и Питер наконец-то сможет вернуться домой. А потом… — Можно посмотреть? Можно? Пожалуйста, пожалуйста, пап, я хочу... Почему, ну почему он это сказал? Он даже не хотел верить, что мистер Старк — его отец. Он не хотел быть Алессандро Старком. Он не был пропавшим ребёнком. К чёрту всё это! Его не похищали! И он знал, что мистеру Старку не нравится, когда его называют «папой». Мистер Старк сам сказал это всего несколько дней назад. Ему бы это не понравилось, и теперь Питер всё испортил: мистер Старк не поможет ему найти Мэй, если он будет говорить такие глупости. Он никогда ему не поможет! — Пожалуйста, пожалуйста, пап, я хочу... С какой стати? Как он мог быть таким глупым? Питер не знал, что сказать. Сейчас он не мог смотреть мистеру Старку в глаза. Он знал, что тот, должно быть, злится из-за этого. Может быть, настолько злится, что наконец-то избавится от Питера. Да, возможно, так и будет. Мистер Старк позвонит в полицию или в службу опеки и потребует, чтобы они убрали самозванца, и после этого для Питера всё вернётся на круги своя. И всё же, пока он стоял перед мистером Старком, надеясь, что земля разверзнется и поглотит его, он сделал два открытия: первое причиняло адскую боль — ничто уже не будет прежним, потому что Бена больше нет. Второе открытие было еще более ошеломляющим, потому что Питер не хотел расставаться с мистером Старком и мисс Пеппер и никогда больше с ними не разговаривать. Никогда больше не слышать мягкий голос мисс Пеппер перед сном, спрашивающей, не нужно ли ему что-нибудь. Или шутки мистера Старка за завтраком или во время любого другого совместного приема пищи. Он не хотел их потерять. И разве он мог ожидать чего-то подобного? Когда он вернулся в пентхаус несколькими часами ранее, сразу после убийства человека, который пытался его предупредить и схватить, он сделал это только потому, что не знал, куда ещё пойти. Он вспомнил, что мистер Старк уже организовал похороны Бена, и он не мог там присутствовать, если бы не вернулся к гению. Поэтому он вернулся, но ему это не нравилось, и он был готов к вопросам и ярости Мстителя. То, что мисс Пеппер обняла его и позаботилась о нём, стало для него неожиданностью, но приятной. Затем он поговорил с мистером Старком. Даже то, что он был в его объятиях, чувствовал тепло и слышал биение его сердца, успокаивало Питера. Ему это нравилось, что стало для него ещё одним сюрпризом. Он знал, что ему нравится, когда его обнимают тётя или дядя, но объятия мистера Старка были чем-то особенным. Он должен был быть незнакомцем, и его близость должна была казаться неуместной, но вместо этого она казалась правильной, как будто он обнимал меня всю жизнь. Он чувствовал себя как дома. А теперь он всё разрушил. Мистер Старк бы… В следующее мгновение Питер оказался в крепких объятиях мистера Старка, которому, возможно, тоже потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, как и Питеру, но вместо того, чтобы вызвать полицию или службу опеки, он решил взять Питера за руки и притянуть к себе. Притянуть его к себе в самых крепких объятиях, которые Питер когда-либо испытывал. Питер не знал, что и думать. Разве мистер Старк не говорил ему, что не хочет, чтобы его называли папой? Разве не говорил? Он был в замешательстве и обнимал его, невероятно крепко обнимал. Казалось, что мистер Старк пытается проглотить его или что-то в этом роде, как будто он больше никогда не хотел отпускать Питера. Казалось… — О, Сандро… Тихий, почти беззвучный шёпот. Питер замер. Он почувствовал, как чья-то рука легла ему на спину, и ощутил в воздухе запах слёз — много слёз. Плакал не только мистер Старк, но и мисс Пеппер. — Детка, — услышал он шёпот мисс Пеппер. — Он вернулся, Тони. Он действительно вернулся. Питер почувствовал, как мистер Старк кивнул рядом с ним. Он больше ничего не сказал, словно боялся, что одно-единственное слово может всё изменить, и Питер понял его без слов. Он был не единственным, кто боялся сделать что-то не так. Питер впервые понял, что мистер Старк считает себя отцом Питера. Нет, он не просто верил в это, он хотел, чтобы это было правдой. Он хотел, чтобы Питер был его сыном. У Питера внезапно закружилась голова. Ему захотелось рассмеяться в голос, потому что раньше эта мысль казалась ему невозможной. Он знал, что дядя и тётя очень его любили. Они баловали его, как могли, и, хотя у них не было своих детей, они ни разу не пожаловались на то, что были вынуждены с ним нянчиться. Он чувствовал себя любимым и желанным всю свою жизнь, но мысль о том, что мистер Старк хотел, что бы он был его ребёнком, что сам Железный Человек хотел бы иметь его своим ребёнком, что один из величайших изобретателей, самый умный человек из всех, кого знал Питер, хотел бы иметь его своим ребёнком... Питер не мог сказать, что он об этом думает. Он чувствовал себя счастливым и взволнованным, как будто с ним не могло случиться ничего плохого. Пока его обнимал папа. Его сердце замерло, когда он осознал, что происходит. Его Папа. И, как будто папа прочитал мысли Питера, объятия стали ещё крепче. Питер почувствовал запах слёз и услышал, как бьётся сердце отца с лёгкой искоркой. С новой, но уже знакомой. — Папа, — прошептал Питер во второй раз, не так громко, чтобы его услышали, но ему нужно было это сделать. Ему нужно было почувствовать это слово на языке и ощутить, как по телу разливается волнение. Он думал, что навсегда забыл это слово, когда много лет назад они похоронили Ричарда Паркера, и он не скучал по нему. Он не скучал по отцу, потому что у него всегда был Бен, но теперь? Всё изменилось, и он знал, что никогда не сможет называть человека, стоящего перед ним, как-то иначе. Он не мог разорвать эту связь. Мисс Пеппер что-то сказала, но в этот момент отец Питера протянул руку и погладил его по голове, так что Питер не расслышал ни слова. Его отец слегка рассмеялся. Затаённое дыхание и какой-то гул в груди были единственными признаками его смеха, и Питер почувствовал, как краснеют его щёки. Не задумываясь, он ещё сильнее уткнулся головой в плечо отца, словно пытаясь спрятаться в нём, и снова раздался смех. Даже мисс Пеппер рассмеялась. Питер слышал это. Он зажмурился и попытался вырваться из объятий, которые его удерживали. Они смеялись над ним. Он почувствовал, как холодеет, словно кто-то вылил на него ушат ледяной воды. — Прости, — сказал он про себя. Мистер Старк, казалось, не хотел его отпускать, но Питер сделал шаг назад, и руки мистера Старка разжались. — Я не хотел… Прости. — Эй, нет! Пит! — Мистер Старк покачал головой и вскочил с дивана, но вместо того, чтобы уйти или снова рассмеяться, он остановился прямо перед Питером и снова положил руку ему на плечо. — Нет! О чём бы ты сейчас ни думал, это не так. Это никогда не будет так! Понял? Питер не понял и нахмурился. Они смеялись над ним. Они издевались над ним. — Я перешёл границы, — объяснил он, не поднимая глаз на мистера Старка. — Я… — Нет, не перешёл, — мистер Старк снова покачал головой. Он провёл рукой по плечу Питера, словно успокаивая его. — Ты ничего такого не делал, милый, — мисс Пеппер внезапно оказалась рядом с ним и убрала с его глаз один из его каштановых локонов, которые вечно падали ему на лицо. Она улыбнулась ему. Её глаза были красными, но она улыбалась так, словно наслаждалась каждой секундой. — Ты бы никогда такого не сделал. Он сглотнул. — Но… но вы… — он запнулся, ненавидя себя за это чувство. Они смеялись над ним, он был в этом уверен, да и с чего бы им не смеяться? Глупо было с его стороны думать, что он может быть сыном кого-то настолько выдающегося. Он был просто Питером. Просто Питером. — Вы смеялись надо мной, — прошептал он. Его щёки горели. Он опустил голову. — НЕТ! — И снова мистер Старк был рядом, обнимал его и держал так крепко, что Питер не мог ничего перепутать. — Мы не смеялись над тобой. Мы просто счастливы, что ты вернулся. Очень счастливы. — И ты назвал Тони папой, а мы ждали этого момента все последние двенадцать лет, — добавила мисс Пеппер. Питер нахмурился. Он бросил быстрый взгляд на мистера Старка. На своего папу. При мысли об этом у него до сих пор щемило в груди. — Но вы же не хотели, чтобы я называл вас папой. Вы сами так сказали! — Что? Тони, зачем ты… — Нет, малыш, нет. Я не хотел давить на тебя, чтобы ты так меня называл. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным называть меня папой, — внезапно отец улыбнулся так же смущённо, как и сам Питер. — Я хотел, чтобы ты говорил это от чистого сердца, — он отвернулся и посмотрел на стол с пустыми кружками, на застывший экран, на свою женщину, которая сидела рядом с ними, и когда она улыбнулась ему своей прекрасной тёплой улыбкой, со счастливыми слезами на глазах, он снова посмотрел на Питера. — Ты ведь не шутил, дружище? Ты ведь сказал это не для того, чтобы я тебе всё рассказал, верно? Ты же знаешь, я хотел рассказать тебе всё, что узнал только что, и тебе не нужно было притворяться… — О, Тони… — вздохнула мисс Пеппер. — Всё не так. Питер никогда бы не… Питер сначала растерялся. Он не понял, что хотел сказать отец, и когда мисс Пеппер прервала его небольшую речь, он всё ещё ничего не понимал, но потом отец замолчал и не стал смотреть никому из них в глаза. Он опустил взгляд в пол, как и Питер несколькими минутами ранее, и Питер увидел, что сейчас он не хочет делиться ни своими мыслями, ни чувствами. Питер в замешательстве посмотрел на мисс Пеппер, но она смотрела только на своего мужчину. Подойдя чуть ближе, она крепко обняла его отца. Она погладила его по спине и что-то тихо прошептала ему на ухо. Питер мог бы услышать, что она сказала, но не стал. Это было их личное дело. Это был момент только для них двоих, и он чувствовал, что не должен быть свидетелем этого. Поэтому он слегка повернул голову и постарался не слушать. К счастью, она больше ничего не сказала и просто обняла его. Затем она вздохнула. — Питер никогда бы так с тобой не поступил, Тони. Питер не такой. Он даже врать толком не умеет. Ты же знаешь, — она произнесла это достаточно громко, чтобы Питер услышал. — Эй, я неплохо умею врать! — Ему нужно было это сказать, но, взглянув на неё, он увидел, что её улыбка стала шире и как-то теплее. Его отец слегка усмехнулся. — Нет, не можешь. Не совсем так. — Я могу. Я отличный лжец! Ещё один смешок отца, ещё одна широкая улыбка мисс Пеппер, и они оба с любовью смотрят на него. Так же, как, он помнит, Бен и Мэй часто смотрели на него, когда он был маленьким и гордился тем, что наконец-то смог что-то сделать, например завязать шнурки или впервые открыть дверь в их дом ключом. Тогда он был слишком маленьким, и ему приходилось сильно тянуться, чтобы вставить ключ в замок, а повернуть его казалось невозможным, пока он не сделал это. Он до сих пор помнил, как гордился этим, хотя с тех пор прошло много лет. Он вспомнил, как оглянулся через плечо и увидел в глазах Мэй то же выражение, что и в глазах мисс Пеппер. Гордость, любовь и счастье. — Да? — сказал его отец, всё ещё посмеиваясь. — Тогда соври мне, я поверю! — Он игриво ткнул его пальцем в грудь. — Расскажи мне, как ты поранился! — И он широко улыбнулся, как будто всё это было шуткой — просто чем-то глупым и забавным, ничего серьёзного. Дыхание Питера на секунду остановилось. Он всё ещё чувствовал румянец на своих щеках и теплоту в животе, но в то же время ему казалось, что его застал врасплох холодный ветер. Как и Человек-паук, он был застигнут врасплох и потерял равновесие, из-за чего упал. Он уже знал это чувство как свои пять пальцев, но от этого не становилось легче. Отец посмотрел на него, всё ещё улыбаясь и ожидая, что Питер придумает какую-нибудь ложь, и у Питера перехватило дыхание. Внезапно в комнате стало нечем дышать, во рту пересохло — ничего из того, что нужно, чтобы открыть рот и что-то сказать. Его отец, всё ещё улыбаясь, начал слегка хмуриться. Его взгляд стал любопытным, но не в хорошем смысле. Он выглядел скептически настроенным. Питеру действительно стоило бы придумать хорошую ложь прямо сейчас. Прямо сейчас, чёрт возьми. Он растерялся. В голове у него было пусто. Он видел только своего отца и чувствовал, что мисс Пеппер стоит совсем рядом с ним. Она смотрела на него. Тёплая рука отца Питера лежала на его плече, и они оба ждали, что он соврёт. Нет, не просто соврёт. Соврёт правдоподобно. И он не мог этого сделать, потому что он был не таким. У него был другой склад ума. Он мог солгать, чтобы спасти людей или помочь кому-то, а мог солгать и тогда, когда в этом не было необходимости или когда он хотел пощадить чьи-то чувства. Он не считал, что сказать Мэй, что её лапша не переварена, — это то же самое, что сказать своему новообретённому отцу ложь, в которую он мог бы поверить. И тогда он рассказал ему правду. — Я Человек-паук, и я пострадал во время боя.